Звезда для убийцы

Эта безмерная пустота, есть ли в нём конец? Принято считать, что она бесконечна. Без единой души и жизни. Одни лишь осколки, ярко сверкающие в этой темноте. Разных размеров и разных расстоянии, вдалеке кажутся маленькими точками, заполнившие всю пустоту, но здесь вид совсем другой. Уставшие, неизвестно от чего, руки, небрежно свисали вниз, будто в них больше не было души. А под ногами исходил совсем тихий шорох. Только лишь эти звуки, больше ничего. Это, в некотором смысле, успокаивало его. Глядя вперёд, он видит как приближается к месту, куда так хотел поскорее придти. Впереди путь обрывался жёсткими краями, и дойдя до места, его взгляд падает вниз. Всё то же тёмное пространство с бесчисленным количеством звёзд, что казались как рассыпанные серебряные блёстки, сверкающие мягким белым светом. Посещает он это место уже не в первый раз. Всякий раз, когда желает отлучится от компании, даже той прекрасной леди за дверью, ноги его всегда бродят именно сюда. Всю жизнь живёт здесь, да всё никак не отвыкнет от желания хоть вечность смотреть на эту красоту. Чувствует тепло на щеках, а когда фаланги пальцев дотронулись до них, ощущалось, будто оттенок синего распространился и на них. Он нередко удивляется тому, что большинство жителей Космограда совершенно не видят в звёздах чего-то особенного или необычного. Для них вид с блестящими красотами над головой уже в порядке вещей. В голову забредают размышления о том, какие бы шутки придумать ради очередного дня. «Что чувствует скелет, когда у него нет друзей? ОдикоКость», – Нет, этот каламбур и близко не подходит к названию нового каламбура, но не смотря на свою заядлость, всё равно всегда смешно как в первый раз. Его смех звучал так свободно и легко. Разносился по пространству и не мудрено, что даже доходил до чьих-то ушей. Когда смех прекратился, он ловит слухом чьё-то дыхание, напряжённое, что старался перевести дух. – Киллер? – голос тихий, что даже не старался звучать громче, ибо знал, что его в любом случае услышат, правда немного взволнованный. Он молчит некоторое время. – Это ты? Он не надеялся услышать ответа в ближайшие секунды, что и случилось. Нет, он ничего кроме дыхания, что постепенно приходило к норме, не слышал длительное время. – Ты смеялся, – так и чувствовалось, что голос прозвучал сквозь ком, застрявший глубоко в горле. Но расслабился, будто миновал нечто ужасное. Оутеру достаточно было обернуться, как добившись его взора, Киллер вдруг начал стремительно подходить к нему. Это смутило стоящего на краю и даже заставило отступить назад, но убийца уже добрался до него.  – Тебе нельзя оставаться здесь, – его глаз загорает стойким свечением, глядя на которую, Оутер застывает на месте, но он вздрагивает, когда тот спешно и, может даже, грубо хватает его за запястье. Он отдирает руку и отступает назад. Киллер выглядел поражённым, что его душа панический дёрнулась на месте. На мгновение он вспомнил лица, тех, кто смотрели на него с горестью и болью, умоляя его о пощаде. Как бы он хотел не вспоминать об этом, но глядя на испуганные глаза Оутера, он мог бы растаять на месте от печали и стыда. Оутер сумел слегка придти в себя. Его ноги двинулись с места и остановились перед убийцей. Он мягко покрывает своими ладонями слегка подрагивающие руки Киллера, на что тот поднимает взгляд и удивлённо смотрит на него. – В чём дело? Тебя что-то беспокоит? – мягким и негромким голосом спрашивает Оутер, попутно крася лицо кроткой улыбкой, что успокаивает Киллера, от чего на груди становиться теплее. Невольно всплывает то мгновение, когда они впервые встретились. Когда разум Киллера был затуманен безысходностью и желанием прекратить своё существование. Он так жаждал не слышать всех этих криков страдании и агонии. Но как бы он не выкрикивал слова о прощении, вплоть до потери голоса, это ничего не меняло. Когда чья-то рука коснулась его плеча, всё вдруг прекратилось. В голове стало пусто, а голоса растворились в бездонной тишине. Он мог слышать лишь чей-то умиротворяющий голос, что звучал всё так же спокойно и тихо. Он спрашивал всё ли у него в порядке. А когда тот посмотрел на него, глаза вдруг увидели скелета с обеспокоенным лицом, но в этот же момент на его лице расплывается улыбка. Киллер вдруг опомнился, будто только что приземлился на землю и во мгновение забыл то безмятежное спокойствие, будто был под каким-то заклятием. Он вновь схватил Оутера за запястье, от чего тот вскочил на месте, из его уст раздался болезненный стон, который заставил Киллера опешить, когда это узрел его слух. Он быстро отпускает руку и Оутер держится за него. Глаза ошарашенно выпучились, когда разглядели то, что наделала хватка. Нежные, белые кости руки были запятнаны синяком, что показал свою лику только сейчас.  