Плохое отношение к собакам

Данный рассказ не является призывом к жестокому обращению с животными. Он лишь говорит о том, что агрессия порождает только ещё большую агрессию; зло порождает только ещё большее зло.             Сколько бы я мысленно не возвращался к этой истории, мне из-за неё не стыдно, не досадно, не противно, не холодно, не жарко. Я всего лишь защищал себя от врага, напавшего на меня безо всяких на то причин и, видимо, не понимающего, как нужно себя вести. А я в ответ сумел преподать ему такой урок поведения, после которого мой враг, скорее всего, уже не станет так поступать. И я не только научил его жить, но и обезопасил от него других. И если я переусердствовал, то лишь самую малость.       Дело было так. Я проездом был в другом городе и осматривал местные, довольно известные достопримечательности. Одна из них находилась на окраине города, среди частных домов. Я всегда задумывался, каково жителям окрестных домов проживать рядом с такой интересной и древней постройкой? Наверное, для большинства из них она обыденна и неинтересна. А подобные мне посетители, наверное, местных раздражают и нервируют. Погруженный в эти мысли, я шёл вокруг достопримечательности, завернул за очередной угол, остановился сделать фотографию, не торопясь пошёл дальше. Хоть здесь и была окраина города, вокруг не было ни души; все было тихо и мирно.       Вскоре, следуя моему пути, из-за угла выбежала какая-то собака средних размеров, похожая на лайку, с закручивающимся хвостом, тёмно-серая по масти. Я заметил её, но особого внимания на неё не обратил – я собак не боюсь, у меня собаки нет и другой собакой от меня не пахнет (некоторые собаки не любят такие запахи). Я не бежал и не махал руками, то есть внимания к себе не привлекал и не «приглашал» собаку на меня поохотиться. Но я не замирал и не настораживался (это они понимают, как подготовку к атаке), не улыбался собаке (улыбку они могут воспринимать как оскал), не смотрел ей в глаза (в мире животных это воспринимается как вызов). Тем не менее, собака издалека стала злобно, то есть я рычанием, лаять; наверное, на меня.       Я не стал обращать на неё внимания, лишь отметил про себя, что обильного слюнотечения у неё нет, значит, она, скорее всего, не бешеная. В таком случае игнорирование, спокойное поведение, медленное движение (но не остановка и замирание), как правило, успокаивают агрессивно настроенную собаку. Здесь такого не произошло: собака продолжила приближаться ко мне и рычать. Я старался реагировать как можно спокойнее, не позволять страху завладеть мной, так как собаки вроде бы чувствуют, когда ты их боишься, и это их только раззадоривает. Так что не знаю, что именно раззадорило эту собаку, но в какой-то момент она, продолжая злобно рычать, вдруг понеслась на меня галопом.       Не скажу, что я в этот момент испугался. Но я собрался, сконцентрировался и почувствовал резкий впрыск в кровь адреналина. Я не собирался поддаваться собаке и, когда она уже готова была на меня прыгнуть, я успел пригнуться и втянуть голову в плечи, защищая шею. Собака прыгнула на меня, но повалить меня на землю у неё не хватило сил, а укусить меня она не сумела. А мне удалось левой рукой ухватить её за лапу. И в тот момент, когда псина попыталась укусить меня за руку, которой я держал её лапу, я сумел ударить её вторым кулаком прямо по морде.       Удар оказался сильным и пришёлся прямо в нос, а это у собак болевая точка. Собака явно не ожидала такого отпора и не знала, как реагировать, а я ударил её по носу ещё раз и ещё. Это собаке уже сильно не понравилось, и она вместо рычания заскулила и попыталась вырваться из моей мертвой хватки, но не смогла. Её попытки отбиваться от меня другими лапами или пустить в ход зубы тоже не увенчались успехом. А я резким движением опустил захваченную мной лапу вниз, попытался ухватить её второй рукой, еще раз врезал собаке по носу, а потом все-таки схватил лапу второй рукой. И новым резким движением я попробовал сломать лапу об колено, как обычно ломают палки. Кость у собаки оказалась прочной, и не поддалась.       