Главный подарок

      Крокодил Гена любил дарить подарки. Каждый декабрь он посвящал походу по магазинам в поисках полезных и не очень вещей и тратил на это всю зарплату, которую ему платили в зоопарке. Иногда денег не хватало, и он занимал нужную сумму у сменщика, крокодила Валеры.       Обычно Гена догадывался, что именно хотели бы увидеть под ёлкой его друзья. Так, в прошлом году он купил девочке Гале настольный глобус размером с теннисный мяч, и пусть на нем нельзя было различить их город, зато океаны переливались лазурной синью, материки желтели песками, зеленели тайгой и пестрели мегаполисами. Гале очень понравился глобус, и она прижимала им стопку промокашек, чтобы те не разлетались от малейшего дуновения. А пару лет назад Гена преподнес льву Чандру и крошечному пёсику по кличке Тобик парные шарфы с искусно вышитыми косточками, и благодаря им друзья ни разу не простудились зимой.       Но больше всего крокодил обожал выбирать подарки для Чебурашки. Чего только он ни купил за эти годы! И подвесную кровать, и большую шапку со специальными карманами для ушей, и книги, и абонемент в детский бассейн! Правда, от последнего пришлось отказаться после того, как группа взбудораженных родителей обвинила руководство бассейна в загрязнении воды шерстью. Гена долго ругался с директором спортивного центра, но тот стоял на своём: неизвестным науке зверям не место в обществе. Хорошо, хоть деньги вернул, и Гена частично выплатил долг Валере.       Придумывать сюрприз для Чебурашки Гена начинал задолго до наступления декабря, бродя по сувенирным лавкам, торговым центрам и книжным ярмаркам. По его просьбе Чебурашка даже писал письмо Деду Морозу в Лапландию, но крокодилу ни разу не удалось разобрать корявые загогулины, а спросить он не решался. У него замирало сердце от волнения, когда он покупал очередной туристический рюкзак или перекидной календарь с изображением птиц Австралии — вдруг его маленькому другу не понравится? Тревога не отпускала Гену вплоть до самого Нового года, пока не наступал момент срывания подарочной упаковки, и чебурашкина моська не озарялась довольной улыбкой. В такие минуты он и сам был готов плясать от счастья, аккомпанируя себе на гармошке.       Год за годом ему удавалось радовать Чебурашку, но в этом декабре что-то пошло не так. Гена и сам не мог объяснить, в чем дело, но чувствовал, что на сей раз ни новая кружка, ни поездка в ЦПКиО не станут теми-самыми-подарками, от которых в глазках-пуговках зажгутся светлячки. Полмесяца он маялся неведением, потерял аппетит и сон, и — неслыханное дело! — четыре раза опоздал на работу в зоопарк. Чебурашка морщил треугольный носик и грустно вздыхал, поэтому Гена насмелился и сделал очевидный шаг: посоветовался с отличницей Марусей, проводившей все свободные вечера в Доме Дружбы. Маруся шефствовала над двоечником Димой и натаскивала его перед полугодовой контрольной по геометрии. Она была страшно занята, но помочь советом не отказалась.       — Видите ли, уважаемый Геннадий, — сказала Маруся. — Вы никогда не узнаете, почему Чебурашка грустит, если не спросите у него напрямую.       — Думаете? — крокодилу очень, очень не хотелось лезть Чебурашке в душу, поэтому он все еще надеялся, что существует другой способ. — А по-другому нельзя?       — Можно, — встрял в разговор Дима. — Пусть напишет о том, что его беспокоит, вдруг получится?       Сперва Гена обрадовался, что под Марусиным влиянием у Димы в голове начали возникать дельные мысли, но затем вспомнил, что чебурашкин почерк абсолютно нечитаем.       — Увы, этот вариант не подходит, Чебурашка пишет как кур… в общем, пишет лапой.       — Я придумала! Чебурашку нужно отвести к доктору, — предложила Галя, заглянувшая на огонек в Дом Дружбы. — Помните доктора Иванова? Он лечил обезьянку Марию Францевну, когда та запихала за щёку будильник.       — Чебурашкин будильник там, где ему и полагается быть: на тумбочке, — возразил крокодил. У него начиналось головокружение. Он не привык так долго стоять, все-таки его работа была в основном лежачей.       — Ну, не суть, — Галя подскочила к висевшему на стене телефону и быстро закрутила диск. — Алло, алло! Доктор Иванов? Это Галя, вам привет от Марии Францевны. Да… Да… Новый пациент… Думаю, у него депрессия! Угу… Записываю. Завтра в самый раз… Да. Да. Спасибо, доктор Иванов!       Пока Галя записывала Чебурашку к врачу, Гена успел подсказать Диме ответ к одной из задач и схематично набросать чертеж ко второй, за что ему прилетело линейкой по загривку от Маруси.       — Вот, — сказала Галя и протянула крокодилу клочок бумаги с адресом. — Доктор вас ждет. Я бы рекомендовала не медлить, процент самоубийств среди подростков растет не по дням, а по часам.       — Так и есть, — задумчиво сказал кто-то сверху. Все задрали головы и увидели жирафу Анюту с Марией Францевной на спине. Физиономия обезьянки была симметричной, видимо, доктор Иванов таки успешно извлек будильник у неё изо рта.       Процент самоубийств! Гена выхватил бумажку из рук Гали и бросился к дому Чебурашки. Он сумел отложить небольшую сумму на черный день, и сейчас был готов отдать всю ее за профессиональную консультацию.       