аккорд

И нет, блондин с цветными прядями в волосах вовсе не устал, скорее загнал себя в тупик, перекрыл кислород, запретил себе жить. На таких мыслях ловит себя Донхёк, умываясь в своей скудной ванной, ледяная вода приводит его в чувство, разгоняя только что пронесённые слова в голове, и вот он меланхолично смотрит в отражение, пытаясь найти хоть один ответ, пытаясь снова расковырять свои раны (которые никогда, на самом деле, не заживали), но быстро переводит взгляд куда-то в дверь к выходу и сбегает, от себя. От жизни.  Ли Донхёку восемнадцать лет, он переживает кризис, который кажется начался ещё задолго до его совершеннолетия. Иногда он думает, что для счастья у него всё есть – долгие отношения, счастливая семья, деньги, друзья. Но есть ли в нём самом те чувства, которые ему бы по-настоящему хотелось испытывать? На самом ли деле он хочет того, что есть у него сейчас?  Быть может, сбежать в какие-нибудь горы, стереть каждый номер из телефонной книжки, развеять купюры в воздухе, как бы глупо это не звучало. Об этом кореец думает много, но не озвучивает вслух никогда, даже при самом ему близком друге, даже при своём горячо любимом парне, даже в полном одиночестве и темноте ночью, когда его никто не слышит и не видит.  За окном ясный июнь, тёплый ветер, приятно ударяющий в лицо, светлое небо с греющим солнцем, оглядываясь в открытую форточку можно расслышать детский беззаботный смех, скрипучую качель с площадки и разглядеть счастливых людей, что ходят под ручку. Всё это заставляет Ли отчаянно оскалиться, он закрывает окно, накрывая солнечный день черными шторами, погружая комнату в безмолвную темноту и включает кондиционер, который чуть шумит, чего достаточно, чтобы перекрыть гул с улицы. Донхёк выполняет утреннюю рутину, которой никогда не изменяет, что его в принципе устраивает, он делает сэндвич, варит сладкий кофе и созванивается со своим старшим братом. Старший брат – его пример для подражания, цель, зависть (белая). Его единственная вера в то, что и у него всё обязательно получится, если получилось у Доёна, он непременно станет таким же – осознанным, душевным, лёгким. Пережёвывая пищу, блондин подносит телефон, который давно нагрелся от ударяющих лучей солнца, к уху и дожидается ответа по ту сторону экрана, слушая бесконечные гудки. - Хёк-и! - протягивает сладкий голос старшего, от того на душе сразу становится тепло, тепло, тепло, - Как твои дела? А, ты наверное только проснулся, да? - Донхёк невольно расплывается в улыбке, уже не такой отчаянной, какой она была минутами ранее. - Привет, хён, - младший отпивает ещё горячий кофе, что больно обжигает его язык и шипит прямо в динамик, - Да, только проснулся, завтракаю, ну ничего нового, - Донхёк от фразы этой опускает взгляд в пол, смотря под ноги и прикусывает нижнюю губу, почему-то ему кажется, что Доён точно видит его, чувствует что что-то не так, что сейчас обязательно приедет, обнимет его и небрежно потрепает макушку, - Ты сам как? - Со мной всё хорошо, вчера приземлился в Гонконге, тут так антуражно, представляешь? Совсем не хочется улетать, - Ли слушает внимательно, цепляется за интонацию старшего, которая говорит о том, что тот в искреннем восторге и он действительно слышит его счастье, - Я тебе отправлю фотографии, ты обязан это увидеть!  Донхёк обязан это увидеть, обязан листать фотографии одну за другой, обязан чувствовать ком в горле от странных ощущений, обязан чувствовать зависть и забвение. Он как никогда гордится своим братом, тот стал квалифицированным психологом, помогает таким же истощённым (в душе) людям как его младший брат, много путешествует, оставляя за собой яркий след в каждой стране, городе и просто живёт. По-настоящему живёт. От того блондину становится тоскливо, очерчивая пальцем силуэт брата в каждой фотографии он думает о том, чтобы хоть немного почувствовать то же, что и он. Какого это идти по своему пути?  - Какие планы на день, дурень? - Ким прерывает свой рассказ про все снимки на фоне достопримечательностей, чувствуя вздохи в динамике, которые режут не ухо, а где-то глубже. - Планы? - младший вскидывает бровь, - Ну, не знаю… Может быть сегодня поиграю в приставку или позову Джисона к себе, - в отличии от своего старшего брата, Ли делится информацией без какого либо энтузиазма, откидывается на спинку дивана, смотря в потолок, совершенно не думая ни о чём. - Да брось! - Ким чуть повышает тон, чего достаточно, чтобы заставить Донхёка выпрямиться, будто ему сделали замечание, предупреждение, - На дворе июнь, такая погода, есть время, чтобы наконец взять и заняться чем-нибудь интересным от учёбы, а ты собираешься дальше сидеть дома?  И слова старшего звучат правильно в понимании Донхёка, может быть надо прогуляться, почувствовать на лице тот самый тёплый ветер, прикрыть глаза от солнца, жмурясь и улыбаясь от радости лета. Но как-то нет времени (сил), вечерней прогулке он предпочтет чипсы в кровати и марвел на фоне, для него это более удобно звучит, это что-то прижившиеся. - И что же ты мне предложишь, братишка? - младший ожидает что-то в духе мотивационной речи, в очередной раз готовясь пропустить всё мимо ушей, но он не даст себе соврать, что ждёт совета, какой-то помощи, направления в какое-то русло, в конце концов. В ответ мучительное молчание, Донхёк покорно ждёт, пока ему вынесут вердикт, быть может - дадут мысленного подзатыльника, но он ждёт и не смеет сбивать с мысли своего брата.  - Как тебе, например, идея найти какое-нибудь хобби? - в этот раз мимо ушей пропустить не удаётся, Донхёк поджимает губы, думая в унисон и представляет в голове разные сценарии, - Рисование, танцы, игра на инструменте или… - Игра на инструменте, - младший ставит точку в перечислении Кима, - Я хочу играть на инструменте. - Отлично! - облегченный выдох, Донхёк чувствует победную улыбку на лице своего хёна, от чего самому хочется поддаться и расплыться в ней, - Какой инструмент выберешь?  - Как думаешь, акустическая гитара слишком банально? - младший задумывается, подносит палец к своим пухлым губам, слегка надавливая и мычит, размышляя чего бы ему хотелось попробовать и не решается заикнуться о чём-то ещё помимо гитары. Ведь она такая понятная и кажется такой привычной, что Ли вполне по душе.  - Совсем нет, отличный вариант, - Ким без капли сарказма отвечает брату, поддерживающе кивает, пусть тот и не видит, но он точно знает, что чувствует, - Сыграешь мне, когда я приеду обратно в Сеул?  - Ещё бы, - кореец закатывает глаза, - Не боишься, что твои уши завянут? - Донхёк тихо смеётся, почти бесшумно и совсем уже забывает о каких-то переживаниях, которые точно накинут его по новой, когда телефонный звонок сбросится, когда он снова останется наедине с собой, но сейчас ему определённо хорошо от мысли, что он вносит в жизнь что-то новое.  - Уж постарайся за три месяца моего путешествия научиться играть так, чтобы не пришлось подыгрывать тебе и делать вид будто мне понравилось, - Доён тоже поддаётся смеху, радуясь за своего младшего, понимая, что Ли делает небольшой, но уверенный шаг куда-то. Наверное, вперёд.  Ещё какое-то недолгое, но для Донхёка – определённо драгоценное время, они болтают о делах Кима, о городах, которые он собирается посетить, говорят даже о новом (пусть ещё не начавшемся) увлечении блондина и наконец прощаются. Донхёк ещё немного вслушивается в динамик телефона, хотя уже никого нет по ту сторону, но он мечтает, забывается и ждёт. Ждёт чего-то определённо правильного от себя самого. От своего нововведения в серую рутину.                                 . Сегодня Донхёк договаривается встретиться со своим парнем, назначая встречу в тихом бульваре, почти безлюдном, полюбившемся ему так сильно за постоянное умиротворение. Снаружи Донхёк – яркий, сладкий, утончённый, оживлённая картина, которую хочется рассматривать как, допустим, на выставке. Цветные пряди подчёркивают его макушку, граничат с карамельной кожей, сам он - словно конфета, глюкоза в чистом виде. Внутри он – моросящий дождь, погасший фитиль, недокуренная сигарета и самая непримечательная глава в книге. Ему удаётся скрыть внутреннее нутро своим внешним видом, что так радует глаз других людей, которые оборачиваются на него, разглядывают детали, от разноцветных прядей до липкого блеска на губах и дивно улыбаются в чужое лицо, получая от него в ответ натянутую ухмылку. Ему в себе, пожалуй, нравится это, пусть он и знает, что совсем неправильно скрывать от близких переживания, огромная ошибка забыть о себе, удушая блестящим коконом, но он подумает об этом позже. Когда-нибудь обязательно.  Перед выходом Ли проверяет телефон, открывает чат с Джисоном, чтобы узнать не захотел ли тот отменить встречу. Он задерживает взгляд на сообщении я люблю тебя и думает долго-долго перед тем как в ответ отправить я тебя тоже, в спешке кладёт телефон в карман светлой джинсовки, без надобности отряхивает свои шорты и сдувает пряди волос со лба, душась дешёвым парфюмом с запахом клубники, попутно зажёвывая мятную жвачку. С Джисоном они прошли многое, даже слишком, это была крепкая дружба, они шли рука об руку, не сходя с путей друг друга, неслись вместе через все преграды, будто поезда. Пак ухаживал красиво, искусно, нежно и стал инициатором их отношений три года тому назад, признаваясь в любви после уроков за школой, как это бывает в самых романтичных историях. И Донхёк точно что-то чувствовал к нему, будто в присутствии Джисона в нём загорается бенгальский огонёк, правда тот имеет свойство быстро потухать. Ли пугается одной этой мысли, потому сразу же развеивает её прах и думает о том, что они с Паком навсегда. Потому что стабильно, потому что понятно и привычно.  Вечером, когда на улице загораются тусклые фонари, когда на скамейках уже никто не сидит часами напролёт, когда погода сменяется из душной и пылающей во что-то свежее, окрыляющее, Джисон встречает Донхёка, за спиной держа небольшой букет кустовых роз, вытягивая его перед собой сразу как только расстояние между ним и Ли заметно сокращается.  - Это тебе, - Пак улыбается, такой улыбкой, какой никто не (Донхёк так думает). Это отпечатывается у Ли в сердце, поджигается бенгальский огонёк, - Подумал, что эти цветы очень ассоциируются у меня с тобой, вот и…  Блондин аккуратно принимает букет, вдыхает запах, напоминающий ему весну, юность и любовь. Он не улыбается, не спешит упасть в объятия к своему возлюбленному, слушает внимательно и осматривает цветы, проходясь по каждому бутону. Кустовые розы в его руках выглядят нежно, как-то даже по-родному, они вселяют мимолётную радость. «Они ассоциируются у него со мной».  - Тебе не нравится? - Джисон неловко чешет затылок, смотрит куда-то в донхёковские кисти, ожидая какой либо реакции от другого. - Очень нравится, - Донхёк приходит в себя, подходит к Паку, вставая на цыпочки и тянется за благодарственным поцелуем, улыбается в него, напоследок чмокая прямо в щёку, оставляя след от розового тинта, - Но ты мне, честно говоря, больше нравишься, - русоволосый сплетает свои пальцы с чужими (родными) и ведёт за собой.  Они приземляются на лавочку под деревом, резвятся и заливают своим смехом территорию рядом, которая сейчас доступна только им двоим. Донхёк вспоминает о букете, что покоится где-то в конце лавочки, тянется к нему и опять вдыхает полюбившийся ему запах.  - Хочу пахнуть также, - бросает Донхёк, наконец отрываясь от цветов.  - Хочешь куплю тебе духи с похожим ароматом? - Пак наклоняется ближе к лицу Ли, переводя взгляд с его глаз на губы, с губ на глаза, изучая лицо своего парня. Он сделает всё, что попросит Донхёк. И тот это знает. - Не стоит, - Донхёк улыбается почти незаметно и целует брюнета очень быстро, обрывисто, не давая полностью прочувствовать вкус от своего тинта, - Кстати, я тут собрался гитаристом стать, прикинь? - между делом говорит он, сразу замечая реакцию Пака, у которого округляются глаза.  - Ты серьёзно? Это очень круто, - парень гладит Ли по голове, будто в знак одобрения, поддержки, - Мой парень станет каким-нибудь классным исполнителем и будет влюблять в себя кучу людей своей музыкой, - Джисон говорит воодушевлённо, говорит так, чтобы не спугнуть идею любимого, потому что знает, что тому это нужно. Донхёк сразу отмахивается и смеётся, говоря, что ещё не уверен получится ли у него, то, что он ещё только мечтает и Джисон кивает, слушает. В какой-то момент кажется будто перед ним не его парень, а тот же старый друг, с которым восемь лет назад, они сбегали с уроков в магазин за перекусом, с которым они скурили первую (украденную у отца) крепкую сигарету, с которым прямо как сейчас, гуляли и веселились, но наверное всё так, как должно быть.  - Найдём тебе крутого репетитора? - вдруг говорит Джисон, от чего погружённый в свои мысли Донхёк, возвращается в реальность.  - Неплохая идея, сам я точно все струны порву, пока буду настраивать гитару, - Донхёк идее не сопротивляется, наоборот делает себе пометку карандашом в голове, - Надо порыться на сайтах.  - Можем поехать ко мне и поискать через ноутбук, - Донхёк заглядывает в карие глаза брюнета, хмыкает и пожимает плечами, давая немое согласие, - Родители уехали загород, если что. Джисон констатирует факт, но Донхёк понимает, что он имеет ввиду. Знает, что тому хочется большего, хочется обжигать своим дыханием смуглую кожу, оставлять красные метки на шее и зарываться в разноцветные пряди своими длинными пальцами. Конечно, за три года отношений у них была близость, было бы странно если бы нет. Но бóльшую часть проведённого времени с Паком, блондин совсем не чувствует потребности в ласках, прелюдиях, в сексе. Он ссылается на низкое либидо. Потому на последнее предложение сказанное из уст своего парня, Ли никак не реагирует и просто переводит тему на какую-то недавно пройденную им игру.                                  . Наконец они лежат в мягкой шёлковой постели, ноги гудят от долгой прогулки, в горле давно пересохло от разговоров обо всём на свете и это чувство несомненно радует, греет душу. Комната у Пака светлая и чистая, от чего в глазах даже рябит, полная противоположность своему хозяину, что одевается в одно чёрное и небрежное. Джисон приподнимается на локтях с кровати, осматривает лежащего рядом Донхёка, ужасно уставшего, без сил, но безумно притягательного, в каком бы виде не был тот – у брюнета всегда сносит крышу, он нависает над Ли и убирает цветные пряди со лба куда-то в сторону, будто они мешают разглядеть лицо своего объекта обожания.  - Налить тебе кофе? - Джисон сокращает расстояние между их лицами, говоря прямо в чужие губы. Он бы хотел сейчас сорваться и просто начать расцеловывать каждую родинку, слизывать остатки тинта на губах, но не решается, знает, что не сейчас.  - Давай, - шепчет Донхёк, боясь сказать хоть что-то на децибел выше, когда над ним напор джисоновского тела, - Только не забудь, что… - Сладкий на сливках, - Джисон украдкой подмигивает и быстро поднимается на ноги, направляясь к кухне. Донхёку это показалось милым, ему всегда нравилось в Паке его трепетность к запоминанию мелочей. Через несколько минут Джисон возвращается с двумя кружками, которые заполняют комнату запахом свежего кофе, Донхёк встаёт с кровати и скользит по пятам брюнета, они усаживаются за стол и отпивают глоток напитка, выдыхая от удовольствия.  - Ну что, - Пак открывает запылившийся ноутбук, что лежит на столе и переводит взгляд на блондина, который охотно отпивает ещё немного кофе, - Приступаем к розыску?  Донхёк на секунду забыл, что они вообще-то собрались заняться делом и найти ему человека, который поможет хотя бы задать старт в его новом начинании, а не просто устроить ночёвку с просмотром фильма и поеданием первых попавшихся закусок. - А? Да, точно - неуверенно отвечает Ли, но быстро устремляет всё своё внимание к тому как аккуратные пальцы что-то усердно печатают и вот, джекпот, нужный сайт с репетиторами по акустической гитаре, - Ну-ка, вот на этого кликни, - русоволосый тыкает пальцем в экран на какого-то мужчину, который кажется хотя бы немного гуманным.  - Марк Ли, - цедит Джисон, он щурится, осматривает лицо гитариста, выискивая хоть один недостаток – не получается, - Двадцать восемь лет, играл в группе в Канаде, опыт игры десять лет, - зачем-то проговаривает строчки в биографии Марка, хотя Донхёк тоже вчитывается в каждую. - Мне кажется, неплохой вариант, - кореец наклоняет голову в бок, повторяя у себя в голове марк ли, двадцать восемь, канада, - Сейчас запишу его номер. - Он слишком красивый, - вслух озвучивает Джисон, сам того не замечая, - Я тебя к нему не пущу, - Ли знает, что Пак говорит невсерьёз, толкает его в плечо и отбивает щелбан в лоб, от чего брюнет тихо стонет от боли и после одаривает лучезарной улыбкой.  - А разница в десять лет тебя не смущает? - всё же отвечает Донхёк, не оставляя в тишине слова Джисона, - Будешь ревновать меня к моему будущему ментору? - блондин злорадно ухмыляется, взгляд сменяется на игривый, он укладывает свой локоть на стол, а лицо утыкает в ладонь, смотря исподлобья. - Буду, - Джисон даже не думает ответить иначе, ему слишком нравится то, какую игру затеял Донхёк, игра на гитаре, игра на нервах, неважно. Ему нравится находить в его взгляде эту игривость.  Донхёк ядовито улыбается, манерно выгибается в спине и укладывает руки на шею своего парня, поглаживая подушечками пальцев его затылок. Он смотрит в глаза долго, почти вечно, томно думая. И наконец срывается на поцелуй, мокрый и немного дерзкий, оттягивает губу брюнета, пододвигает его ближе к себе, зарывается в тёмных волосах и тяжело дышит, обрывая момент искушения. Джисону пауза эта не нравится, потому устраняет её, заполняет поцелуями от линии челюсти к шее, заставляя блондина скулить, Пак вцепляется в бёдра парня и усаживает на свои, зажимая своими сильными руками тонкую донхёковскую талию, сужая её ещё больше. Донхёк чувствует как горячие руки гуляют под его футболкой, которая в моменте кажется им обоим ненужной, но никто не спешит раздеваться, не сейчас, не время, вместо этого он наклоняется к уху брюнета и кусает, оттягивает, зализывает, проходит носом от уха к виску и трётся им, кажется, будто это самое интимное что может быть на свете.  - Не говори больше глупостей, - шепчет Донхёк в ухо Джисону, тот не видит, но чувствует издевательскую улыбку, что прячется прямо сейчас на его лбу. Ли чмокает брюнета в щёку, отрывая его руки от своего тела, смотрит сверху вниз и видит растерянный взгляд, будто умоляющий ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - Прости. Кореец слазит с чужих колен, оставляя их замерзать, чувствовать мучительный холод. Джисон понимающе кивает и чмокает парня в нос, оставляя ожог. Донхёк чувствует вину, видит падающую искру в джисоновских глазах, будто отобрал конфету у ребёнка, но он ничего не может с собой поделать. Быть может, не хочет ничего с этим делать.  - Посмотрим фильм? - предлагает брюнет, чтобы больше ни секунды не чувствовать эту раздирающую изнутри неловкость, просто для галочки. Донхёк соглашается, берёт в руки кружку, с уже остывшим кофе, и делает глоток, затем второй, третий, вкус стал вязким, приедшимся, но он всё равно пьёт, потому что не хочет наливать новый.