Сверху-вниз и обратно

Разнося заряженный электричеством ветер, поезд проносился мимо невообразимо высоких меж-облачных зданий-небоскрёбов, разрастающихся во всех направлениях сотнями квартир, домишек, у-пропостных улочек и грязных ларьков-забегаловок. Поезд мчался по удерживаемым над немыслимой пропастью рельсам, горизонтально протянувшим свои опоры к окружающим их зданиям, сплетённым в механическую, грубую и неплавную металло-каменную паутину, берущую своё начало где-то далеко внизу на поражённой жуткой, смертоносной заразой Земле, населять обыкновенным и ранее привычным способом которую люди не могли последние две с половиной сотни лет, устремив свои могучие конструкции как можно выше в небеса, где проклятая проказа не могла их достать, распространяясь через почву и выделяя ядовитые испарения, которые, к счастью, не могли достичь Рая, построенного Е.Ч.С. – Единой Человеческой Системой – организацией, представляющей собой объединение всех культурно-языковых слоёв населения планеты, появившейся в жуткие мгновения, когда страны перестали существовать одновременно и из-за мирового недуга, и из-за ненадобности как таковой. Поезд стал замедлять ход, испуская паровые струи и сверкая электрическим током, помогающим ему в определённых сегментах конструкции и в определённых моментах работы. Из под облегающих рельсы выемок посыпались искры. Поезд тормозил. Наконец этот наэлектризованный паровоз остановился возле далеко не первой, и даже не десятой, своей остановки, возвышающейся над закрытой плотным туманом бездной, падение в которую бы обеспечило вам вид в десяток раз превосходящий тот, который можно было бы охарактеризовать как «с высоты птичьего полёта». Раздался гудок, из небольших отверстий засвистело больше струек пара, небольшая крупная лампочка сменила цвет с красного на зелёный и дверцы, располагающиеся под ней и под её сестричками шероховато распахнулись, выпуская одних пассажиров, чтобы впустить других – тех, что стояли на этой станции в тени тёмных навесов и вокруг занятых старухами и сомнительными личностями деревянных лавочек, сделанных давно, но на славу. Первыми из поезда повытягивали свои тощие и продолговатые ноги разного рода клерки, тратившие большую часть своего внерабочего времени на дорогу до работы, обратно и вновь на работу, чтобы снова заниматься самыми неувлекательными вещами в мире, которые себе только мог вообразить Адам Рэд, безуспешно пытавшийся протиснуться меж белых воротничков, по неудаче чего просто дождавшийся, когда они все выйдут, и вышедший из поезда следом, поправляя эластичную ленту своих авиаторов с их массивной металлической оправой и большими красными линзами. На ходу разобравшись с прижатыми ко лбу, к его золотым взъерошенным волосам крупными лётными очками, четырнадцатилетний Адам бодро стал взбегать по каменным ступням к возвышавшимся над ними крупным, зачастую трёх– и более этажным домам, большая часть которых принадлежала семьям богачей и содержала невиданную мальчиком роскошь. Он прекрасно знал, что эта часть города не для таких как он, но он не мог не любоваться полными восхищения глазами на то, как старательно были отстроены мельчайшие детали в зданиях богачей, с каким старанием они были украшены и доведены до идеала. Его немного возбуждала мысль о том, что когда он встретится с заказчиком, может быть ему выпадет счастливая возможность хотя бы на миг заглянуть внутрь его дома, слыша воздух, которым дышат богачи и воочию лицезря внутреннее убранство тех, кто может есть три раза в день. Мальчик шагал по большим, но заполненным дорого одетыми людьми улице, встречая в лучшем случае безразличие, а в худшем взгляды, полные надменного отвращения, пока не столкнулся парнем семнадцати лет. Тот отшатнулся, сразу же кладя ладонь на ножны. Хмурый, раздражённый такой дерзостью взгляд оранжевых глаз упал на Адама, пробегаясь по неуместному внешнему виду мальчика, но, к удивлению Рэда, постепенно смягчаясь. Во-первых... – всё ещё недовольный произошедшим начал старший, – ...