Доктор Иванов жил в высотном доме с большими балконами и просторным лифтом и принимал пациентов в комнате, переоборудованной под кабинет. Гена надеялся участвовать в беседе, но его не пустили, и ему пришлось битый час пить чай с печеньем, пока оно не облепило все зубы, нёбо и язык. Когда Чебурашка вышел, по-прежнему грустный и задумчивый, крокодил робко поинтересовался у врача:       — Ваше заключение, доктор?       — Это врачебная тайна между мной и пациентом, — оскорбился тот. — С вас пять тысяч. Жду завтра в это же время, нам предстоит многое наверстать. Проработать травмы, определить защитные механизмы…       Гена вытащил из кармана последнюю купюру и вручил доктору. Домой придется идти пешком, подумал он, а у Чебурашки шуба на рыбьем меху. Того и гляди, заболеет. На полпути завернули в зоопарк, где Гена взял у крокодила Валеры сотню на проезд. Они сели на заднее сиденье автобуса, аккурат над печкой, и вскоре их одежда покрылась каплями подтаявшего снега.       — Ген, а Ген.       — М?       — Знаешь, что я сказал врачу?       — М?       — Я скучаю по родителям. Все думают, что меня просто привезли из-за моря в ящике с апельсинами, но это не совсем так. Я жил с мамой и папой в жарком тропическом лесу и однажды просто залез в коробку, когда играл в прятки с друзьями. А потом проснулся в овощной лавке у того толстого продавца.       Чебурашка шмыгнул носом и уставился в проплывающие за окном автобуса сумерки.       — Если б я был богатым, то подарил бы тебе билет обратно на родину, — сказал Гена. — Правда-правда. Но даже у крокодила Валеры нет таких денег.       — Я совсем не помню, где мой дом, — глаза Чебурашки заблестели, и сердце Гены лопнуло мыльным пузырем.       — Хочешь, я тебя усыновлю? — спросил он. — Конечно, вряд ли смогу заменить тебе маму и папу, но…       Чебурашка пискнул от восторга и бросился крокодилу на шею.       — Ты — меня? Честно-честно?!       — Честно-честно! Только спрошу у Гали, куда обращаться.       Галя не знала, но начальник Иван Иванович сказал, что им обязательно помогут в «ЗАГСе».       Через неделю Гена и Чебурашка с пухлой папкой всевозможных бланков стояли у входа в старинное здание с табличкой «ЗАГС». Они пришли к открытию и были первыми в очереди в кабинет №5, где проходило собеседование по вопросам усыновления.       — Входите в порядке очереди, — проскрипел в динамике старческий голос. Гена потряс головой и мысленно перекрестился — ему вдруг вспомнилась старуха Шапокляк.       Шапокляк?!       Старуха Шапокляк собственной персоной восседала за большим канцелярским столом и снисходительно взирала на посетителей.       — Лариска, фу, мы же на работе, — сказала она выгнувшей спину крысе. Та лениво потянулась и щелкнула хвостом. — Зачем пожаловали?       Гена почувствовал слабость в коленях, но вида не подал. Эти две мымры и так не сахар, а уж на государственной должности…       — Я хочу усыновить Чебурашку, — сказал он, стараясь держаться прямо и не отводить взгляд. — Официально. Получить документ на гербовой бумаге с печатями.       — Не положено.       — Почему?       — Не положено. Следующий!       — Подождите, Вы даже не посмотрели мой паспорт! Прошение заявителя, прошение усыновляемого! Характеристику из зоопарка!       — Не положено!       — Но почему? Я требую объяснений!       — Потому что усыновить можно только мальчика. Ничейный мальчик становится сыном, понимаете?       Гена ни черта не понимал.       — Дорогой крокодил, посудите сами, — Шапокляк елейно улыбнулась и почесала крысу между ушами. — Разве Чебурашка мальчик?       — А разве девочка?       — Давайте его спросим. Итак, ты мальчик или девочка? — спросила Шапокляк Чебурашку, который стоял ни жив ни мертв. При виде старухи его как обычно парализовало.       — Н-не знаю… Может, я и то, и другое?       — Вот видите! А вы говорите! Следующий!       Выйдя из «ЗАГСа», Гена понесся в магазин детской одежды, и вечером они снова стояли у кабинета №5, только теперь на Чебурашке красовалась плиссированная юбка, блузка с крупными рюшами и короткий девчачий полушубок.       — Опять вы? — спросила старуха и брезгливо скривилась. — Тут вам не цирк уродцев, а госучреждение, предоставляющее услуги тем, кто хотя бы знает свой пол.       — Зато теперь я могу Чебурашку удочерить! — закричал Гена и оскалил зубы. В обычных условиях он считал неприличным открывать пасть, но эта ситуация явно требовала решительных мер.       — Не положено.       — Кем?!       — Законом! Лариска, фас! Следующий!       Гена и Чебурашка брели по вечернему бульвару в никуда. Ветер забирался под легкую чебурашкину юбку и трепал поля гениной шляпы. На здании городской администрации мигали новогодние гирлянды.       — Ген, а Ген.       — М?       — Ты ведь можешь меня учебурить. Неофициально, без печатей и подписи противной Шапокляк!       — Учебурить? Это ты здорово придумал, Чебурашка! — крокодил схватил Чебурашку на руки и закружился в диком восторге. — Осталось только купить тебе подарок на Новый год!       — У меня уже есть все, что нужно, Гена. Все, что нужно.