Хороший мальчик

Он расставляет всё шире и шире ноги в стороны. Всё сильнее и глубже вводит длинный, толстый резиновый член в себя. Он и вправду толстый, Чонгук едва может обхватить его двумя пальцами. А пальцы у него длинные. Красивые. Так его любимый хён говорит. И он ему верит. Не может не. Чонгук вновь делает большой глоток с бутылки, чувствуя немного мазохисткое наслаждение от ощущения наполненности в мочевом. Он немного надавливает на низ живота, скользит ладошкой ниже, легонько совсем касаясь складочек. Он выпил, наверное, литра два и сейчас едва не подскакивает на месте от того, как туго напирает внутри, насколько наполнена его девочка, насколько хорошо ещё и растянута дырка, в которой уже так свободно и легко двигается игрушка. Он любит это чувство лёгкой боли, вместе с наслаждением вперемешку. Любит себя доводить, а потом так сладко кончается… Он бы так хотел, чтобы его такого раскрасневшегося, развязного, растраханного увидел бы его любимый хён. Чтобы бы он сказал, увидев такую картину? Отругал бы или наоборот? Присоединился? Он не может не думать, перестать представлять. На губах, в мыслях, на кончике языка только одно имя, с которым он и кончает: — Тэ-хёоооон. Громко стонет, обильно выплёскивается и спермой и мочой, что наконец льётся с него, будто водопадом течёт. Чонгук прикрывает глаза, сильнее надавливает на низ живота, выдаивая из себя всё до конца и облегчённо выдыхает. Но резиновый член так и остаётся внутри, распирает до этого тугую и узкую попку, и он, не открывая глаз, всё пытается полностью запихнуть его, на всю длину. И стонет, стонет, пока член всё двигается дальше и дальше. Вытаскивает резиновый член, но только для того чтобы добавить ещё смазки. Слегка приподнимает зад, хватает большую, но уже полупустую банку со смазкой и приставив кончик к дырочке, начинает щедро вливать внутрь, даже не обращая внимания, как капли вытекают и стекают на простынь. Отшвыривает уже опустевшую баночку смазки и на выдохе, резко, быстро вставляет так понравившийся ему резиновый член. Стонет. Громко, развязно. Через пару секунд, переворачивается, аккуратно придерживая одной рукой игрушку, чтобы не выпала и встаёт на четвереньки, прогибается в спине и удовлетворённо выдыхает, когда понимает, что наконец нашёл более удобную позу и игрушка зайдёт, возможно, и полностью, если он хорошо постарается. Тем более, когда смазка так пошло хлюпает в его дырке, именно так, как в его любимом порно ролике. Чонгук больше не медлит и быстро начинает себя трахать членом. Не щадит. Движения резкие, грубые, так, чтобы чпоки слышны были; так, чтобы громко; так, чтобы горло садилось из-за криков удовольствия. Так, чтобы зад горел, а дырка была растянута и мокрая. Так, чтобы потом лежать звёздочкой раскинувшись и ни о чём не думать. И чтобы снова быть перед Тэхёном, его любимым хеном, его любимым человеком, послушным и милым мальчиком, который и не знает, что такое грубое слово и любит, когда его нежно и ласково зацеловывают, и так же неторопливо и трепетно любят, занимаются любовью. Его хён так любит, он знает и он боится, очень, расстроить своего хёна. Спустя долгие минуты, он, соскребает себя с кровати, недовольно морщится, смотря на мокрое пятно на простыни, кривит личико, ощущая между бёдер подсыхающие капли смазки. Заводит руку за спину, и двумя пальчиками оглаживает вокруг дырочки, а потом также мягко касается одними только кончиками пальцев к опухшим, покрасневшим краям и вновь немного неприятно кривится от лёгкой боли. Не хило он так растянул свою дырочку, что теперь закроется не скоро. И только теперь подходит к красной мигающей лампочке и выключает. Когда-то, возможно, он отправит это Тэхёну. Когда-то. Возможно. Они с Тэхёном поиграют втроём. Но не сейчас. Ему ещё слишком стыдно показывать себя таким развращённым, грязным, не таким хорошим мальчиком. Он не знает, сколько ещё терпения ему хватит, но ему страшно. Очень. Но… Он, честно, отмывает резинового друга от смазки и прячет в ящик; и хочет остановиться, но всё ещё возбуждённый взгляд натыкается на полупустую бутылку из-под газировки. Пару минут задумчиво крутит в руке, допивает там имеющуюся жидкость в несколько глотков, ощущая, как приятно заполняется мочевой, опять; и уже не думает. Ему интересно. Смазки уже не осталось, но она ему и не