Холодный город

      Ставрополь — город холодный. Зимой в нём находиться невозможно. По крайней мере так рассуждал Гоша. Укрытый горами от всевозможных ветров, Бештау никогда особо не замерзал. Однако Вике таких природных преград, увы, не досталось. А потому она беспощадно болела каждую зиму. Собственный же климат доставлял Сулаковой явные неудобства.       — Так вот, анекдот, — Гоша кричал прямо из кухни, пытаясь попутно что-то приготовить, — два грузина убили медведя. Тащат его, значит, и тут навстречу им третий грузин. Говорит: «Ого, какой большой медведь! Гризли?», а те двое ему отвечают: «Нэт, придушили!», — закончив шутку, Бештау появился в гостиной со сковородой, на которой красовалось что-то наподобие яичницы. — Воаля! Как анекдот?       — Гош, — Вика сидела на диване, укутанная в плед, в окружении всевозможных лекарств и спреев, — я болею, ты ходишь без маски, заразишься же.       — И пусть, — легко сказал Бештау, садясь рядом. — Зато будет уважительная причина не тащиться на собрание Федеральных округов. Да и к тому же, как я могу оставить тебя одну в таком состоянии?!       — Гош, это всего лишь простуда, — напомнила Вика, потянувшись за платочком.       — Всего лишь! Всего лишь ничего не бывает, — со всей серьёзностью добавил Бештау и, подцепив на вилку кусочек яичницы, протянул Вике, — Поешь?       — А куда же деваться, — Сулакова улыбнулась, схватив ртом белок и быстро его проглотив.       — Умница! Давай ещё один?..       — Гош, у меня, правда, нет аппетита, — почти жалобно сказала Вика.       — Отставить! Не будешь есть — не поправишься! — привёл железный аргумент Бештау.       Так, принимая над собой всевозможные усилия, Вика съела всю яичницу. Довольный Гоша положил сковородку в раковину, а сам вернулся в комнату.       — А вот ещё анекдот. Кароче, целуются Горький и Ленин…       — Гоша!       — Ладно-ладно, — Бештау покачал головой и вновь сел к Вике. — Температуру измеряла?       — 37.8, — Сулакова кивнула на градусник.       — Вот, кажется, спадает. Что ещё сделать? Квартиру я убрал, поесть приготовил, посуду помыл…       — Ничего не надо, спасибо, — прервала Виктория. — Просто побудь рядом.       — Это я могу!       С этими словами Гоша улёгся на диван и, обхватив Вику за талию, удобно устроил кучерявую голову на её плече. Вика улыбнулась и закрыла глаза. Минут пять они лежали в полной тишине, которую нарушало лишь тиканье настенных часов. За окном шёл снег, в Ставрополе была самая настоящая зима. Не под стать тому, что творилось в Пятигорске. Там от снега одно название, сейчас остались лишь лужи, которые при ночных морозах, обязательно образуют гололёд.       — Слушай, а я рассказывал анекдот про бабушку и болото? — вдруг неожиданно спросил Бештау.       — Что мне сделать, чтобы ты помолчал минутку, а? — спросила Виктория, тяжело вздохнув. Гоша почувствовал, как поднимается её грудь. Приятно.       — Поцелуй меня, — сразу ответил Бештау, даже на минуту не задумавшись.       — Ты заболеешь, — напомнила Вика.       — Я уже говорил очевидный плюс этого, — Гоша крепче обнял Сулакову.       — Ладно, сам напросился.       Гоша обрадовался и, чтобы Вике было удобнее, чуть привстал. Сулакова обхватила Бештау за щёки и, приблизив к себе, поцеловала, стараясь всё же не проникать глубоко, чтобы хоть как-то снизить риск. Впрочем, а был ли смысл?       Гоше нравилось целоваться с Викой. Все её поцелуи были «упомрачительно-головокружительны», как говорил сам Бештау. И даже запах лекарств никак не отталкивал. Гоша, наоборот, находил в этом что-то необычное.       Бештау хотел отстраниться и отметить поцелуй новой шуткой, как вдруг почувствовал, что Вика крепче сжимает его, сминая красную домашнюю футболку. Гоша вздрогнул, не понимая: она случайно или нет?       Но рука Виктории, которая юркнула под эту же самую футболку, убедида в очевидном: она неслучайно.       — Тебе… Легче? — только и смог спросить Бештау, отстранившись. Его щёки густо покраснели. Гоша всегда удивлялся: они столько времени вместе, а он до сих пор краснеет от прикосновений, которые дарила Вика в тот момент, когда хотела больше, чем поцелуй.       — Вполне, — коротко ответила Сулакова, вовлекая Бештау в ещё один поцелуй, попутно поднимая его начинающую раздражать футболку.       Гоша тоже не стал медлить, забираясь под викину старую пижамную рубашку, также приподнимая её, обнажая небольшую, но красивую грудь.       — Вик…       — М?       — Ты такая красивая, — в восхищении сказал Гоша, на что Сулакова только улыбнулась, притянув Бештау ближе к себе.       Гоша воспользовался открытым для него видом, оставив несколько поцелуев на викиной шее, ключице и наконец припал к груди, посасывая набухшие соски и выбивая из Вики первый сдержанный стон.       Вика обхватила Гошу за спину, поддаваясь вперёд, навстречу горячему языку. Бештау, не прекращая ласк, снял с Вики домашние белые шорты вместе с нижним бельём. Виктория осталась совсем обнажённой. В нетерпении Гоша скинул с себя футболку и так же быстро избавился от спортивных штанов и трусов. Он был возбуждён ещё во время первого поцелуя, но мужественно держался.       Тело Вики было отдельным видом искусства. Его хотелось целовать бесконечно.       — Не смей останавливаться! — прозвучала команда Вики, и Бештау просто не может не подчиниться, оставляя последний поцелуй на искусанной груди и спускаясь ниже, к животу.       Осторожно разведя женские ноги, Гоша поцеловал нежную кожу в области паха, медленно подбираясь к самому главному. Его руки нащупали влагу, что не могло не радовать. А ведь когда-то он боялся, что не привлекает Викторию в сексуальном плане.       Вика часто задышала, чувствуя, как тело отчаянно просит разрядки, которая никак не наступала. Вдруг Бештау резко отстранился и, осмотрев Викторию с ног до головы, сказал:       — Блин, я тут вспомнил одну шутку… В общем, анекдот!       — Бештау! — воскликнула Вика. — Я тебя сейчас придушу вот этими ногами! — и дабы показать, что это не простая угроза, начала сводить колени, зажимая в них Гошу.       — Ладно, потом расскажу, — Гоша ещё раз поцеловал Вику в покраснешие губы и аккуратно вошёл. Они занимались сексом не впервые, но каждый раз Бештау очень боялся причинить излишний дискомфорт. — Всё хорошо?       — Да. Более, чем, — на выдохе ответила Виктория, утыкаясь в плечо Бештау. — Прости, я сегодня немного пассивна.       — Болеющим всегда скидка, — усмехнулся Гоша, хотя на деле ему это было неважно: когда-то он и мечтать не мог о том, что сможет вот так вот запросто трогать и ласкать Сулакову, да что там трогать — даже простой поцелуй казался роскошью. Сейчас он чувствовал, что держал в руках целое сокровище.       — Люблю тебя, — Вика оставила слабый поцелуй на ключице, скрестив ноги за спиной Гоши. — Но, пожалуйста, ускорится.       Дважды Бештау просить не надо было. Темп стал быстрее, а викины стоны громче. Кажется, соседи не будут в восторге, да ну и ладно. Они ведь не знают, что за их стенкой живёт столица края, которая встречается со столицей федерального округа. Да, они с Бештау несомненно были идеальной парой.       На последних толчках Вика крикнула что-то вроде «Стой!» и, лишившись последних сил, упала на подушку. Гоша, кончив вслед за ней, поступил так же.       — Ну? Неплохой ведь способ заставлять тебя молчать, — с нескрываемой усмешкой сказала Вика, переводя дыхание.       — Да, но! Я недорассказал ту шутку…       В Бештау полетела подушка. Ловко увернувшись, Гоша положил её обратно под голову Вике и встал с дивана.       — Ты куда? — в недоумении спросила Вика.       — Тебе нужна новая одежда, — сказал Бештау. — И да, накройся одеялом пока, ты же не хочешь замёрзнуть?       — Гоша, стой, я не…       Но Бештау и след простыл. Его не было минут пять. Когда он вернулся с новой одеждой, Вика уже закрыла глаза и постепенно засыпала. Гоша покачал головой и принёс второе одеяло. Будить Вику жалко, но позволить замёрзнуть тоже было нельзя.       Осторожно чмокнув Вику в щёку и накрыв её вторым одеялом, Бештау тихо вышел из комнаты.       А ту шутку он ещё обязательно расскажет.