Стеклянные цветы

Со своего трона озирает Манвэ свои владения, и, если Варда рядом, он видит сквозь туманы и тьму, сквозь моря и горы. Варда, когда рядом Манвэ, слышит все в мире. Ничто не укроется от ее слуха ни в горах, ни в долинах, ни на востоке, ни на западе, ни в темных чащобах и ущельях, сотворенных Мелькором. Валаквэнта

По фарфоровой коже бежит паутинка трещин. С хрустом они расползаются по щеке вниз, сочась чёрной кровью, которую почти сразу стирают заботливые пальцы. Нежное прикосновение шёлкового платка, не плоти - лишь бы больше не было сколов. На сегодня достаточно. Он не видит, как по бархатной шее супруги так же струится тонкий ручей, а она не может разорваться и на мужа, и на себя, выжидая, когда можно будет прийти к Эсте и позволить ей смыть эту черноту с безупречной кожи своей Королевы. Наконец, когда крови больше не осталось, поверх зияющих провалов глазниц ложится плотная, но очень лёгкая повязка, а сверху неё - ажурная маска, вся искрящаяся крохотными капельками алмазов. Лучшие кузнецы во главе с Аулэ старались над ней, и это был первый дар во всей Эа. Второй - буквально через пару мгновений вручили Королеве. Корона с длинными косами, что спускались с висков до плеч. Изящное, дорогое украшение. Двусмысленные подарки. Она берёт мужа под локоть и помогает ему подняться. Их губы сомкнуты в вечных полуулыбках, которые в силах стереть разве что само Зло. Никогда их лица не выражают недовольства, радости, сострадания. Только безучастный фарфор. Их слуги легконоги и немы. Их тонкие пальцы не касаются сияющих тел Владык, лишь порхают над ними, оправляя траурные одежды, кропя эфиром благовоний. Под их стопами рассыпают лепестки цветов, сбираемых томноокой Кементари, лишь бы смягчить поступь, отдающую сотней тысяч ножей, впивавшихся в батист кожи. Возжигательница Звёзд ведёт под руку супруга, предупреждая каждый его шаг, легко звеня сонмами украшений. Они ступают с пальцев на пяту, скользя по коридорам, словно пара лебедей по глади холодного озера, безучастно проходя мимо склонившихся фигур. В их дворце царит извечный покой. Дыхание замерзает, срываясь с губ, расползаясь по белоснежному лицу тончайшими узорами. Каждое движение приносит боль. Его рот багровый от крови, губы покрыты глубокими незаживающими трещинами, из которых сочится и сочится жизнь с каждым словом. Его предназначение – нести благую весть. От его голоса дрожат скалы и сгибается к земле трава. Его глаза отражают лишь перламутровые переливы застывших навеки в этих чертогах изящных цветов. Эонвэ, глашатай Владыки Ветров, нем. Его служение быть голосом Короля Мира. Её руки до локтей покрыты чернотой. Её пальцы сожжены дотла колючими сердцевинами звёзд. Всюду тенью следует она за своей Королевой, сквозь невыносимую муку забирая из её корзины сияющие осколки, усаживая их на небесном полотне, словно мозаику. Они не греют, но отнимают всё тепло, что ещё силится родиться в её сути. Ильмарэ, наперсница Элберет, недвижима, покуда не услышит голоса Владычицы. И медленно она застывает, подобно звёздам, перенимая их жестокую и неприступную красоту. В их дворце царит извечный покой. Там не разносятся трели птиц, обитающих в Лориэне, не перестукивают по зеркальным плитам копыта статных ланей, что пасутся на лугах Йаванны. Не вхожи сюда иные майар, что окружили себя камнем и металлом, огнём и плотью. Во дворце Владык застыло само Дыхание Арды, не смея беспокоить хрустальные образы, сияющие в предвечном свете демиурга. Невесомо касается их гладкой поверхности Манвэ, находя в этом наслаждение и успокоение, и закрывает глаза Варда, пропуская сквозь себя их тончайший перезвон. Когда Варда рядом, Манвэ видит. Его взор простирается сквозь бесконечность творения Эру, пронизывает облака и туманы, проникает в затаённые глубины горных отрогов и под сень вековечного леса. Когда Манвэ рядом, Варда слышит. Её слуху доступны стоны и плач всех детей Илуватара, разбросанных по Арде, каждый шёпот и заполошный стон, каждая мольба и каждое признание, нет нигде от неё секретов. Когда Владыки рядом, они чувствуют боль Эа, и фарфор их лиц надламывается, обнажая пульсирующую чудовищную пустоту. Когда Владыки разъединяют руки боль ненадолго оставляет их, даря мимолётное ощущение покоя.