нужна. Это в первый раз его посещает такая мысль, которую он, не медля, хочет воплотить. Он только забывает одну вещь: у Тэхёна есть ключи от его квартиры, и самое главное, он должен скоро придти. Это совершенно забывается. К счастью или сожалению?.. Но всё же, пару секунд Чонгук задумчиво вертит небольшую бутылку в руках, пока не вздыхает и решительно не ставит бутылку на кровать, а сам сразу же, без лишних раздумий, привстаёт, нависает над бутылкой и удерживая ту за горлышко, начинает медленно опускаться задом. Стонет громко, немного ввизгливо, когда горлышко выскальзывает из хватки пальцев и он падает задницей на всю длину. Дышит шумно, тяжело, и сам в шоке от необъяснимого чувства, острого, яркого, с отголосками боли и ощущения наполненности. От того, как эта пустая штука заполнила его дырку, от того, как она тянуще-остро-приятно расстягивает его задницу, от того насколько плотно она касается внутренних стеночек. Он закрывает глаза, начинает немного покачиваться и тихонько пока стонать от того, как хорошо задницу распирает, а сам другую руку опускает опять на низ живота, сильнее давит, ощущая как мочевой приятно-больно заполнен и тянет также охренительно-ярко. Он чёртов мазохист. Но почему ему это так нравится?.. Давит-давит, пока не скользит медленно вниз и двумя пальчиками проникает в киску, начинает растирать и так уже набухший, покрасневший клитор. Внутри уже так влажно, он так течёт прекрасно. Играется с клитором, но задницей не перестаёт двигать, пока не застывает, и быстро, ошеломлённо не распахивает глаза от родного, низкого баритона: — Детка, значит, любит пожёстче, да, Гук-и? Ким Тэхён собственной персоной стоит на пороге его комнаты и тяжёлым взглядом смотрит на него: с бутылкой в заднице, с пальцами в вагине и стекающей смазкой по бёдрам. Вот и не спалился. — Тээ? Привет? Браво, Чонгук, ничего умнее не мог сказать. И совсем не удивлён, когда Тэхён, не став ходить вокруг да около, сразу спрашивает: — И как давно ты играешься сам с собой подобными вещами? И как давно я перестал тебя удовлетворять? — Что? Нет, Тэхён, ты неправильно понял, — Чонгук после последней фразы соскакивает с кровати словно ошпаренный, таращиться огромными чёрными глазами на любимого. Он даже и не думал, что Тэ, его любимый Тэхён может додуматься до такого абсурдного абсурда. Он подлетает к Тэхёну, а в заднем проходе всё ещё бутылка. Он машинально или специально (?) удерживает стенками бутылку и та не падает, по прежнему плотно и твёрдо заполняет его жадную попу. — Тогда что это значит? Когда ты хотел мне рассказать, что мой любимый парень любит пошалить и без меня? Тэхён сам подходит ближе, не обнимает, как всегда при встрече, а просто опускает руку вниз и на последних двух словах резко проталкивает пластмассу глубже в дырочку. Чонгук вздрагивает, привстаёт на носочки и инстинктивно хватается рукой за плечо Тэ, утыкается лбом в широкое плечо, обтянутое тёплым, бежевым свитером. Молчит пару секунд прежде чем ответить: — Я так боялся тебя разочаровать, хён. Так боялся перестать быть для тебя хорошим мальчиком, так боялся тебе рассказать, что теперь ты сам всё узнал и видишь меня оттраханным и с бутылкой в заднице. — Тогда… Показывай свои игрушки, будем вытрахивать из тебя дурь, — Тэхён как-то уж подозрительно-широко улыбается и слишком быстро сменяет гнев на милость. Чонгук настроился оправдываться, объясняться, но у его Тэ, видимо, другие планы. И он может радоваться, что всё обошлось?.. Тэхён смотрит ему прямо в глаза, при этом одной рукой тиснет бутылку сильнее в зад, а пальцами другой начинает жёстко растирать клитор. Чон громко скулит, уже двумя руками пытается держаться за чужие плечи. При этом едва не сходя с ума, едва удерживаясь на грани. Но нет, его выдержки хватает ненадолго: ещё пара движений длинных пальцев и он со стоном, звонко кончает, содрагаясь в сильных руках своего парня и чувствует, как моча начинает стекать по бёдрам. Заебись. Чонгук, стыдливо выпутывается из рук и шустро убегает в душ. Он такой дурак. - — И не урони бутылку, она нам ещё пригодится, - в спину Чону доносится негромкий голос и он мысленно просит прощения у своей задницы. Всё-таки так быстро Тэхён не простил, и вымаливать прощение придётся ей. И не только ей одной. А возможно Тэхён наконец оттрахает их двоих одновременно?..