Тебе стоит смотреть, куда ты прёшь. Во-вторых... Почему ты так одет ? ...Выглядит классно. Всяко лучше той хрени, что на меня напялили родаки ! Адам растерялся, не ожидая комплимента и необычного вопроса сразу после того, как он решил, что его сейчас порубят на кусочки. Он отвёл взгляд в сторону, дабы не смущать взглядом своих малиновых глаз говорившего с ним представителя верхней части города: – Я просто так одет... – неуверенно ответил он, – Это моя одежда, – он бросил кроткий взгляд на своё тело, облачённое в ярко-красные цвета далеко не самой чистой и светской одежды. Ты из нижничей, да ? – ухмыльнулся оранжевоглазый незнакомец, – Будем знакомы: я Ромео из семейства Рипли. П-приятно познакомиться с вами, Ромео Рипли ! – стараясь не поднимать к нему глаз, потерянно в происходящем поспешно произнёс Адам Рэд. Так, – отрицательно замахал ладонями в воздухе новый знакомый, – без вот этих «вы», лады ? А-то достало уже. - Простите ! Ой !.. Прости ! - Да, и смотри на меня, когда я с тобой говорю ладно ? - Прости ! - И хватит извиняться, боже... - Пр !.. Ладно ! - Окей, это уже прогресс. Тебя как зовут ? - Адам Рэд. - Красный Магазин ? - Да !!! Мы сейчас предлагаем скидки каждому новому клиенту на всю пользованную технику и починку ! Эй, эй, вот это ты быстро на торгаша переключился... Я уже ваш покупатель. Просто редкий. ...Давай притормозим здесь. Мне пора, я на самом деле кое-куда спешу. Свидание, можно сказать. Хорошего вам вечера, мистер ! Опять ты на «вы»... Ладно, пасиб, – Ромео потрепал блистающие в лучах Солнца волосы мальчика, а затем протянул ему золотой жетон, – Вот, возьми. Адам растерялся. Это были очень большие деньги, а он ведь ничего не сделал. Его напуганный непониманием взгляд обратился напрямую к глазам собеседника, вопрошая о назначении предлагаемого жетона: – З-за что !? ...Я же ничего не сделал ! У меня их каждый день по десять штук новеньких, – пожал плечами Рипли, – Бери-бери. Ты теперь мой друг и всё такое, – сказал он, отводя в сторону взгляд. Парень совершенно не знал, как заводят друзей, а потому по своему обыкновению их покупал. Ты уверен ?.. – уточнил золотоволосый мальчик, чей взгляд скакал от золотого жетона к лицу предлагавшего и обратно. Да бери уже ! – буркнул оранжевоглазый, чуть ли не тыча уже им мальчишке в лицо. Рэд кивнул и взял жетон, быстра пряча тот в самом надёжном из отделений своего простенького кошелька, а после бросился на старшего парня, крепко обнимая того и повторяя «Спасибо !» с таким чувством, что Ромео даже испытал жалость к тому, для кого одна десятая его карманных денег была настоящим сокровищем. Он неловко похлопал нового друга, которого он сам таковым назначил, по спине, а после аккуратно от себя оттолкнул: – Ладно, Атом, мне правда надо идти, но может ещё свидимся ! – сказал он и, обоюдно помахав мальчику ладонью, ушёл, слыша себе вслед десяток быстро повторённых «Спасибо». «Безумный день» – подумал Адам, провожая со всё ещё растерянной, но радостной улыбкой нового друга, даже не заметив, что его имя неправильно произнесли. В его голове проносилось огромное множество вещей, на которые можно было бы потратить вырученные деньги, так что фантазии почти захлестнули его, но он поспешил оторвать себя от них мысленным напоминанием: он здесь по работе. Мальчик вынул из кармана своей ярко-красной кожанки мятый листок, на котором был записан искомый им адрес, и, убрав листок обратно, быстро сориентировался на местности, ведь нужный ему дом был совсем рядом, недалеко от станции, стоя возле самого обрыва, ограждённый от него