Оутер бросает на него взгляд: – Да что не так с тобой?! – спрашивает, чуть ли не пролив слезинку. Убийцу тревожит чувство, будто эти глазки смотрят прямиком ему в душу, прожигая всю костяную поверхность и затрагивая все его невзгоды и переживания. Он пал в ступор. Хотел взять его за руки и даже обнять, но боялся, что ещё больше напугает его. С того момента прошла минута, а для него она казалась куда дольше. – Прости. Мне жаль. Я не хотел этого, клянусь. Я не хотел делать тебе больно, – внезапно проговорил Киллер растерянным голосом, которая даже слегка дрожала. Обычно спокойный и уверенный, на самом деле даже игривый скелет, любящий сладко флиртовать. Вот кем Оутер видел его постоянно, но он не мог и слова произнести, видя его таким. Но это молчание длилось недолго. – Я лишь хочу спасти тебя, – говорил Келлер, протягивая ему руку, всем видом доказывая, что он не опасен. Ему лишь нужно, чтобы обитатель неземного пространства доверился ему. Помнится, убийца любил говорить, что спасёт его от любых бед. Это умиляло, красило лицо неудержимой улыбкой, и тот стирал капли слёз с лица, успокаивающе говоря о том, что во всём разберётся. Вот только в данный момент, единственный, кто нуждался в поддержке был он сам. Не опасный, коим тот боялся показаться, просто такой тревожный, будто не мог найти себе место на этом свете, разве что был создан ради спасения Оутера. Вот только от чего именно? Это озадачило второго, но ему и слов не нужно было говорить, чтобы донести этот вопрос до Киллера. – Каждая секунда на чеку, Звездный мальчик, – голос пытался звучать уравновешенно. Трудно, да и скрыть беспокойство не сумел. Не успел Оутер осознать, что сможет довериться, как тело само сделало шаги вперёд и когда чужая рука обвила его тёплым объятием, у убийцы в руке возник красный нож, созданный из концентрированной магии. Каким-то образом он излучал какую-то неведомую энергетику, заставляющая Оутера чувствовать себя плохо. Он часто задавался вопросом: как пользующемуся им предельно часто, Киллеру, это никак не влияло? Или может он просто привык ощущать это чувство какого-то берущего вверх зла и желания убивать всех вокруг, после которого подобные мысли заставляли Оутера чувствовать себя виноватым. Киллер взял нож обратным хватом и начал вести им вниз по воздуху, и острое лезвие ножа начало резать воздух и когда появился портал в другую вселенную, Киллер просто застыл на месте. Его взгляд был прикован прямиком к миру за порталом. Такое ощущение, будто его пустые глаза смотрели куда дальше, чем на картину пейзажа, что сеял там. Оутер не мог понять, ради чего Киллер собирался привести его туда и что ждёт его дальше. Но интуиция крайне навязчиво подсказывала, что произойдёт нечто ужасное. Нечто, чему он никак не сможет по-препятствовать. В его голове царило лишь одно желание: «Только бы Киллер был рядом», – он расслабил шейные позвонки и положил череп на плечо убийцы, что заставило того вздрогнуть. Киллер бросил на него взгляд, после чего и на окружающий их космос. Он вздыхает и из уст звучат лишь несколько слов: – Нам пора, Оутер, – и тот послушно последовал за ним, покидая свою вселенную. После пересечения портала, он был приятно удивлен тем, что его встретили тёплыми солнечными лучами. Как будто бы в живую, дружелюбно приветствуя. Он прикрыл одну глазницу и взглянул на небо. Оно такое голубое, будто бы уму непостижимо. А что про облака? На вид они мягкие и воздушные, что удивляют своим формами. Вот, на одной из них Оутер сумел разглядеть очертания звезды с четырьмя гранями. Прямо как точка сохранения. «Так вот, что люди видят каждый день над головой», – невольно думает Оутер, будто видит эту картину впервые в жизни. Он даже и не заметил того, что, всматриваясь на небо, отошёл от Киллера на несколько шагов вперёд. А тот стоял на месте, молчаливо наблюдая за ним, будто его здесь и не было. Хотел побыть с ним ещё пару минут. Беспокойство Оутера как рукой сняло – на время совершенно расслабился, но стоило ему уловить слухом хруст ветки, он сразу же обернулся и увидел Киллера, который хотел тихо уйти, но случайно наступил на ветку. – Киллер, ты уходишь?! – Его паникший взгляд окутывает Киллера целиком и тот мешается. – Оутер, я... – не успел он сказать слова, как любитель звёзд бездумно набросился на него с объятиями, повалив его на землю. Даже сквозь куртку, Киллер ощущает тонкие пальцы чужих рук, которые не собирались ослабляться. Лишь сильнее прижимались, укрепляя и объятия тоже. Но его отвлёк голос: – Не уходи, я не хочу остаться один, – говорит он опешенно, после чего положил череп на грудную клетку убийцы, скрывая лицо курткой, покрытый прахом. Под черной футболкой ощущаются очертания рёбер скелета. Киллер опрокинул череп на землю и вздохнул: «Я бы хотел