Самодельный подарок

      На Туфорте есть небольшая традиция - дарить друг другу небольшие подарки на Рождество, чтобы сохранять атмосферу праздника и чтобы просто сделать друг другу приятно, кто с кем имеет хорошие отношения. И, обычно, всегда происходит одно и то же: Пулемётчик получает что-нибудь от Медика и наоборот, Поджигателю дарят милые вещички все, кто может, а Скауту, кроме рисунка Пиро, ничего не дарят уже четвертый год подряд.       Разведчик этим недоволен, поэтому последние два года не присутствует на обмене подарков, предпочитая оставаться в комнате или курить за базой.       Но в пятый раз Скаут собирает небольшую коробку и робко протягивает её Медику, жмурясь, будто боится, что его могут ударить.       —Ой, Herr Скаут, это мне?       —Д-да, тебе-тебе! - руки Скаута подрагивают и коробка намеревается упасть на пол.       Медик покрывается лёгким румянцем (что ему несвойственно) и принимает подарок.       Румянец уж совсем не от холода, это и понятно - в помещении тепло. Тогда возникает вопрос: а от чего, если не от холода?       Ответ сложен для понимания остальных, но для Медика невообразимо лёгок: влюблённость.       Влюблённость творит невозможное, что и видно по стремительно краснеющим щеках доктора. Он давно неровно дышит к Скауту, так что такая реакция - естественна.       Сколько раз Медик краснел, когда Скаут ему что-то дарил или что-то делал для него за пять лет? Много. Вот и ответ на поставленный вопрос. Ничего непонятного нет, верно?       Медик коротко благодарит Разведчика и отлучается в лазарет, чтобы раскрыть подарок.       А где же подарок от Пулеметчика? Неужто он забыл про врача? Может, он просто не успел ничего подготовить? А может... нашёл более достойного для подарка человека? Ах, а разве Медика это волнует?       Медик отмахивается от плохих мыслей и закрывает на замок дверь в лазарет.       Он рассматривает небрежную упаковку: проглядывающий через подарочную бумагу картон, следы клея на ленте и криво вырезанная "бирка". На бирке еле разборчиво написано: «Для дока!». Скаут постарался что-то написать для Медика? Такой вывод заставляет невольно растянуться в улыбке и сжать коробку сильнее. Может, Разведчик любит его?       Краснея и глупо улыбаясь, Медик развязывает еле завязанный бант и снимает верхушку. Внутри много всего: наклейки с котами, ручки, карандаши и даже какой-то роман!       Врач осматривает всё подробнее и цепляется взглядом за книгу. Любовная классика. На что это может быть намёком? Ни на что, естественно. Разведчик не умеет читать и, скорее всего, роман выбирал по красивой обложке, а не по смыслу. Но так приятно.       Книга оказывается на почётном месте на полке, а в коробке обнаруживается огромная стопка бумаги. Листов, наверное, на тридцать, а то и больше. На всех что-то изображено.       На первом, например, Медик в полный рост стоит с медиганом, на втором - Медик сидит на стуле и попивает кофе.       Врач с интересом рассматривает каждый из рисунков и на последних нескольких давится слюной. На двадцать восьмом листе изображен Медик, обнимающий Скаута, на двадцать девятом - Медик целует Скаута, а на последнем...       —Ох, Herr Скаут...       Медик смеётся и уносит три последние рисунка в свою комнату, а потом выдвигается на поиски художника, который всё это нарисовал. К нему есть небольшой разговор.

***

      Скаут выкуривает шестую сигарету, сидя на снегу возле базы. Ему очень страшно. Не стоило признаваться в любви таким способом.       «Признаваться в любви»... Скаут определённо перегибает палку с такими громкими заявлениями. Пару голубых рисунков не могут так называться, да и их сложно верно истолковать.       Но вдруг Медик поймёт всё правильно?       Лишь бы не понял.       Сзади слышен хруст снега и тихое дыхание. Кто-то идёт к Скауту, но он не обращает внимания, выбрасывая окурок подальше от себя.       —Herr Скаут, не сидите на снегу, - перед Разведчиком вырисовывается силуэт Медика.       Ему резко захотелось убежать.       —Ц, ещё чё не делать? - он закатывает глаза и встаёт со снега, отряхивая штаны и куртку.       —Не делать таких подароков, - уверенность в голосе и серьезный взгляд, еле видный в темноте, до чёртиков пугают. Желание убежать становится сильнее.       —Тебе не понравилось? - голос становится тише, а голова опускается вниз. Ему точно не понравилось.       С каждой тихой секундой паника Скаута увеличивается. Что с ним могут сделать после такого? Могут дать пощёчину, обсмеять с ног до головы, избить или же...       То, что изображёно на последнем рисунке, который он рисовал?       —Не делать таких подарков, ведь мне может понравится, - лицо врача озаряет улыбка и он крепко обнимает Разведчика, не боясь, что может сломать ему что-нибудь.       Настаёт неуютная тишина. Скауту явно нужно сказать что-нибудь, но что именно? Он не может подобрать слов. Мысли путаются. Что же сказать? Что же сказать?       —Ч-чел, я сейчас расплачусь, - с недоверием Разведчик приобнимает Медика в ответ, утыкаясь тому в плечо.       Врач издает смешок, поглаживая своего любовника по спине, и тихо шепчет что-то на немецком.       Разведчик не выдерживает и хнычет от счастья в чужое плечо.       —Даже не поцелуешь? - с долей грусти спрашивает врач, когда Разведчик затихает.       —А чё, под старость хочешь, чтобы молоденькие мальчики целовали? Если сам хочешь - сам и целуй, - Разведчик вытирает глаза и поднимает голову.       —Стесняешься?       В ответ Скаут цокает языком и, простояв пару секунд в неуверенности, чмокает врача в щёку. Рисовать поцелуй было намного легче, чем воплощать его в жизнь.       —Боже мой, Джереми...       —Как ты меня назва-..?!       Разведчику не дают договорить, нагло впиваясь в его губы требовательным поцелуем.       Лучше этого Рождества уж точно ничего не будет.

Happy Christmas.