лишь тёмным прутчатым забором, впрочем не мешающим ветвям посаженного на участке в саду дерева выглядывать за территорию дома Гриинов, ощущая запретный ветер свободы. У ворот мальчика встретил взрослый лет сорока, облачённый в строгий тёмный костюм с инкрустированными золотыми шестернями. Он проводил мальчика по каменной тропинке сквозь ухоженный участок к самому дому, отличавшемуся приметной готической лепниной, а после скрылся внутри, закрыв за собой дверь. Видимо, он оповещал заказчика о его прибытии – подумал юноша, ожидая снаружи и любуясь нависшим над парадными дверьми искусно слепленным порталом, столь характерным для такого стиля. Наконец дверь открылась и из широкого, увешанного дорожайшими картинами и уставленного крупными дорогостоящими вазами тёмного, но освещённого новомодным электрическим светом коридора вышла высокая, статная женщина с тёмной кожей, одетая в белое узорчатое платье, покрытое небольшими лаймовыми формами цветов. Это вы работник Красного Магазина ? – спросила она, с нескрываемым отвращением осматривая по её мнению вульгарный наряд её посетителя. Какую-то грязную, кричаще-красную короткую куртку; какие-то тёмные, дешманские и покрытые потёртостаями и прорезями короткие шорты; какие-то броские красные сандалии; эти бесстыдно обнажённые ноги: голые колени, открытые пальцы ног, совокупность всего этого анти-аристократического вида – она не могла принять как что-то хоть сколько-нибудь говорящее хорошо о неопрятном мальчишке. Она кратким взглядом дала дворецкому понять, что если мальчуган выкинет что-то дурное – ему нужно будет навалять, и покорный слуга бросил на мальчика даже ещё более грозный взгляд, чем раньше, выражая полную готовность. Д-да !.. – колеблющимся от подкрадывающегося страха перед могуществом богатых и сильных людей голосом коротко ответил Адам, чувствуя непонятный себе самому стыд из-за того, с каким же величайшим презрением эти двое на него смотрели. Женщина протянула мальчику руку: – Сначала аэрограф. Адам Рэд замешкался: – А вы Чинар Гриин ?.. Я его мать, – ответила она, не опуская руки. Адам почесал затылок: – Простите, но я могу отдать товар только его владельцу... Говорившая с ним раздражённо вздохнула и, сказав дворецкому «стой здесь», ушла вглубь дома. Очевидно, за своим сыном. Золотоволосый мальчик остался наедине с дворецким, испытывая некоторую неловкость в молчаливой тишине, даже несмотря на то, что совсем недалеко от них гремела разнообразными шумами многолюдная улица. Рэд попробовал улыбнуться присматривающему за ним громиле, но тот лишь что-то глухо прорычал себе под нос, сводя вместе брови, избавляя мальчишку от бремени улыбки. Спустя шесть секунд, две сантисекунды, четыре миллисекунды, две с половиной микросекунды и одну наносекунду, в дверном проёме показался темнокожий зеленоглазый мальчик, одетый в ухоженные серебряные туфли, брюки и жилет, под которым была тёмно-зелёная рубашка, воротник которой украшала небольшая чёрная бабочка. Вышедший казался робким и не говорил не слова. Извините, – попытался заговорить Адам, с удивлением замечая, что один лишь звук его голоса заставил потенциального ровесника вздрогнуть, – вы Чинар Гриин ? Чинар с трудом оторвал от своих туфель взгляд и поднял его к лицу говорившего, которое дружелюбно улыбнулось, заставляя тёмного мальчика ощутить, как по его телу разливается тепло, а лицо покрывается румянцем. Очевидно, он не был привыкшим к тому, чтобы говорить с кем-то кроме своей семьи. Исключением разве только мог быть хмурый дворецкий. ...