Как?

      Лань Сичэнь, наверное, будет долго думать об этом. Долго и медленно, пытаясь осознать, переварить, что-то понять.       Конечно, понять он не сможет.       А-Яо… Мэн Яо. Кто ты был? Кем ты был? И как?       Лань Синчэнь не знает. А хочет ли знать?       Всё закончилось благополучно — или почти. Лань Сичэнь вернётся в Гусу, поговорит с дядей и уйдёт в уединение. Не надолго, не как отец. На год или два. Дядя справится.       Лань Сичэнь надеется на это.       Эти год или два — они нужны ему. Нужны, как воздух, как твёрдость Лебин в пальцах, как лента, давящая на виски и лоб.       — Хорошо, — говорит дядя, и морщины сильнее прорезают его лицо. «Не год, полгода, — думает Лань Сичэнь лихорадочно. — Пожалуйста, хотя бы полгода». Ему — нехорошо. От того, что он подводит орден, дядю, брата. Уже подвёл, поверив кукольной маске, её фальшивому фарфоровому лицу. Но он не может ничего с собой поделать.       Он впервые в жизни не понимает, как это пережить.       Это — Цзинь Гуанъяо. Это — шапочка отшельника. Это — алое пятно киновари на лбу. Это — золотые одежды. Это — безмятежная улыбка лжеца.       Как пережить, если его больше нет?       Лань Сичэнь не знает.       Перед тем, как уйти в уединение, он выходит за территорию ордена и просто идёт. За пару месяцев до того, как всё случилось, они с Цзинь Гуанъяо гуляли здесь. Воздух был чистый и свежий, нежно пела вода, а они шли по деревянным помостам, и продавцы предлагали им свежих локв и вина.       Был вечер, но солнце садилось ещё не скоро, и в воздухе стояло сладкое чувство подходящего к концу, уже уставшего дня.       — Эргэ, — сказал А-Яо. Да, это был он — не Цзинь Гуанъяо, не Мэн Яо и не Лянфань-Цзунь, совсем нет. — Эргэ, смотри — луна.       И вправду — на светлом-светлом небе уже виднелась луна. Она была почти полной.       — Да, — сказал Лань Сичэнь.       — В чём-то вы с братом ужасно похожи, эргэ, — засмеялся А-Яо. — Оба впадается в ступор, когда видите что-то красивое.       Лань Сичэнь смотрел на его смех, на его губы, и перед ним был А-Яо. Это — А-Яо. Это — сияющие тёмные глаза. Это — растрёпанные от ветра волосы. Это —…       Улыбка лжеца?       Доказательства были неопровержимы. Лань Сичэнь знал это. Но как он мог поверить? Как?