остаться,» – говорит он в мыслях, после чего шёпотом выдаёт слово «Клянусь», и пролежав на земле ещё некоторое время, опирается локтём ради того, чтобы впоследствии сесть на карточки. Он смотрит на Оутера, сидящего перед ним, и думает о том, что же сказать, но услышав от него вопрос о том, почему он привёл его в этот мир, его взгляд выдаёт удивлённую и одновременно обеспокоенную лику. Появляется белая глазница. Она слабо блестит на фоне густого, строго чёрного оттенка глаза, но она сузилась и задрожала, когда Оутер коснулся пальцами рук скул Киллера и проводя пальцем по лицу, стирает с края глазницы чёрную субстанцию и на несколько секунд его лицо красит улыбка. Слабое свечение угасает, вновь опустошая глаз, когда чужие зубы вдруг касаются рта Киллера. Один лёгкий поцелуй. Когда Оутер начал отстраняться, убийца вдруг на рефлексе схватил его за скулы и притянул к себе. Он не желал прерывать поцелуй, только не сейчас. И Оутер будто сразу понял это, не стал сопротивляться, вместо этого вновь обнял его. Это довольно смущает, но этот поцелуй вызывает необъяснимую эйфорию и распространяясь с души, покалывает каждое ребро на боках и согревает их. Но Киллер прерывает поцелуй так же внезапно, как и начал. Скрывает скользкий, черный язык за зубами, обрывая тонкий мост из слюней. Резко встаёт на ноги и убирает руки с лица «Космо-скелета», как он иногда называет Оутера. Это огорчает второго, ибо ведь это значит, что ему нужно уходить. – Я искренне не хотел говорить об этом, но сейчас мне кажется, что это было бы несправедливо, – говорит Киллер, не решаясь смотреть Оутеру в глаза. Он уже пожалел, что решил сказать это, но и отступать не желает, и вынуждает себя посмотреть на Оутера. – Найтмер, он собирается придти в твою вселенную. Он хочет уничтожить его... Чёрная жижа под глазами начала течь быстрее. Видит, как попытка Оутера хоть немного улыбнуться увенчалась провалом. – Как уничтожить?! – прокричал свой вопрос Оутер. Он даже и не заметил того, что заливается слезами, которые обжигают скулы, остужая волну румян. Он сделал пару шагов к убийце, но тот отступил. В ответ на его паникши взгляд, Киллер без всяких слов выражает сожаление и вину за то, что может совершить в его мире. – Мне жаль, я ничего не могу сделать. Просто... – он помедлил, но его прерывают последующие слова Оутера: – Просто что? – повторят он слова Киллера зычным голосом. – Просто ты тоже убьёшь их? А как же Папирус? Ты же ведь говорил, что хочешь однажды познакомиться с ним, – он бездумно выбрасывает слова наобум, что взбредёт в голову и даже кажется, что возненавидел Киллера в одно мгновение. Но стоило ему осознать свою ошибку, как его голос начал дрожать, после чего и вовсе стих. Он потупил взгляд и скрыл лицо, но слёзы текут, а унять их он не может. – Я хотел сказать, просто прости меня, – он хочет успокоить Оутера, но опускает руку и отступает назад, заходя в портал. – Прощай, – его слово вдруг откликнуло Оутера и заставило посмотреть на него. Он видит, как Киллер держит свою душу, парящую на ладони, но он крепко сжимает её, ничем не жалея. Душа дрожит, дёргается, мучительно таит на ладони, и в итоге теряет форму сердца, становясь безжизненной жижой, но в то же момент взрывуче поднимается и обретает круглую форму. Оутер ничего не смог сказать. Он лишь смотрит, как портал перед ним закрывается, словно болезненная рана заживает в воздухе. Но он вздрагивает, когда перед полным закрытием портала, Киллер бросает на него бездушный взгляд, не способный выражать ничего. Больше здесь никого кроме него нет. Он один, сидит на земле, голос издаёт горькие рыдания. Всё лицо горит как на огне. Это больно, но он не может сдержать слёз. В голову бредят разные размытые мысли, которыми он не в силах совладать и они смешиваются, создавая бессмысленную брань. А от мыслей о том, что всех его друзей и особенно Папируса попросту убьют, он ещё сильнее ревит. Как же странно. Нежные солнечные лучи греют каждую его косточку на теле. Он этого не всегда ощущает, будучи находясь в своей вселенной. Но вместе с этим дует лёгкий ветер, что было довольно необычно. В космосе ведь ветер попросту отсутствует. Но он не замечает этого. Разве, что только десятью минутами позже. Это успокаивает его, заставляет задуматься об окружающем его мире. Проводит рукавой куртки по лицу, по глазам, стирая синего цвета слёзы, но лицо всё так же горит и слегка болезненно покалывает, когда дует ветер. Глубоко вдыхает воздухом и выдыхает, успокаивая дрожащий голос, будто бы у него есть лёгкие, но из за этого у него вдруг начала кружиться голова и темнеть в глазах. Закрывает глаза. В его ситуации это мало, что меняет, а головная боль всё не проходит. Из за того, что он засмотрелся на солнце, он видит яркий блик с невнятной формой.