Собака уже пыталась вырваться, но у неё не получалось. Я же подумал, что довольно много вешу, поэтому я решил сам сбить собаку с ног и навалился на неё всем телом, в самом деле, придавив её к земле, причём животом, что дало мне значительное преимущество. Теперь вырваться и спастись бегством собака так просто не могла. А я схватил освободившейся рукой её за ошейник со стороны хребта, и потянул ошейник на себя, начав душить собаку. Это вызвало у неё буквально панику, а паника – один из главных врагов в битве. И собака стала перебирать и передними и задними лапами в надежде вырваться, но у неё ничего не получалось. Она только барахталась подо мной и жалобно скулила во весь голос.       Я же ещё несколько раз со всей силы, наотмашь стукнул её по голове. По носу я попасть не мог, но удары по черепушке тоже были эффектными. Кроме того, они увеличивали эффект удушения. А потом я вспомнил, что многим хищникам разрывали пасти. Поэтому я левой рукой схватил верхнюю челюсть собаки, правой – нижнюю. Это было не просто, собака постоянно дергала головой, но я всё-таки сумел зацепиться и, как Самсон, стал изо всех сил тянуть в разные стороны. Кроме того, правой рукой я давил ещё и в бок. Сначала у меня почти не получалось раздвинуть челюсти, но потихоньку они стали поддаваться. Но еще большего эффекта достигло оттягивание нижней челюсти в сторону: в какой-то момент я сумел вывихнуть собаке челюсть.       Собаку, видимо, пронзила жуткая боль: я почувствовал, как от вывиха челюсти резко передёрнулось всё её тело. И она практически прекратила сопротивляться. Но начав, я же не мог остановиться. Я отпустил её челюсти, которые теперь не сходились ровно, снова схватил левой рукой ошейник и стал придушивать шавку, а правой – бить её по морде. Сначала я пару раз ударил её многострадальный нос, а потом согнутым указательным пальцем несколько раз ударил ей в глазницу. После очередного удара я почувствовал, палец намок от вытекающего глаза.       Собака уже совсем не сопротивлялась, а лежала и поскуливала. А я всё ещё не мог остановиться и теперь решил во что бы то ни стало, сломать ей лапу. Я приподнялся над собакой, давя на неё одним коленом, а об второе колено я пытался сломать кость. Длины рычага постоянно не хватало, и я постепенно увеличивал расстояние между руками, и в очередной раз, когда правая рука была уже на самом конце лапы, мои попытки увенчались успехом. Я чётко слышал, как хрустнула сломавшаяся кость. Собака в очередной раз взвилась от боли, но уже ничего не могла сделать.       Я же, довольный исполнением желания сломать кость, наконец, стал успокаиваться. Я отпустил собаку и поднялся на ноги. Но и на этом я не закончил, а несколько раз, со всей силы, пнул ей по животу ногой, как по футбольному мячу.       – Вот тебе! Поняла! Больше на людей нападать не будешь! – жёстко сказал я ей, и в завершение стукнул её ногой ещё раз, на этот раз по нижней челюсти.       Собака от каждого удара передёргивалась и жалобно скулила. Кроме того, я заметил, что под хвостом у неё намокла сухая земля (дождей давно не было, и всё вокруг было в пыли) – то ли от боли, то ли от страха собака обоссалась. А ещё я заметил между задних лап показатель того, что это кобель. Но так как подобным грубым образом не ведут себя ни мужики, ни даже кобели, он навсегда остался для меня собакой женского рода (впрочем, ничего против женщин рода человеческого не имею)…       Так вот, собака, почувствовав, что избиение закончено, стала пытаться подниматься на ноги. Это удалось ей с огромным трудом, но она всё же, поскуливая от боли и очень тяжело и глубоко дыша, поплелась в ту сторону, откуда пришла. А я пошёл туда, куда шёл, своей дорогой. Не скажу, что я был спокоен; я даже совсем не был спокоен, во мне кипели злоба и агрессия. Мне вообще трудно переключаться между эмоциями. И ещё долго, пройдя значительное расстояние, я буквально был вне себя от злости и возмущения: да как посмела эта собака на меня нападать!       