Если наберу — трубку не бери

«Как ужасно расставаться, если знаешь, что любишь и в расставании сам виноват».

Чонгук делает шаг в зал для конференции и поправляет туго завязанный галстук. Правой рукой, обвитой татуировками, кладёт документы на стол, переводя взгляд на окно. Солнечно и тепло, настоящее начало лета. Это поистине греет душу, вдохновляя. Альфа наблюдает за приходящими людьми, следит за каждым их действием, улыбкой, речью. Чону на всё это, если честно, плевать. Он проведёт эту конференцию, потом ещё одну, и ещё одну, и ещё.… Пока его дряхлое тело не понесут в гробу, предавая земле, Чонгук будет проводить эти конференции, потому что он обязан, потому что он главный, потому что это его компания, и его люди. Чонгук ненавидит даже их. Всё это потеряло краски довольно давно, приобретая серый цвет, приглушая порыв для достижения больших высот. Нет, Чонгук покорял их, увеличивал масштаб, доход, и всё прочее-прочее, но какой это имело смысл, если не было для кого. Если всё это было не для него и без него. Чон знал, что он всё так же живёт в этом городе. Чон знал, что он заканчивал уже пятый курс и был близок к диплому. А ещё Чон знал, что он всё ещё был с его фамилией, и в браке с ним. Да, не было никакого развода, попыток и неожиданных документов, пришедших после разрыва. Также Чон знал, что у него до сих пор осталась чёрная карта, которая была привязана к его счёту, и служащая единственным связующим звеном между ними. Одно лишь условие: не отказываться, не блокировать, не терять и не ломать, и пользоваться, когда действительно не будет выхода. Единственное условие, которое сохранялось между ними, но не было выполнено. Ни разу, за пять лет. Чонгук снова переводит взгляд на окно, задумываясь. Прошло уже пять лет. Пять лет, как у сердца не чувствуется красная нить, которая была сплетённая с другим. С тем, к чьим ногам хоть миллионы роз, хоть миллионы слёз. Чего угодно, только бы к его ногам. Они были очень глупы. Молоды и беспечны, упали в колодец с чувствами, и сами не поняли, как засосало. А когда очнулись, было поздно: молитвы друг друга остановиться и подождать ещё немного, услышаны не были. Так и наказали друг друга, разлукой. Чонгук снова чувствует мерзкую боль в рёбрах, которая мешает вдохнуть свежего воздуха. Разум, словно добивая, вспоминает шёлк волос, плавные изгибы и бархатный голос. Он снимал их жизнь на камеру, а потом записывал на плёнку, пересматривая по вечерам за кружкой горячего шоколада. Чон любил клясться в этих видео в вечной верности и необъятной любви, засыпая его поцелуями по всему телу. Господи, как же Чон любил зацеловывать его тело, прижимать к себе и утыкать носом в грудь, как наркоман, дыша золотистыми волосами. Господи, как же он любил лукавые взгляды, направленные, на него, когда они были не одни. Как же он любил, хриплые стоны и смущённое лицо от подаренных цветов. Как же он, чертовски, это любит и сейчас. Он скучает. Как же можно не скучать по тому, с кем он ногами и руками до сих пор связан, с кем одну постель делил, перед алтарём клялся и о семье мечтал. Чонгук просто придурок, который до переломанных рёбер, как побитая собака, о несостоявшейся любви, скулит. — Господин Чон, всё в порядке, мы можем начинать? — секретарь, словно чувствующий неладное, снова оказывается рядом. — Всё в порядке, я готов.