* * *

Этот мир огромен, красив и невероятен. Здесь очень много зелени, яркая и приторная. Облака невероятно пухлые, как сладкая вата праздничным днём. И небольшое поселение, сокрытое среди огромных скал со всех сторон. Поселение богато плодородными посевами пшеницы, распространяющие в воздухе приятный, свежий запах соломы. Здесь очень много деревьев с разными плодами фруктов. На вид аппетитные. Но само поселение выглядит пустым. Он никого не видит, ни единого проживающего здесь человека или монстра. Это накатывает тоску, но в тот же момент он начинает паниковать насчёт того, что он действительно здесь один, но надеется, что это не так. Бегает по домам, заходит туда-сюда, после чего выходит, так и не найдя никого. Да тут даже обычных птичек или собак с котами не видать. Он просто один. В итоге он попросту измотал себя. Сидит на земле и думает о том, что же будет дальше. Но будучи находясь здесь одному, сейчас ему это даже нравится. Просто тишина и покой. К слову, он даже успел привыкнуть к этому. Каким бы космос не был удивительным, там не всегда царит тишина. Бывают же там временами неизведанные звуки космических форм. Он так и остался здесь один, и, кажется, надолго. По началу было странно и непривычно, чтобы просто находиться на поверхности, без мысли о том, что в любой момент всё что происходит вокруг попросту обратится в прах и об этом никто не вспомнит. Часто он просто сидит на земле. Не замечает того, что в его разум капает мысль, которая позже перерастает в водопад и он уже погружается в пучину мыслей. Делать в этом мире особо нечего, да и все эти размышления позволяют ему разобраться в себе и не чувсвовать себя особо одиноким. Внутренний разговор. Он как будто бы обрёл второе Я, которое часами выслушивает его и после чего выдает свои мысли, позволяя ему делать выводы.

* * *

Эти черты лица, столь схожи с его, но по-своему индивидуальны. Пустые глаза, отражающие в себе лишь оттенок чёрного. Стоит засмотреться на них, как затягивают в глубину размышлении. Скелет ухмыляется, зовёт его по прозвищу, но тот не слышит. Но стоило ему одним движением руки дотронуться до щеки, как тот вдруг вздрагивает. Опешенный взгляд окутывает его своим взором, но после нескольких секунд пустой безмолвии, зрачки обретают привычную форму и он уже спокоен. И всё же, что-то его всё ещё тревожит. Смотря на Киллера, ему становиться куда спокойнее, но его гложит ощущение потерии, и из за этого он уже чувствует себя омерзительно плохо. Всё плывёт перед глазами. Он резко подрагивает. Зрачки широко распахнутых глаз мигают как пара сломанных фар. Смотрит направо и налево, выискивая кого-то взглядом, правда не до конца осознаёт кого. Его душа бьётся как не в себе и оглушает его, из за чего он совершенно не замечает своего прерывистого дыхания. Прошла минута, две, три: в какой-то момент всё прекратилось так же внезапно, как и началось. «Это был... просто сон...» – думает он про себя и проводит ладонью по лицу. В голове возникает вопрос о том, как же он умудрился заснуть средь бела дня. Издаёт лёгкий вздох и смотрит наверх. Небо прикрылось за малахитовым слоем листьев дерева, изредка пропуская сквозь них лучи солнечного света. В тени этого дерева становиться довольно прохладно. Холодно, прямо как в космосе. Многое чего изменилось в его жизни, после того, как Киллер принёс его сюда. Да, он по прежнему бездельничает вне своего поста, но впредь никто не принуждает его быть более ответственным к работе, и это сильно огорчает его. Ведь это не всегда плохо, иногда даже важно. А если задуматься о Киллере, о его безчувственном взгляде, что он, невольно, очень точно запечатлел в своей памяти, это выглядело довольно печально. Так он считал. Он грубо сжимал свою душу, обрекая её и самого себя на мучительную боль. Оутеру было больно смотреть на эту картину. Ему становиться грустно от мысли того, что Киллеру приходилось делать это ни раз. Каждый раз по приходу к нему. На удивление сегодня намечается уже второй звездопад за день. Обычно он не пропускает такое, но сейчас ему было попросту лень сдвинуться с места. Он знает, что брат будет возмущён, если обнаружит его бездельничающим на посте, но это мысль заставляет его ухмыльнуться. Уронил череп на гладкую поверхность и закрыл глаза. Его удивляет то, что до этого момента не замечал умиротворённый мир вокруг себя. Всё как будто застыло на месте. Он чувствует биение своей души. Ленивое и медленное. Приятно чувствовать это. Осознавать что ты живой. Прошло некоторое время. Вдруг он улавливает слухом шорох от ходьбы на снеге. Буквально из неоткуда. После чего звучит голос: – Интересно, где сейчас Звёздный маль... – не договорил он слово, как увидел спящего скелета у поста. Умиляется и выдаёт пару тихих хихиканий. Ноги далеко не двинулись: остановились, сделав всего пару шагов. – Ну я же ведь не буду будить тебя, – говорит он «спящему», а тому было лень даже поднять голову, но он надеялся, что Киллер останется надолго. Молчание, тишина. Кажется, Киллер задумался о чём-то и это заставило его улыбку пасть, но стоило ему осознать это, как заулыбался на все тридцати два зуба. Он склонил череп ближе к Оутеру и поцеловал его по лбу. Это смущает «Звёздного», но Киллер не замечает румян. Поднимает череп и облегченно