Задумавшись о том, что ждёт собаку в дальнейшем, я пришёл к двум вариантам. Если это собака бездомная, то из-за таких травм она не сможет нормально есть. Сами по себе такие травмы не пройдут, и она не вскоре довольно мучительно умрёт от голода. Если же собака домашняя – а ведь на ней был ошейник – хозяева, скорее всего, попробуют её лечить. Но вряд ли её травмы можно вылечить полностью, и собака останется инвалидом до конца своей жизни, и опять же будет мучиться (а лечение будет только продлевать мучения). Но так ей и надо, раз она напала на меня без каких бы то ни было причин…       И будет ли она потом вспоминать этот день, когда она, ещё здоровая, вдруг решила наскочить на случайного, проходившего мимо человека? Она явно не ожидала, что человек окажется сильнее. Но чего же она хотела? В битве у каждой стороны есть своя правда, но какая правда была у этой собаки? Наверное, она была уверена в своей победе, в том, что укусит меня, удовлетворит внезапно возникшее желание и спокойно продолжит свой день. Но в битве побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто злее, а злее оказался я. Именно эта моя злоба оказалась той неожиданностью, которую собака не учла, за что и поплатилась. И тут я подумал, что Варлам Тихонович не был прав: человек стал человеком не потому, что он выносливее любого животного, а потому, что он может быть злее любого животного. И именно в этой злобе силы человека удесятеряются, и он может преодолевать такие сложности, которых в обычном состоянии никогда не преодолеет.

***

      Когда же собака притащилась домой (а это было в двух минутах обычной человеческой ходьбы от места неожиданной битвы), хозяева, естественно, были в шоке.       – Борек! Кто же это тебя так? С кем ты теперь подрался? – воскликнул хозяин, невысокий, но жирный мужчина предпенсионного возраста.       Их пёс был известен сложным характером, несколько раз был замешан в драках с другими собаками, и хозяева решили, что он проиграл в очередной битве. Хозяева были в ужасе от того, как сильно ранена собака, как она страдает. На следующий день, утром, её отвели к ветеринару. Там сказали, что повреждения не похожи на те, которые собаки получают в драках друг с другом. Хозяева удивились, но не поверили – не думали они, что их Борек нападет и получит такие увечья от человека. Ветеринары тоже не понимали, как такое возможно. Из-за сильного повреждения челюстей собаки, было понятно, что она не сможет нормально принимать пищу. Поэтому было принято решение усыпить её, что и было сделано в тот же день. Так собака поплатилась жизнью за нападение на человека, и, на мой взгляд, это совершенно справедливо; подобная беспричинная, бездумная агрессия должна наказываться с максимальной жестокостью.       Я же после этой истории зашел в травмпункт, сказал, что меня покусала собака. Хотя у меня на самом деле – что крайне удивительно – практически не было повреждений, я решил подстраховаться. В наше время вакцина от бешенства состоит всего из шести компонентов, они ставятся в плечо и практически никакого влияния на самочувствие не оказывают. В итоге, уже дома, я получил остальные и остальные компоненты вакцины.       Ещё в травмпункте меня спросили, где это произошло. Но я сказал совершенно другое место, чтобы история об этой странной битве не всплыла на поверхность. Потому что, возможно, я немного перестарался, но быть в этом виноватым – ни за что. Вся вина на том, кто напал. И если он от этого пострадал сильнее своей жертвы – то так ему, тупому агрессору, и надо!