***

Тэхён переводит взгляд на небо: ни облачка. Он хмыкает, и перекатывает леденец на языке за правую щёку, хмурясь от солнца. Пятнадцать минут назад закончилась его последняя пара за все пять лет обучения. Впереди экзамены и защита дипломной работы, а там не за горами и взрослая жизнь, работа, и прочая ерунда. Тэхёну всё равно, что будет с ним потом, главное пережить всё сейчас. На телефон приходит напоминание о поездке в Тэгу, и омега поправляет лямку рюкзака, уходя к метро. Тётушка давно уже звонила и звала в гости, а сейчас выдалось самое удачное время для посещения родственников. Тем более, потратить два дня из своего плотного графика, не такая уж и плохая идея. Учёба не заменит ему семьи, особенно любимой тёти, которая всегда принимает его с тёплыми объятиями. Тэхён знает, что ему необходимо хоть немного расслабиться, потому что иначе он снова начнёт ломаться. Тётушка Ким была просто очаровательной: всегда завитые волосы в короткой укладке, идеально отглаженная одежда, лёгкие феромоны духов, напоминающие чем-то апельсины, и всегда вкусно приготовленная еда на плите. Будь у неё в гостях человек десять, она ни за что не оставит кого-то голодным или без крыши над головой, укроет и поможет в трудную минуту. Тщательно скрывая ото всех, но что не прошло мимо Тэхёна, именно он был у неё любимым племянником. Нет, она не обделяла всех остальных, просто к Тэхёну имела какую-ту другую любовь, особенную, на другом уровне по отношению ко всем остальным. Иногда так бывает, что душа привязывается больше к какому-то определённому члену семьи, обособляя его в своих глазах. Тэхён не имел чего-то против этого, ему это никак не мешало, да и было немного приятнее, возвышая самого себя. Муж же тётушки был как самый типичный альфа всей планеты Земля: много работал, курил, по вечерам любил выпить одну рюмочку за чьё-то здоровье, тащил всякий хлам, много мастерил, и посвящал оды своей старенькой машине. Будучи ребёнком, Тэхёну казалось, что в его усах живут маленькие человечки, которые через рот пролезают в его мозг, и управляют им. Сейчас это кажется абсурдом, но омега не теряет надежды как-нибудь их поймать. Просидев за столом добрых два часа, съев почти все запасы на день, обсудив все новости, вопросы, и промыв косточки каждому, семья перебралась в гостиную. Тэхён играл со своим племянником, внуком тётушки, на диване, отвечая на все провокационные вопросы, и обходя острые углы. Некоторые моменты всё-таки вспоминать и озвучивать не хотелось. — Так давно к нам не приезжал, очень соскучились по тебе, Тэхён, — щенячьими глазами заговорила тётя, кажется, всё тяжелее сдерживая свой слёзный порыв. — Извини, тётя, — так же тоскливо проговорил Тэхён, спуская ребёнка на пол. — Получу диплом, и постараюсь чаще радовать визитом, обещаю. — Ловлю тебя на слове, ребёнок, — тётя сложила руки на ногах, готовясь задать самый волнующий её вопрос. — Ты уже такой взрослый, милый. Двадцать три года пролетели, словно один день, поверить не могу. — Да уж, время не щадит никого, — с грустью в голосе заметил Тэхён. — Как там, на личном фронте? — с вызовом в глазах спросила та, наконец-то интересуясь самым интересным. Будучи, проработав в библиотеке всю сознательную жизнь, перечитав все романы, тётя была ярым фанатом отношений и семьи. Так сказать, жизненное кредо. — Я просто спрашиваю, ты ведь всегда так молчишь, будто тебя это и вовсе не интересует. — Ты же знаешь, что я отдал себя всего учёбе. Лишние дела бы отвлекали моё внимание, а это некстати. — Но всё же хоть один то привлёк внимание? Хоть кто-то смог очаровать тебя, такого неприступного и отречённого? — Нет, тётя, меня не привлекают отношения, ни в каком виде. — Даже ни один альфа? Ни краем глаза? — тётя раздосадовано смотрит на племянника и дует губы трубочкой, томно вздыхая. — Нет, тётя, ни один, никак, — снова повторяет он, замолкая. Знаешь, есть один. Так и хочется кричать, чтобы хоть кто-то услышал хриплый голос сквозь все его трещины. Знаешь, как сильно я его люблю. Тэхён сглатывает. Он привозил мне алые розы и не давал пролить ни капли слёз. Тэхён подаёт игрушку ребёнку, играясь с ним. Он готовил мне завтраки почти в одиннадцать утра, потому что я всегда любил поспать. Маленький человечек на полу ползёт за полицейской машиной, звонко смеясь. Он сделал мне предложение на Рождество, под нашей огромной ёлкой, когда я искал свой подарок. Тэхён берёт племянника на руки, подкидывая его к потолку, и тут же ловя обратно, слыша новый заливистый смех. Я ношу его фамилию, я в браке с ним, у меня чёрная карта, привязанная к его счетам, я полностью, от и до, принадлежу ему, и сердцем, и душой, оттого так сильно и болит, вот уже пятый год. Тэхён укладывает ребёнка спать, читая сказку, которую никто не запомнит, и чувствует, что снова ломается, ведь его рядом уже нет.