Он также не мог не заметить почти что похабного по меркам аристократии наряда их посетителя: шорты здесь воспринимались больше как какая-то пижама, но не полноценная одежда; отсутствие же носков было категорически недопустимо и среди людей высшего света расценивалось как бескомпромиссно срамная нагота, недопустимая в нормальной компании ни при каких обстоятельствах, если мы говорим про находящиеся на виду оголённые ноги. Чинар знал это наверняка, а потому, как и любой имеющий достоинство представитель аристократии, носил длинные носки до колен, несмотря на полностью закрывавшие его ноги брюки. Да, это я. Чинар Гриин... Как мне обращаться к вам, мистер ?.. – исключительно из вежливости поинтересовался зелёноглазый, мечтая поскорее оказаться у себя в комнате. Адам неловко посмеялся: – Простите, мне нельзя говорить клиентам своё имя. По крайней мере, в ходе заказа, – он развёл руками, будто говоря этим жестом «Не моя политика», – Я должен вам передать ваш аэрограф. Вы возьмёте его ? – спросил он, сняв с плеч чёрный рюкзачок и запуская внутрь руку. Д-да ! Я возьму ! – опомнился юный Гриин, беря в руки протянутый ему сверкающий аэрограф, оббегая его своим полным искренней радости взглядом. Кажется эта штука вам нравится, – улыбнулся Адам, считав радость Чинара. Да... – не отрывая взгляда от возвращённого ему аэрографа говорил зеленоглазый мальчик, – Я им рисую. Мне очень нравится это делать. Вы художник !? – искренне восхитился юноша, – Можно мне посмотреть на ваши картины ? Чинар Гриин, будто пробудившись ото сна, дрогнул, делая шаг назад и пряча аэрограф за спиной: – Это просто рисунки ! У меня дурно выходит рисовать... Эй, не говорите так ! – доброжелательно подбодрил нового знакомого светловолосый юноша, – Главное чтобы вам нравилось ! ...По-моему нет красивее того рисунка, который его автор действительно любит несмотря ни на что. Чинар никогда не слышал таких слов, такого неожиданного, но чувственного восприятия изобразительного искусства, а потому поднял свой взгляд на посетителя: – Вы правда так считаете ?.. – он опустил взгляд, но на его лице воцарилась смущённая, но полная светлых эмоций улыбка, – Тогда вы можете посмотреть. Правда !? – удивился Адам и тут же с горечью вспомнил, что у него есть и другие заказы для доставки, – ...Но у меня ещё работа... Я не смогу. - Оу... - Но может позже ? Если можно... - Когда ? - А когда можно ?.. - Приходите в любой день. Вы будете моим гостем, мистер Неизвестность. Тогда до встречи ! – широко улыбнулся Адам и направился к воротам, но тут же был остановлен грубым хватем большой руки дворецкого, напугавшего его этим жестом до чёртиков. Дворецкий высыпал в руку красноглазого три серебряных жетончика. Ой ! Ха-ха ! – неловко засмеялся мальчик, обращаясь к темнокожему пареньку, – Кажется я забыл свои деньги ! Чинар тихо посмеялся, прикрыв рот рукой, как и подобает в приличном обществе. Теперь мне точно пора ! – помахал рукой Адам Рэд и направился к выходу. Погодите ! – окликнул его Гриин. М ?.. – по-щегольски разодетый мальчишка обернулся к окликнувшему его. Когда моя мама брала талон на моё имя, там было указано, что вы по окончании починки доставите аэрограф. И там был был ваш псевдоним... – Начал Чинар. Да, я же сказал, что это, типа, правила у нас такие там... – пожал плечами Адам. Да, я понимаю. ...Я просто хотел узнать, что он значит... Почему именно «Пятница» ? А, вот оно что ! – улыбнулся красноглазый, – Это потому, что я впервые заработал деньги в пятницу ! ...А ещё я думаю, что по пятницам мне везёт~ Гриин улыбнулся: – Это очень мило. Я надеюсь, что вам будет везти каждый день. До встречи, Пятница ! Я буду ждать вас ! Я обязательно приду, когда буду свободен ! – на прощание крикнул золотоволосый, ступая за ворота и поправляя авиаторы на своём лбу. «Самый необычный понедельник в моей жизни» – мысленно произнёс он и отправился разносить оставшиеся заказы в этой удивительной и роскошной части их невообразимо огромного города, любуясь пролетающими мимо величественными и захватывающими дух дирижаблями.