вздыхает. – В любом случае, я пришёл сюда лишь для того, чтобы поведаться с тобой, – говорит он расслабленным голосом. С Оутером ему всегда спокойнее, чем когда-либо ещё. – Знаю, я давно не приходил к тебе. Прости за это, – хотел назвать причину отсутствия, но осёкся, с мыслью того, что это бессмысленно. – И сейчас я вынужден уйти, но клянусь, что очень скоро вернусь. Нож с кислотно-красным оттенком искрится на фоне пустого пространства, заполненный звёздами. Своим острым лезвием он режет воздух и делает портал в иной мир. Киллер заходит в этот портал, но останавливается, находясь в другой вселенной на одну ногу. Глаза метнулись в сторону Оутера и некоторое время смотрел на него, не желая отвлекаться. – Береги себя, – говорит он напоследок и заходит в портал полностью, и он закрывается через несколько секунд. Вспоминая об этом, взволнованную мину Оутера осветила улыбка. К слову, тогда он и вправду вернулся довольно быстро. Приятно вспоминать это. Киллер всегда был таким. Мог придти к нему в любой момент, только ради того, чтобы поцеловать его. Неисправимый романтик и огромный любитель флирта. Но всплывают мысли об измученной душе и улыбка теряется с лица, будто его и не было вообще. Просто он никак не мог понять, как убийца мог не выдавать этого вообще, но, с другой стороны, это ведь Киллер собственной персоной, а потому скрывать боль у него получалось крайне искусно. Из мыслей его выводит внезапный звук. Напоминает топот, будто кто-то идёт. Или может слух обманывает его? Второе ему казалось более правдоподобным. Но шаги продолжаются, следом за биением его души. Он чувствует это – трепет в груди. Ощущает, как нечто тяжёлое давит на грудь. Сложно поверить в то, что после столь долгого времени он увидит чужую лику. Увидит кого-то кроме себя. Хочет подняться, встать, посмотреть на него и узнать кто он.  Звуки шагов всё ближе и ближе. Биение души, что сначала казалось незначительным, сейчас пробралось до его черепа и, казалось, звучит в самой глубине его разума. Как эхо. Такое чувство, будто этот некто может сейчас же появиться перед лицом. Кого он увидит? Но у всего есть конец, шаги тоже прекратились. Странно, но и тревожное биение души тоже внезапно прекратилось. Просто в одно мгновение. Стало почему-то спокойнее. Он слышит грохот. Тяжёлый и болезненный. Другой не смог удержаться на ногах, это очень трудно. Падает с ног, по ощущениям, чувство, будто кто-то выбил из него последнюю дурь. Пнул из всех сил и сейчас стоит над ним, смотрит сверху вниз, наслаждается его падением. Это просто паранойя, никого у него за спиной не было, но чего он точно знал, так это того, кто сейчас находится рядом, находящийся за деревом, разделяющий их друг от друга. Он еле нашёл в себе силы, чтобы сесть, опираясь на дерево. Опрокинул череп и только после этого удосужился расслабиться. Невольно вздыхает, но после этого будто ком в горле вышел наружу, он горько прокашлял. Взгляд пал на дрожащую руку, она запятнана чёрным. Грудь наполняет отвращение: его уже тошнит от этой субстанции. Оно преследует его всю его жизнь, везде и всегда. Даже здесь – в месте где, как ему казалось, безопасно. Но в какой-то момент он забывает обо всём, что думал. В голове стало пусто, будто ничего и не было. Причиной тому стал голос. Безнадёжно взволнованный, но всё такой же непритворный и вкрадчивый. – Киллер? Это ты? – тот, кажется, почувствовал знакомую душу, но убийца не мог промолвить ни слова. Голос Оутера меняется на безразличный. – Ну что, пришёл наконец? – но в этих словах Киллер ощутил скорее обиду, нежели чем безразличие. – Чё как? – ему казалось, что он забыл эти слова уже очень давно, но он не был в курсе, что его слова заставили второго тревожиться. На долю секунды Оутер не знал что ответить. – Мне казалось, что ты забыл обо мне. Наверное так сильно был занят с Найтмером, – неприязливый голос с притворным оттенком, он не может этого скрыть. Но на имени кошмара акцентировал внимание ударением. – Он мёртв, – выдал он внезапную информацию, подобно тому, что коровы начали бы летать. Но Оутер отнёсся к ней довольно скептично. – Неужели сам кошмар всей мультивселенной со, сколько там у него было душ, здох? – хотя почему-то он особо не удивился этому. – Его убил Дрим, – но ответа он не получил. Молчание. Он чувствует головокружение, после чего он вновь кашляет чёрным. Ему плохо, глаза смыкаются. Кажется, долго он не протянет. – Ты хоть знаешь, как мне было одиноко здесь, да ещё и с осознанием того, что моих друзей больше нет, – он не выдержал, рассказал всё то, что хотел сказать уже очень давно. – Ты ведь убил их. – Я знаю, мне очень жаль. – Он знает весь груз своих грехов, но просто избавиться от преследования язвительного чувства вины он не в силах. – Почему ты не оставил меня там? Я был бы более чем счастлив умереть с ними, – сразу же после своих слов, ему стало невероятно тоскливо, но чтобы не расплакаться, он вынудил себя затаить дыхание. – Знаешь, если бы он узнал о наших с тобой связях... – он помедлил. Было невыносимо тяжело от мысли об этом. – Я не мог найти себе место, когда думал о том, что он мог сделать с тобой, – Оутер задрожал. Ему страшно услышать последующие слова Киллера. – Найтмер он – поехавший на голову му#ак. Он мучал тех