Сад Безмятежности

      Тело в этот момент казалось совсем чужим, не родным вообще, боль не успевала ощущаться, но где-то присутствовала на задворках сознания. Она обезумела? Умирает?      Это было всë странно, Предвестники не раз ощущали холодные касания смерти на своей коже и душе, но никогда не чувствовали еë в полной мере.             Маленькие электроны витавшие в воздухе будто бы проникали под кожу, создавая сети и разрезая кожу и пространство. Время. Дикий вопль сорвался с губ, так и не передавший всю боль. Кровь хлынула будто бы из самого сердца, из голубых нитей крови.       Казалось бы, она пострадала, но еë обязательно подлатают и будет вновь величественной и потрясающей, пылкой как огонь и неприступной как лëд, безмятежной как бабочка и смертоносной как..ветер? Ветер в помещении? Ах, до чего смешно, чего только не причудится в предсмертном бреду. Смерть..       Слышалось слабое пение птиц и тихий смех детей вдалеке. Силуэты. Они все были знакомы с ней. Голоса детей напоминали тех очаровательных созданий из Дома Очага, она знала что еë никто не любил по-настоящему. Очень жаль. Было странно, в этом чудном сне двигалась не сама Предвестница, а будто само пространство.       Люди. Ещë больше людей и ещë больше голосов и воспоминаний. Среди них виднелся цветной силуэт, расплывчатый и почему-то знакомый. Она уже видела этого юношу! Тот бард из Мондштадта! Он поворачивается к Синьоре и мягко, так по теплому улыбается. В измученном сознании колыхнулись бабочки, слыша тихий шепот ветров.       Ему всë равно что она истекает кровью, он обнимает женщину как только может и тихо говорит еë встревоженному сердцу. — Розалина..моë милое дитя. Мне очень жаль, что весь твой путь был тернист и сложен, но как бы ты не страдала – всë уже позади, милая. Ветер будет нести твоë имя, и никто ничего не забудет. Ты всë ещë ребëнок свободы и Мондштадта. Покойся с миром, Розалина. — снова смех и тихая песнь безмятежности.