Ошибка

— Ты это не всерьез. — изумленно произносит Тилл. Иван вопросительно приподнимает брови. У Тилла сохнет во рту от волнения. Он отводит взгляд в сторону, чувствуя себя подавленным. — Это было всего раз. Случайно. У тебя даже не было течки. — Не было. — признает Иван. — Но ты же знаешь, что это не обязательное условие. — Да… Нет… Черт возьми, я просто не понимаю… Как?.. Как это могло произойти? — Случайность? — пожимает плечами Иван. Тилл поражается тому, насколько тот спокоен. Даже не так — почти что безразличен: словно каждый день сообщает лучшему другу о том, что залетел от него. — И что ты… Что ты планируешь делать? — осторожно интересуется юноша. Он все еще находится в смятении, но почему-то считает важным задать этот вопрос. — Разве не очевидно? — Иван смотрит на него ровно, со смесью безразличия, из-под густых черных ресниц, которые в кои-то веки не скрыты длинной челкой. — Я не хочу, чтобы ребенок рос без отца. Тилл чувствует, как чайная ложка опасно скользит в ослабевших вдруг пальцах. — Ты не серьезно. — ошарашенно произносит он. — А чего ты ждал, Тилл? — устало спрашивает Иван. — Что я счастливо побегу рожать, после того, как ты назвал ту ночь, — он запинается. Вздыхает, прежде чем продолжить: — …"ошибкой»? Что бы я смотрел на ребенка и всякий раз вспоминал о том, что он «последствие» этой «ошибки»? — Иван поднимает взгляд, от которого Тилла пробивают мурашки. — Не считаешь, что это слишком жестоко? Вокруг них кипит жизнь — болтают студентки и студенты, снуют туда-сюда работники кафе, но Тилл чувствует, словно все вокруг замерло, как и его сердце, больно кольнувшее от слов Ивана. Да, он и правда назвал это ошибкой. Ну а как еще называть случайный секс с лучшим другом, когда они оба были в стельку пьяными и едва ли могли соображать? — Иван, ты… Ты не должен этого делать. Хочешь… Хочешь, мы поженимся? — Тилл обхватывает его руки, смотря с бесконечным отчаянием. — Тебе меня совсем не жаль? — Иван вырывает свои ладони и поднимается из-за столика. Под напускным безразличием колышется черная, безграничная печаль. Тилл знает, что поступает глупо, но что еще он может сделать? — Это ты был пьян, Тилл. — вдруг произносит Иван. — Я за тот вечер не выпил ни грамма. Он бросает эти слова, оставляя Тилла глотать воздух. Если… Если это правда, значит ли это, что Иван добровольно лег под него? Но почему?.. Он же… Он же всегда любил его, вдруг приходит в голову простой ответ. Тилл опускает лицо на сложенные руки и едва не воет, пытаясь заглушить поднимающуюся внутри бурю. Он чувствует себя последним идиотом, когда недостающий кусок пазла идеально ложится на пустующее место. Он ведь знал. Прекрасно понимал все с самого начала. Но предпочитал игнорировать, как пятилетка поверив, что если закрыть глаза, все проблемы испаряется. Тилл не знал, что он может сделать, чтобы окончательно не разрушить чужую жизнь. Заставить себя полюбить? Но смог бы он? Тилл оставил мятые чаевые и сорвался с места. Не важно. Все, что он чувствовал сейчас — необходимость догнать Ивана. Он не знал, что скажет ему. Не знал, какие аргументы приводить. Он просто чувствовал, что должен находиться рядом. Потому что Иван, черт возьми, не заслуживал того дерьма, в которое попал из-за него. Тилл обязан был исправить все. Хотя бы постараться…