несчастных... не позволял умереть. – Перед глазами вырисовывались измученные, искалеченные лица, но он знает, что ему лишь чудится. – Но мне страшно думать о тех временах, когда я и сам наслаждался этим... – «Звёздный» не мог выдать ни слова – услышанное поставило его в ступор. Киллер кашляет. Сильно и глухо. Чернота хлещет обилием, не прекращается. В итоге всё доходит до того, что он захлёбывается этой массой. В глазах темнеет, всё вокруг вертится. Но он едва опомнился, когда в глухоте своего слуха еле уловил тон голоса. – Киллер, что происходит? – голос звучит встревоженно. Убийца жалеет о том, что не может успокоить его. Вдруг всё стемнело, но стоило ему восстановить самообладание, как он уже видит перед собой Оутера. Такое чувство будто тело окутывает радость, своими распростёртыми объятиями. Рядом с ним он всегда чувствует себя оживлённо, будто без него он пустое оболочко, способное лишь убивать. Он не может передать словами то счастье, что испытывает сейчас. До чего тоскливо, что сейчас впервые в жизни не в силах улыбаться. Держит зубы в тяжёлом оскале, лишь бы превозмочь боль. К сожалению или к счастью, он не замечал встревоженное лицо Оутера. Взгляд выпученных глаз не может отвертеться от тяжёлых травм, что получил убийца. Порезы ножом оставили свои увечия в виде глубоких ранении под порванной курткой. Раны истекали черной субстанцией, что текло обилием. Сверкающая стрела, что голубого цвета, пронзила грудь скелета. Она была «окрававлена» черной массой. – Киллер. – Разум будто отключился, но имя убийцы это единственное слово, что осталось в мыслях. Он даже не замечает того, что находясь перед ликой раненного, его руки трепетно дрожат. Осознание того, что единственный, кого он дорожит умирает на его глазах, будто бьёт по душе увесистой битой. Желает, чтобы руки потянулись как можно быстрее вытащить стрелу, чтобы более убийце не было больно, но он боится, что если сделает что-то не так, то Киллер в то же мгновение обратиться в прах. – В чём дело, Звёздный? – в его голосе нет ни боли, ни трепета. Это тревожит Оутера ещё больше. Он перебирает мысли в голове, пытаясь избавиться от нахлынувшей тоски. По большому счёту это было просто бессмысленно. – Как это случилось? – смысла у этого вопроса было меньше, чем у его существования, но он не хотел молчать. – Ты про это? – он хило усмехнулся и помедлив несколько секунд, продолжил говорить: – Мы там сражались с Кроссом и Дримом, – слишком уж расслабленно звучат его слова. Но он вдруг посмотрел на Оутера с удивлённым лицом. – Ты же ведь не знаешь, кто такой Кросс, но это не важно, – взгляд спешно скользит в сторону. – На поле боя я не уследил за стрелой, и она попала в меня. А как только Найтмер был убит, я сразу же пришёл сюда, – эти слова он проговорил уже с замешканным голосом, но облегчённо вздохнул, когда рассказал всё до конца. – Скажи, тебе больно? – спрашивает Оутер, приблизившись к его лицу. Взгляд убийцы дёргается, бежит в сторону, не желая встретиться с чужим. Так и потупил на месте, не удосужившись вынести ответа. Внезапно его пробирает в дрожь: он вновь кашляет черной субстанцией. Горло обжигается, когда его в очередной раз озирает кашель, будто оборвались голосовые связки, которых на деле у него не было. Он теряет сознание, будто проваливается в пучину бездны. Всё ниже и ниже. Едва ли осознаёт беспокойство Оутера. – Эй, Киллер не теряй сознание! – тон голоса поднимается. Он забыл обо всех своих страхах, крепко держа убийцу за плечи, трясёт его. Киллер не может понять что происходит и почему его так трясёт. Но через несколько секунд, он уже даже не чувствует тряски. Тело онемело. Всё, что происходит вокруг, доноситься до его слуха смутным гулом. Он уже не видит знакомое лицо перед глазами: зрение обманывает его, всё выглядит размыто. Когда в глазах всё окончательно стемнело, он слышит продолжительный звон в ушах, но он уже не знает кем он является. Странно. Обычно, когда люди умирают, у них вся жизнь проносится перед глазами. А он даже не успел подумать о смысле своего существования. Может у него и жизни, о чём можно было бы подумать, не было? Если бы он задумался о своей недо жизни, то его скорее взяло бы в дрожь от ощущения залегающих на теле частичек. Они оскверняют его кости, размывая белоснежный оттенок былого судьи. После чего по лбу побежит испарина, когда вспомнит, как из разорванного тела брызнула алая кровь. Она холодная, что заставляет фаланги пальцев подрагивать, но он вылизнул её, проводя языком по зубам. Вкус резкий и противный, он помнит это чувство, и его тошнит. Нисколько от вкуса, столько от самого себя. Чёрные, пустые до глубины, глаза раскрываются во мгновение. Взгляд волей-неволей мчит с одной точки к другому. Вокруг всё такое... белое. Он не уверен, был ли здесь раньше или находится впервые. Без стен и потолков – только пустота. Ему плохо от ощущения, будто в его душе образовалась дутая дыра. В какой-то момент его тело безконтрольно дрожит, будто стая мурашек пробежала по поверхности костяного телосложения. Он только заметил то, что перед глазами возник кое-кто с высоким ростом. На груди имеется «боявая форма», как бы странно ни было то, что он знает об этом. Руки высокого скелета скрещены в неуверенной осанке. Местами порванный