***

Тётушка Ким просыпается посреди ночи от глухих хрипов, доносящихся из гостиной, где спит Тэхён. Просыпаясь окончательно, протирая глаза костяшками пальцев, она будит мужа, быстрым шагом направляясь в соседнюю комнату. Она застывает в ужасе, как только видит своего племянника. Тэхён мечется в каком-то припадке, кривя лицо и мыча что-то нечленораздельное. Она прилаживает руку к его лбу, и чувствует жар тела, просит мужа принести полотенце, смоченное холодной водой. Спустя несколько минут, как только холодное полотенце начало действовать, Тэхён успокоился. По его телу скатывались капельки пота, вся одежда прилипла к телу, а глаза метались по комнате, словно ища что-то очень важное и ценное. Тётя прилаживает полотенце к шее племянника, пока альфа стоит позади с телефоном в руках, готовясь вызывать скорую помощь. Как только глаза Тэхёна успокаиваются и задерживаются на взгляде тёти, госпожа Ким успокаивается. — Тэхён, ты как? — обеспокоенно спрашивает та, промачивая вновь лоб Тэхёна. — Отпусти меня, — Тэхён шепчет сквозь слёзы в глазах, задыхаясь, и смотря на тётю. Но только там совсем не она. Он смотрит на него своими глазами орехового цвета, проникая в самую душу, снова переворачивая всё верх дном. — Я прошу тебя, отпусти, я так больше не могу. Семья Ким смотрит друг на друга, и совершенно не знает, что делать. Тэхён же начинает набирать обороты и заходится в сильной истерике, прося кого-то его отпустить. Любовь абсурд, но не в их ситуации.

***

Чонгук заходит в пустую и тёмную квартиру, проходя в самую глубь, останавливаясь. Здесь уже пять лет никого не было, кроме него самого. Он вдыхает воздух, но не чувствует ничего, чтобы могло его заставить возвращаться сюда. Когда-то его смех разносился по каждой комнате, а шлейф духов щекотал ноздри. Когда-то это место было домом, сейчас же это просто сборище стен, потолка, расставленной мебели и миллионов, миллионов воспоминаний с ним. — Возвращайся, Тэхён, я больше не могу без тебя, — Чонгук бьёт себя по груди, чувствуя первую слезу. Он садится на корточки, и вплетает свои руки в волосы, сильно сжимая. — Слышишь? Я задыхаюсь, Тэхён, пожалуйста, возвращайся домой. Альфа не слышит ничего. Ни щелчка замка, ни шагов, ни шлейфа духов. Тэхёна здесь нет, и не будет. Ниточка, которая связывала их сердца, обрывается ещё больше, принося невыносимую боль. Чонгук задыхается, ему ломают рёбра и сжимают сердце, желая раздавить. Тэхён же рушится на кусочки. Каждая клеточка, из которой он состоит, покрывается трещинами, разрушая его. Чонгук падает на пол, сворачиваясь в позу эмбриона, громко скулит и рыдает, не жалея слёз, потому что сил совсем не осталось. Кажется, его жизнь так и остановится в этом моменте, покидая хрупкое тело.

***

— Господин, всё готово, мы можем начинать, — секретарь шепчет в наушник, призывая отвлечённое внимание Чона. — Да, хорошо, давайте. — Чонгук переводит взгляд в камеру, готовясь отвечать на все возможные вопросы. Интервью было запланировано на среду, именно в тот самый день, когда рёбра ломало сильнее всего. Тринадцатое июня знаменовалось их годовщиной свадьбы, по счёту уже шестой. Они отмечали её лишь раз, когда пальцы были переплетены, а дни не были сочтены скорой кончиной. Чонгук помнит, как принёс ему несменное количество алых роз, так им любимые. Помнит глубокие поцелуи и шёпот любви из родных губ. Помнит все детали каждого их вечера, не смея забывать. Не тогда, когда это всё, что у него осталось от него. Интервьюер задаёт стабильные и банальные вопросы, которые касаются работы, дальнейших планов и целей. Чонгук отвечает честно и без особого энтузиазма, желая быстрее закончить. Но когда человек напротив переходит на тему личной жизни, Чон заметно напрягается. Новый треск рёбер слышится снова в ушах, но альфа заставляет себя собраться и не подать даже повода. — Скажите, ваше сердце, оно занято? — лукаво интересуется интервьюер, навострив уши. — Да, моё сердце занято, — Чонгук отвечает устало, чувствуя всю тяжесть на своих плечах. — Надо же, и кем, если не секрет? — Секрет, — Чон немного приподнимает уголки губ, выжимая улыбку из последних сил. — Он не публичная личность. — Как скоро нам ждать новости о свадьбе? Пригласите? — интервьюер застенчиво смеётся, но по его виду можно сказать лишь одно: он рад полученной информации. — К сожалению, нет, — Чонгук пресекает попытку задать вопрос, тут же отвечая. — Мы уже состоим в браке. Сегодня, кстати, уже как шесть лет. В студии слышится шёпот и предполагаемые версии: когда и кто? Чонгук встаёт с дивана, поправляет подолы пиджака, начиная прощаться. — Я желаю вам счастливой семейной жизни, господин Чон, — интервьюер кланяется, и улыбается во все свои белоснежные зубы, отчего Чонгуку становится мерзко. — Спасибо за откровение, и передайте привет вашему супругу. Чон кидает сухое «ага» и вылетает из студии. Если сейчас он не закурит, то разрушится на асфальте, прямо посередине улицы и посторонних лиц.

