Уже 14 декабря!

"Уже 14 декабря!"

      — Уже 14 декабря! — воскликнул Рылеев, выйдя из здания университета.       — И что? — спросил его лучший друг Александр Бестужев.       — Восстание декабристов! —напомнил ему Сергей Волконский.       — Уже?! — поразился этому Трубецкой, беря Рылеева за руку.       — Неужели вы восстали в Петербурге? — спросил Пестель, закатив глаза.       — Тебя вообще арестовали, так что заткнись! — проворчал Муравьёв-Апостол, повернувшись назад. — Мишель, ты чего отстаёшь?!       — Уже бегу! — крикнул ему Бестужев-Рюмин, идя вперёд вместе с однокурсником.       Это были те самые декабристы, которые в декабре 1825 года устроили восстание. Они прожили уже много жизней, но память о событиях далёкого декабря и их жизни в то время им пришла только сейчас.       — Миш, ты уверен, что это хорошая идея? — тихо спросил Николай, идя рядом с Михаилом.       — Не уверен, но я на это надеюсь. — так же тихо ответил ему Бестужев-Рюмин.       — Как оптимистично.... — пробормотал Романов и для храбрости взял его за руку.       Сергей с неудовольствием смотрел на эту картину. Его Мишеля держит за руку выскочка Романов!       — Миш, а можно было без него? — спросил Паша, как только они подошли к ним.       — Господа декабристы, я обещаю вас помиловать! — это было не то, что хотел сказать Коля, но оно вырвалось само.       — Ой, дурак! — Миша дал ему подзатыльник. — И как судьба в этой жизни сделала нас братьями?       — Братьями?! — поразились их однокурсники.       — А ты им не сказал? — Романов с удивлением посмотрел на своего брата.       Бестужев-Рюмин покраснел и технично спрятался за ним. Бывшие декабристы с непонятными эмоциями смотрели на бывшего императора, который скрыл их друга.       — Мишенька, вылезай. Ты не можешь всегда прятаться за старшим братом! — весело проговорил Николай, а потом встал за братом.       — Предатель! — буркнул Миша и спрятался за Муравьёвым-Апостолом. — И вообще, ты всего лишь на несколько месяцев старше!       — Вы родные братья или нет? — спросил Пестель, до которого не очень дошла степень родства.       — Двоюродные! — ответили ему братья.       — И я старше на полгода! — дополнил Романов.       — Пиздец! — прокомментировал ситуацию Волконский. — И давайте не будем говорить перед входом в учебное заведение!       Восемь человек отошли от входа и стали идти к стадиону, чтобы сесть на скамейки и спокойно поговорить.       Трубецкой и Рылеев сели вместе, так же поступили Александр и Сергей. Мишель сел и совсем скоро рядом с ним оказался Муравьёв-Апостол, который взял его за руку. Романову достался выбор: сесть одному или рядом с Пашей. Он сел рядом с Пестелем.       — Больше мест не было? — хмуро спросил бывший руководитель Южного общества.       — Коль, ты можешь сесть рядом со мной. — проговорил Миша, чуть продвинувшись.       Сидящий рядом с ним Сергей грозно на него посмотрел. Да и Павел вроде как уже не был против такого соседства.       — Спасибо, но я откажусь. — проговорил Романов, доставая из своего рюкзака термос. — Чай будете? — предложил он остальным.       — У тебя нет ничего поесть? — спросил его брат, отобрав термос. — Серёж, чай хочешь?       — Хочу! — ответил тот и сам открыл термос, после чего налил и выпил.       — Тебя дома не кормят? — поинтересовался Волконский, передавая шоколадный батончик.       — Неа, не кормят! — Бестужев-Рюмин взял его батончик и бутерброд от брата.       — Я тебя кормлю! — возмутился Муравьёв-Апостол, закрыв термос.       — Вы вместе живёте?! — удивился Кондратий, положив голову на плечо Трубецкому.       — Мой брат где-то уже год живёт с ним. — сообщил Саша Бестужев, взяв термос.       — Миша тебе тоже брат?! — поразился Паша, протянув руку, куда скоро вложили термос.       — Это даже по фамилии понятно. — закатил глаза Сергей, потрепав голову Рылеева.       — Саша мне брат по отцу, а Коля — по матери. Оба двоюродные братья. — решил уточнить Мишель, доедая бутерброд.       — Но это не делает нас братьями. — дополнил Бестужев, с неприязнью посмотрев на Романова. — Мишель, держи. — он передал своему брату пирожок, который оказался в рюкзаке.        — Спасибо! — Миша улыбнулся ему.       — С этим согласен. Всё, что нас связывает, — это Миша. — согласился тот с первой фразой Бестужева.       — Мишель, можно мне узнать? У кого мне просить благословение, если я захочу сделать тебе предложение? — решил уточнить Муравьёв-Апостол, посмотрев на Михаила.       — У вас всё настолько серьёзно?! — спросили Николай и Александр, посмотрев на брата.       — А ты разве не сделал предложение? — удивился Трубецкой, посмотрев на Сергея.       — Я думал, что вы вообще уже давно тихо расписались! — поддержал его Волконский.       Рылеев и Пестель практически уснули. Кондратий спрятался в объятиях Сергея, а полуспящий Паша положил голову на плечо Коли, который не стал её убирать.       — Ты хотел мне сделать предложение?! — сам Миша не ожидал этого и вскочил со скамейки.       — Ой! — Муравьёв-Апостол понял, что сообщил всем о своих ближайших планах.       Все молча стали сидеть и смотреть куда угодно, но немна друг друга.       — Мне пора! Всем до завтра! — Волконский быстро собрался и ушёл от друзей.       — Нам тоже пора! — Трубецкой растолкал спящего Кондратия, после чего они тоже ушли.       — Я с вами! — Бестужев побежал вслед за ними.       На скамейках остались только спящий на чужом плече Паша, Коля и Мишель и Сергеем. Они хранили молчание.       — Серёж, когда домой? Я уже замёрз! — прервал тишину Бестужев-Рюмин.       — Сейчас пойдём. — Муравьёв-Апостол нежно его поцеловал, после чего взял две сумки и они ушли.       На скамейке остались только Романов и уже неспящий на его плече Пестель.       — Паш, пойдём домой. — Коля поцеловал чужую щёку.       — Пойдём. — согласился Паша.       Они быстро встали и пошли вслед за другой парой, чтобы вместе дойти до дома.       — Это был странный день.... — задумчиво пробормотал Романов.       — Зато он прошёл лучше, чем предыдущий. — Пестель намекнул на 1825 год.       — Это просто 14 декабря. — пожал плечами Бестужев-Рюмин.       — Да, это просто 14 декабря.... — согласился с ним Муравьёв-Апостол.