красный шарф укрывает шею, будто так и должно быть в его образе. Если поднять взгляд выше, на лицо скелета, можно увидеть, что оно красуется в обеспокоенной лике. Почему так грустно видеть это? Убийца не может понять, кто это такой. Пытается понять, вспомнить. Напрасно. Так и простояли на месте некоторое время. – Как твои дела? – стоило высокому проронить всего несколько слов из уст, как чувство печали комом подкатило в горло. Когда он думает о том, кто это такой, в мысли лезет одно слово. – Папирус? – это слово звучит так знакомо, но и так чуждо. – Ты помнишь моё имя? – удивляется он. – Неплохо. – Что это за место? – он не стал задаваться вопросом о том, кто он такой. – Это пустота, – сухо выдает Папирус. Почему-то Киллер чувствует, что такое поведение совершенно несвойственно скелету перед ним. – Скажи, мы с тобой знакомы? – ощущение, будто он раньше был знаком с этим скелетом не даёт ему покоя. – Выходит, ты забыл обо мне, брат. Или как тебя теперь зовут... – он задумался, будто не может вспомнить, – Киллер. Убийца думает о том, что второй называет его братом и ощущает в этом долю чего-то родного, но уже давно отдалённого. Он мысленно связывает между собой эти два слова: «Брат, Папирус», – пытается понять, как они связаны между собой. Всплывает смутная картина заснеженного леса. В этой картине он стоит в сторонке, пряча руки в кармане своей куртки. Картина становится отчётливее: он разглядывает на своём лице ленивую улыбку. Глаза смотрят на второго скелета, который, судя по всему, лепит что-то из горстки снега. Помнится, он говорил про головоломку в виде его лица. Весьма оригинально. – Папирус, я устал стоять здесь, – говорит он с натянутым тоном голоса. На что второй смотрит на него с раздражённым лицом. – Да ладно, я почти доделал головоломку, – говорит он резким голосом, но по виду получается это у него не очень-то и дельно. Он продолжает корпеть над делом, не слушая скелета с низким ростом. Тот усмехается от этого и продолжает ждать его. Не смотря на свои слова об усталости, на деле это не так уж и мешало ему. Нужно лишь подождать ради брата. Ради брата... Он смотрит на лицо второго и узнаёт в нём своего брата. Высокого, амбициозного и решительно идущего к своей мечте. Всё это черты его брата. Того, кем он так дорожил, что был даже готов отбросить все свои мечтания, лишь бы исполнить желание брата. Что бы не происходило, он хотел, чтобы брат был цел. Всплывает ещё одно воспоминание. Выходной день. Можно отдохнуть как следует, а они сидят на диване в гостиной и хотят посмотреть шоу Меттатона в телевизоре. Да вот только видят они лишь разноцветные полоски в экране. Как жаль, бывает ведь иногда такое, что робот снимает выпуски по кулинарии. Приятно ощущать, что дыра в душе заполняется тёплыми воспоминаниями, и впредь уже не такое пустое. Но она колится иголкой в виде осознания того, что этого самого брата больше нет в живых, и причиной этому стал он сам. Он махает ножом на беззащитного скелета, надеющегося на лучшее. Пронзает его лезвием, прорубая «боевую форму», которую ранее они вместе и делали. Как же подло. Но как только брат обратился в прах, он идёт вперёд. Дальше, чтобы найти ещё кого-то, кто ещё живой. Из уст вырываются слова о прощении: – Мне очень жаль, что я это сделал. – Он вспомнил, как ему было до ужаса плохо, когда он впервые убил его. Закрывает глаза и чувствует, как на краях глазниц скапливаются капли слёз. Они смешиваются с субстанцией решимости и берут оттенок чёрного. – Я не злюсь на тебя, – голос звучит всё так же сухо, будто ему и вправду плевать на всё произошедшее в прошлом. Ответа не последовало. Все мысли Киллера были запутаны словно клубок ниток. Он пытался найти в этой путанице одну лишь иглу здравомыслия. Вся ахинея в разуме развеивалась в стороны, после чего и вовсе исчезла, когда перед глазами вырисовалось чья-то знакомая лика. Далеко он от оригинала не ушёл, но скулы кроют синим и на лице красуется лучезарная улыбка. А когда следом до его слуха доходит ещё одна грязная шутка, он и вовсе прижимает пышный пуховик своей куртки к щеке, закрывая лицо полностью. Взгляд бежит в сторону. Он сидит рядом, смотрит на звёзды, наигранно притворяясь, будто не знает такого монстра, как Киллер. Но он никак не ожидает последующего поцелуя. – Значит я умер? – спрашивает Киллер, вспоминая то, что было. Папирус ожидал этого вопроса, но отвечать не хотел. – Кто знает, – выдаёт он неоднозначный ответ. – А ты не думал, что это всего лишь сон? – обводит взглядом убийцу и видит его беспокойство, что ещё и смешалось с откровенным замешательством после его вопроса. – Оутер, – нервно выговаривает он имя возлюбленного. – Чёрт, – внезапно хватается за голову, – я оставил его, – а после и вовсе начал бить себя по лбу. Папирус наблюдает за этим некоторое время, но тот не останавливается и, кажется, собирался продолжить делать это ещё долго. Он хватает его руку и задерживает. – Хватит! – высокий голос с недовольным и властным тоном. – Ты когда стал таким безрассудным?! – спрашивает он, но когда увидел удивлённое лицо Киллера, он утихомирился и отпустил руку. – Сколько же всего произошло после моей смерти... – это звучит не как вопрос, скорее как собственный домысел, что он выдал из уст, хотя не хотел этого.