***

Тэхён наливает в бокал своё любимое вино, и направляется в гостиную, попутно включая телевизор. Сегодняшний день особенно тяжёлый, и его хотелось бы прожить хоть в каком-то спокойствии, без травм и происшествий. Тринадцатое июня снова оставляет на сердце глубокие полосы, не давая шанса на заживление. Вот уже пятую годовщину они встречают порознь, но в одном городе, и, возможно даже в одном районе. Просто иногда судьба машет нам платочком и сама рушит наши планы, меняя всю сюжетную линию. Тэхён ненавидит судьбу, которая по глупым обстоятельствам выкинула его за борт, и заставила бултыхаться в море, иногда смотря, не потонет ли он совсем. Тэхён честно держится, но он знает, что ещё год, может быть полтора, и он сломается окончательно, встречаясь с холодной землёй на кладбище. Он даже не сразу понимает, какой канал включился, но всё рушит его голос. Тэхён поворачивает голову к телевизору, где он отвечает на какие-то глупые вопросы. Тэхён стоит лишь секунду, осознавая происходящее, а потом бокал из рук падает на пол, содержимое которого окрашивает белоснежный ковёр в красный. Омега подлетает к телевизору с мгновенной скоростью, падая на колени перед ним, и подушечками пальцев касаясь его лица. Он всё так же прекрасен: волосы того же тёмного цвета вороньего крыла, в брови маленький пирсинг, а губы по привычке складываются в трубочку. Только взгляд уставший, под глазами заметные синяки, и явная худоба в лице. Голос, вымученный и без желания говорить, снова отвечает на вопросы. Тэхён загнанно глотает собственные слёзы, потому что видит его всего лишь второй раз за все пять лет разлуки. Имея возможность смотреть на него в интернете, он строго запрещал себе заниматься этим, потому что знал, что разрушится раньше, чем его действительный срок в этом мире. Он чувствует, как его пробивает током, когда он говорит, что состоит в браке, и что сегодня их годовщина. Тэхён наблюдает, как он кланяется и уходит, обещая передать привет супругу. — Нет, Гуки, побудь ещё немного здесь, пожалуйста, — Тэхён ногтями царапает телевизор, пока организм выдаёт новую порцию истерики. Омега хватается руками за ткань кофты на животе, пока другой рукой несчастный телевизор подвергается своему полному уничтожению. Ему не жалко, технику можно купить в любой момент, а вот вернуть всё то, отчего так сильно щемит в груди, уже кажется невозможным. Тэхён входит в комнату на ватных ногах, подносит стул к шкафу, и достаёт с самой верхней полки пыльную коробку. Он спускается вниз, оставляет её на кровати, доставая лишь одну единственную кассету. Вставляя в нужное отверстие, он нажимает пуск и снова рушит себя своими же руками. На кадре, счастливые и беззаботные, они произносят клятву у алтаря, а потом танцуют медленный танец, поражая своей красотой остальных. Тэхён слышит счастливую музыку, их смех, пожелания родителей и друзей. Но он больше не слышит своё сердце, которое он надеется, перестало биться.

