Вместе навсегда

Дождь шел тихо, словно кто-то на небесах играл мелодию тоски. Весь город был окутан серой дымкой, а улицы блестели от воды.  Сынмин сидел на деревянной скамейке в небольшом парке, держа в руках сигарету, которую даже и не пытался зажечь. Он не любил дождь, но сегодня ему было всё равно. И курить он не любил,зачем вообще пачку достал. Здесь, в этом новом городе, никто не ждал его дома, и время тянулось бесконечно. Вся его жизнь стала терять краски. И сейчас,он тонул  в мрачных мыслях,пребывая в осенней меланхолии.  Внезапно его внимание привлек звук быстрых шагов. Кто-то бежал по аллее, с трудом удерживая над головой зонт. Невысокий, крепко сложенный парень с выразительными глазами — выглядел так, будто спешил к чему-то важному. — Ты что, хочешь промокнуть до нитки? — громко спросил он, остановившись перед Сынмином. Сынмин поднял взгляд, слегка удивленный этой прямолинейностью и фамильярностью. — У меня всё под контролем, — ответил он холодно, даже не шевельнувшись. Чанбин фыркнул, убрав зонт и садясь рядом. Теперь дождь падал на них обоих. — Если ты сидишь под дождем, значит, контроля у тебя точно нет, — сказал он с насмешкой. — А ты всегда суешься в чужие дела? - решил он ответить тем же тоном, начиная раздражаться.  — Только когда эти дела выглядят глупо, — поддел его Чанбин, но в его голосе уже звучала мягкость. — И всё же, это не твоё дело, — упрямо отрезал Сынмин. — Ну и злюка ты, — рассмеялся парень. — Знаешь что, перестану тебя доставать, но только если скажешь своё имя. Сынмин недовольно поморщился, но желание избавиться от назойливого незнакомца взяло верх. — Сынмин, — буркнул он. — Рад знакомству, Сынмин. Я Чанбин! — с ухмылкой ответил он, вставая и уходя по аллее, полностью промокая под ливнем. Сынмин смотрел ему вслед, удивлённо и немного задумчиво. Он почти не заметил, как оказался под его зонтом, оставленным на скамейке. Их первая встреча длилась всего пару минут, но оставила странный след. И когда Чанбин ушёл, оставив своё имя и обещание вернуться, Сынмин почувствовал — этот человек ещё сыграет не последнюю роль в его жизни. С каждым днём их «случайные» встречи становились всё чаще. Чанбин каким-то образом всегда знал, где искать Сынмина. Иногда он приносил горячий чай, иногда — книги, которые сам считал стоящими. Они проводили время то на той самой скамейке в парке,то в кафе неподалеку,где оказывается подрабатывает Сынмин.  — Ты не любишь дождь, — однажды заметил Со, наблюдая, как парень морщится, когда капли снова начинают падать с неба. — Люблю тишину, — отозвался он, не отрывая взгляда от горизонтальной линии серого моря. — Ты и правда неразговорчив. — Я не привык. — Но ведь ты хочешь, чтобы кто-то попытался тебя разговорить?  Сынмин не ответил. Он ненавидел, как точно этот странный парень угадывал его мысли. Дружба, которую они строили, была странной. Сынмин редко показывал эмоции, будто боялся открыть своё сердце. Чанбин же, напротив, был огнём, который разгорался рядом, ломая барьеры. Он каждый раз доставал его разговорами и вопросами. Которые, на удивление получали ответы. И так, по крупице,по крупице он узнавал все больше и больше о Сынмине. Однажды они оказались на крыше заброшенного здания. Это было место, куда Чанбин всегда приходил подумать. Сегодня он решил привести сюда нового друга. — Здесь хорошо, — сказал Сынмин, садясь на край и глядя вниз. — Согласен. Здесь все проблемы начинают казаться такими незначительными.  Сынмин обернулся и долго вглядывался в его лицо. Впервые он показался ему таким серьезным,будто его гложет тысяча проблем. Он увидел,что не всегда Со улыбчив и весел. И мысль о том,что он позволил ему быть рядом в его уязвимом состоянии,заставило сердце быстро забиться. В этот момент между ними что-то изменилось. Это был не тот момент, когда кто-то признаётся в своих чувствах, но взгляд Чанбина сказал всё. — Почему ты так стараешься меня понять? — тихо спросил Сынмин. — Потому что ты мне важен, — просто ответил Чанбин. Сынмину показалось,что его стошнит. Или это те самые «бабочки в животе»?  -Ты понимаешь как это звучит?  -И как же? - с усмешкой поинтересовался он,медленно подходя к Сынмину всё ближе.  -Сам догадайся…-не захотел он говорить это вслух. —Хмм,как признание в любви? - вкрадчиво спросил,медленно наступая ближе и ближе. Сынмин стал отступать назад,упершись в ограждение. Со прижимается к нему всем телом,отпустив руки на его талию и резко притянув к себе. Теперь между ними какие то жалкие два сантиметра. Сынмин громко сглотнул. А Со заметив это, только самодовольно усмехнулся и наклонившись к уху прошептал: -Возможно,это оно и есть…-прикусив мочку уха,легко лизнул,будто дразня. Кажется,у Сынмина остановилось сердце. Их отношения переросли в нечто большее,так будто всегда так и было. Теперь Чанбин держал Сынмина за руку, не боясь, что тот уберёт её. Он позволял себе вольности. Но только до того момента,пока Ким не справиться с эмоциями и не оттолкнет его смущенно. Сынмин улыбался чаще, хотя эта улыбка всегда была немного печальной. Но рядом с ним, ему было исключительно хорошо. И годы вместе проходили в идиллий.  Как то раз,они провели ночь на пляже, лежа на холодном песке и глядя на звёзды. Со,собравший на себя весь песок после воды,лежал в обнимку с Сынмином,который морщился от его мокрого тела,но позволял ему лежать.  Чего он не позволял никому и никогда.  — Ты когда-нибудь задумывался, что звёзды умирают? — спросил Сынмин. — Нет, — ответил Чанбин, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. — Я думаю о том, как они освещают небо. — А есть ли в этом смысл,если они умрут?  — Может, они освещают именно только потому, что знают, что их конец близок. — Их конец уже наступил. То,что мы видим сейчас,уже мертво. - заключил Сынмин не отрывая глаз от неба. В то время как Со смотрел на звезды через отражение в его глазах. Чанбин не нашел, что ответить. Вместо этого он коснулся руки Кима, сжимая её крепче, будто пытался удержать что-то важное. Не может же в жизни быть все идеально, не так ли? Особенно,если это жизнь Сынмина. Кажется,он всю свою удачу истратил в тот день,когда встретил Чанбина. А как еще объяснить то, как опять над ним подшутила судьба? Ноябрь принес с собой не только холод, но и первые тревожные симптомы. Сынмин, стал всё чаще кашлять, временами становился даже тише обычного. Сначала это было почти незаметно: лёгкое першение в горле, редкие приступы. Но вскоре это переросло в нечто большее. Его лицо становилось бледнее, движения медленнее, и даже самый лёгкий ветер заставлял его зябко кутаться в шарф. — Это просто усталость, — говорил он, улыбаясь, как будто пытался убедить не только Чанбина, но и самого себя. Чанбин знал, что это не так. Каждая такая фраза была как удар по его сердцу. Он видел, как Сынмин всё чаще сидел у окна, словно пытаясь найти силы в бесконечно сером небе, а его кашель становился всё более надрывным. Когда врач наконец произнёс диагноз, время словно остановилось. — Это неизлечимо, — сказал он, избегая смотреть в глаза и быстро скрывшись у себя в кабинете.  Чанбин чувствовал, как воздух выходит из лёгких, как будто кто-то сжал его грудь. Он не мог найти слов, чтобы выразить боль, которая пробила его насквозь. Сынмин, напротив, сохранял удивительное спокойствие. — Что есть, то есть — тихо сказал он, глядя прямо перед собой. — Мы ничего не можем с этим сделать. — Не говори так! Я не готов тебя терять, — прошептал Чанбин, голос дрожал, словно он держался за последнее слово, как за спасительную соломинку. Сынмин посмотрел на него, его лицо было спокойным, почти нежным. — Ты никогда не потеряешь меня, — сказал он. — Я всегда буду с тобой. Чанбин закрыл глаза,отчаянно мотая головой, стараясь удержать крик в себе. По щекам безостановочно катились слезы,а всхлипы становились только громче. Он крепко обнял Сынмина, крупно вздрагивая плечами. Каким бы Сынмин не хотел казаться безразличным,он тоже боялся. При виде того в каком состоянии был Со, его маска дала брешь. Двое влюбленных отчаянно цеплялись друг за друга,переживая их общую боль. Время шло, и дни превращались в ночи, а ночи в дни, которые сливались в одну длинную полосу ожидания неизбежного. Сынмин стал слишком слабым, чтобы выходить на улицу. Он сидел у окна, укутанный в плед, наблюдая за дождём, который, казалось, не прекращался ни на секунду. — Этот дождь никогда не оставит нас в покое, — сказал он однажды с улыбкой. — Я думаю, он будет идти всегда. Чанбин сидел рядом с ним, держа его за руку, и смотрел, как капли стекают по стеклу.  — Дождь мне напоминает тебя. Надеюсь, он будет всегда - прошептал глядя ему в глаза.  — Помнишь, как мы познакомились? — внезапно спросил Сынмин, его голос был слабым, но в нём всё ещё слышалась теплота. — Конечно, — ответил Чанбин, улыбнувшись сквозь боль. — Ты тогда выглядел так, будто готов сдаться. — А ты выглядел так, будто готов бороться за всё, — тихо рассмеялся Сынмин, но смех быстро перешёл в слабый кашель. Чанбин подался вперёд, мягко обнял его, стараясь быть опорой, которой Сынмин нуждался. — Я и сейчас готов, — сказал он, его голос был твёрдым, но сердце разрывалось. Сынмин мягко улыбнулся, зарываясь носом в его шею. Та ночь была странно тихой. Сынмин лежал у Чанбина на плече, его дыхание было тихим и размеренным. Чанбин сидел рядом, боясь пошевелиться, боясь разрушить это хрупкое мгновение. — Ты всё,что у меня есть, — прошептал он, проводя рукой по волосам Сынмина. — Я счастлив с тобой каждую минуту.  —— А ты — всё, что я когда-либо хотел. Хоть судьба и была ко мне жестока, но свое милосердие она проявила тем,что послала мне тебя - улыбнулся, сталкиваясь с Чанбином губами.  Чанбин медленно потянулся к Сынмину. Его рука осторожно скользнула вдоль линии подбородка, пальцы едва касались кожи, а взгляд задержался на его губах. Дыхание Сынмина стало неровным, но он не отвел глаз, словно ждал этого. Он мягко наклонил голову и, не отводя взгляда, прижался губами к губам Сынмина. Сынмин чуть подался вперёд, связывая их языки в танце. Чанбин почувствовал, как тепло пробежало по его телу. Его пальцы скользнули на затылок Сынмина, погружаясь в мягкие волосы, притягивая его ближе. Руки младшего поднялись и легли на плечи Чанбина. Он наклонил голову чуть вбок, углубляя поцелуй. Их движения стали медленными, но наполненными силой, словно они пытались передать друг другу всё, что не могли выразить словами. — Обещай,что будешь жить счастливо и без меня  - прошептал он вдруг через некоторое время,пока они долго нежились в объятиях друг друга.  Чанбин замер. Его сердце буквально разорвалось на части от этих слов. Грудь сжалась, и какой-то невидимый груз упал на его плечи.  — Прости,Сынминни. — по его тону уже был понятен его ответ. — Это единственная просьба,которую я не смогу выполнить.  — он слабо улыбнулся ему. Ким лишь покачал головой,но вернув улыбку устроился у него на плече.  Чанбин положив голову ему на грудь, отчаянно вслушивался в его сердцебиение. Так они и уснули, крепко прижатые друг к другу.  Утром Чанбин перестал слышать биение сердца под его ухом.  Прошло полгода. Дни после этого были наполнены пустотой. Он жил, как будто в тумане, каждый звук и каждый запах напоминал ему о Сынмине. Он не мог остаться в их квартире — слишком много воспоминаний. Но однажды его ноги сами привели его на то самое место, где они впервые встретились. Скамейка у парка была всё такой же. Даже весной в Лондоне дождю не было конца. Чанбин не удосужился взять зонт. В руках он держал их старую фотографию. Он сел на скамейку, чувствуя, как холодные капли дождя стекали по его лицу. — Ты сделал меня сильнее, — прошептал он, глядя на фотографию. — Но ты же знаешь, я никогда не умел быть сильным без тебя. Его голос дрогнул, но он продолжил, словно пытаясь выговорить всё, что так долго держал в себе: — Знаешь, я думал, что справлюсь. Думал, что смогу быть достойным твоей памяти. Но всё, что я делаю, — это пытаюсь найти тебя в каждом чертовом дне,человеке. Всматриваюсь в лица прохожих и на каждую скамейку в парках.  Он поднял голову к небу, закрыв глаза, чувствуя, как холодные капли дождя смешиваются с его слезами. — Если где-то там есть место, где ты счастлив… если ты можешь снова смеяться, снова мечтать, тогда, пожалуйста, жди меня там. Когда-нибудь я найду тебя. Дождь становился всё сильнее, словно пытаясь скрыть его слова. Он сидел там до тех пор, пока небо не начало светлеть, но для Чанбина этот рассвет не приносил надежды. Ему нужно было пойти на ту крышу,где он признался ему. Проветрить голову.