* * *

Глаза раскрываются в бездарном омуте, словно бездыханное тело вновь обрело душу. Ощущение, будто он только что выбрался из глубокой-глубокой бездны, которое тянуло его вниз скользкой слизью, что жадно хватало за конечности. Не смотря на то, что перед глазами всё ещё было размыто, он смог разглядеть лицо скелета. Во взгляде читалась тревога, но на лице всплывает безудержная улыбка на несколько секунд, но она исчезла так же быстро, как и появилась, будто её и не было. Когда зрение прояснилось, на ход пришла головная боль, но это последнее, о чём он волновался. По лицу текут слёзы, делая пути по скулам, словно безвольно оборванные с нитки бисера. Они скатываются каплями на лицо убийцы, выйдя из тени и отражаясь солнечным светом. Тот лежал некоторое время молча, но стоило второму поднять череп, как лучи солнца ударили по лицу, из за чего он поморщился, выбросив из уст что-то невнятное. – Киллер, ты не умер... – его голос дрогнул, когда лицо убийцы скрасила улыбка. Он стёр со своего лица капли слёз, стирая и чёрный след на щеке, но под глазницами еле видны багровые мешки. Приподняв череп убийцы, он сложил ноги поудобнее, чтобы не затекали, и Киллер только сейчас понял, что лежит у его ног. – Хотя... – Оутер притворно задумался, переводя взгляд в сторону, но после чего вновь посмотрел на него, – ты же ведь сам «Киллер», – улыбка на лице становиться шире, когда второй смутился от акцента к его персоне. – Ты убиваешь других и продолжаешь жить, – эти слова удивляют убийцу. Он и в жизни подумать не мог, что однажды услышит нечто подобное от «Звёздного». – С чего бы тебе умирать. – Я... – он помедлил, но когда думает о словах Оутера, невольно ему становиться смешно, а после осознания своего смеха и вовсе, до сумасшествия плохо, но он продолжает слова: – завязал с убийством. – Ты действительно заканчиваешь с этим? – его «брови» поползли вверх, но так же быстро устаканились. – Да, клянусь, я больше никогда не вернусь к этому, – голос, полный надежды и решимости. Оутер не мог не восхищаться этим. Дует ветер. Прохладный и непринуждённый. Он уносит с собой смарагдовые листья, что шелестят на ветру, а после стихают, оставляя всё на самотёк. – Скажи, сколько времени прошло с тех пор? – спрашивает Оутер, глядя убийце в глаза. Киллер зевнул, после чего окинул его взглядом, думая над ответом. Глаза невольно бегут ниже, к... шейным позвонкам. Части, что не сокрыты под подворотником свитера. Белоснежная структура из костей, что не тронуто никем. Его лицо пробирает ухмылкой, но стоило Оутеру повторить вопрос уже более настойчивее, как он выбился из колеи. Поражённо смотрит на него и в мыслях перематывает всё то, что было в прошлом, лишь бы понять, когда это началось. – Я не знаю, – вдруг выдал он из уст, но «Звёздный» негодовал насчёт этого. – Но я чертовский рад, что прямо сейчас с тобой, – добавляет он фривольным голосом, утаив факт того, что не находит ответа на вопрос, но он не мог не заметить ропотливый взгляд. – Киллер, из за тебя, сейчас вся моя одежда испачкалась твоей... – он кашлянул, – «кровью», – возмущался он, выдавливая из себя недовольный тон.  Если присмотреться, то действительно можно заметить, что его куртка пропитана чернотой. – Да ладно, разве это не романтично, в какой-то степени? – его шаловливый голос не шибко порадовал второго. – Ты достанешь мне новую одежду, – заявляет он, обязывая Киллера к этому, от чего у убийцы и причин к противопоставлению не стало. – Как хочешь, хоть платьишко принесу, – дразнит он любимого, ожидая отрицательный ответ, но он и вправду не был против увидеть его в платье. Оутер был в недоумении и не понимал, как можно было умудриться впихнуть в такой серьёзный момент столь неуместный флирт, если его так можно назвать. Но он давно не слышал ничего подобного от Киллера и это его даже смешило, но возмущения было больше. Скулы тронули румяна и он прикрыл лицо ладонью, но оттенок синего был виден и за тонкими фалангами. – Я обещаю, что сделаю это, – говорит Киллер расслабленно, после чего зевает. – Только сейчас хотелось бы чуток отдохнуть. – Он лег на бок, удобнее располагаясь у ног Оутера. – Разрешишь? – спрашивает он игривым голосом, будто предоставляя второму полный контроль над собой. Оутер хмыкает: – Не глупи, – опрокидывает череп и одаривает поцелуем черезчур настырного скелета. – Спи, – добавляет он лаконично, стирая со своих зуб черноту. – Моя слащавая Звёздочка, – промурлыкал Киллер. – Я чертовский люблю тебя! – заявляет он, вызывая у Оутера одно смещение. – Клянусь, хоть застрелят тысячами стрелами. – Я тоже люблю тебя, – говорит «Звёздный» в ответ. Его лицо горит густым слоем румян от столь страстного признания. Услышав желанные фразы, Киллер опустил череп, расслабил кости и прикрыл глазницы. Прошло лишь несколько секунд и он уже спит сладким сном, которого ему так не хватало. «Интересно, как теперь всё будет в будущем?»