***

Тэхён ненавидит моменты, когда его разум не справляется, и выдаёт несмешные шутки. Одним вечером, когда к нему приехали родители и другие родственники в гости, он, после очередной истерики и плохого сна вышел к ним в гостиную. Среди них, на диване, спокойно сидел он и смеялся, выставляя руки вперёд, приглашая в свои объятия. Но Тэхён знал, что его не могло тут быть. И это был первый случай, когда его психика дала сбой и сигналы, что уже не вывозит. Тогда то и начался его длинный путь от психолога к психологу, где все советовали отпустить, начать заново, или встретится, и поговорить. Тэхён уходил от таких сразу же, потому что ни один из них не желал всмотреться в саму проблему, и, просто помочь пережить. Тэхёну сам не мог пережить и справиться иногда, а помочь никто и не пытался. Он останавливается у двухэтажного здания, сделанного из красного кирпича. Белоснежные панорамные окна позволяют разглядеть, кто и чем занимается внутри. Тэхён не тратит на это время, спешно заходя. Сегодня у него последний шанс, чтобы не разрушиться.

***

Чонгук сидит в центре длинного стола, где по краям сидят члены его компании. Сегодня день очередного собрания, где нужно выслушать каждое предложение и обсудить запланированные вопросы. Он иногда вставляет своё слово, но всё же остаётся в стороне, потому что его никак не завлекло предложение инвестировать деньги в какой-то малообещающий проект. Он снова протяжно вздыхает, осознавая, что тратит своё время впустую. Звук пришедшего сообщения привлекает его, и Чонгук тянется к технике, желая хоть чем-то скрасить своё скучное времяпровождение. Альфе стоит только потянуть сообщение вниз, как волосы на голове встают дыбом, а по телу бежит дрожь, пот выступает на спине, нарушая спокойное дыхание. Одно лишь оповещение перевернуло всё внутри. «Оплата кредитной картой Чон Тэхён психологический центр «Ли Вэй» прошла успешно» — Выйдите, — сухо бросает Чонгук, перебивая выступающего. — Господин? — Я сказал, выйдите, — громче говорит Чон, вставая из-за своего стола. Он спешно развязывает галстук и бросает его на стол, как только зал пустеет. Чонгук зарывается руками в волосы, смотря в панорамное окно за своей спиной. Какого чёрта? Неужели это сдвигающаяся точка, и конец? Чонгуку очень хочется этому верить, ведь Тэхён обещал воспользоваться картой, когда выхода видно не будет.

***

Тэхён знал, что делал, когда расплачивался чёрной кредитной картой, предоставленной ему им. Он так же прекрасно знал, что ему уже пришло оповещение, где он ей расплатился. Тэхён знает, что дал какую-то надежду, и сам хочет верить, что это так и есть. Теперь, сидя перед очередным психологом, но достаточно дорогим и очень известным, он снова открывает душу, рассказывая их историю. — Вы верите в истинность? Ну, или в родственные души и прочую ересь. Я раньше верил. Всё началось, когда мне было семнадцать, а ему двадцать четыре, — Тэхён видит, как лицо психолога приняло задумчивый вид. — Нет, не подумайте, это не педофилия, ей даже не пахнет. Просто я увидел нового спонсора нашей школы и понял, что это моя первая подростковая любовь. Влюблённость, да, скорее, раньше я думал так, — Тэхён начинает рыться в собственных воспоминаниях, желая рассказать всю хронологию событий. — Тогда я был смелее, чем сейчас. Юношеский максимализм, бунтарство, переходный возраст, всё это текло в моей крови, и я стал делать активные шаги первым. Сначала он ничего ко мне не проявлял и даже отгонял от себя, сами понимаете, кто я, а кто он, тем более возраст, — Тэхён замолкает, дыша глубже. — Через примерно три месяца, когда я всё же добился своего, мы пошли на первое свидание. Это было волшебно, — Тэхён позволяет газам блеснуть всего лишь раз. — Для моего юного сердца всё это было волшебно. И мы даже сами не поняли, как так вышло. Всё развивалось стремительно, просто очень быстро, нас словно засосало. Мы даже поженились летом, представляете? Успели отметить всего лишь одну годовщину, а потом всё пошло по наклонной. Я переехал к нему, учёба, экзамены, работа, поступление, всё это как-то давило на нас, — Тэхён складывает руки лодочкой между своих ног, немного ёжась от холода. — У него тогда компания была на стадии банкротства, а я всё никак не мог выбрать даже специальность для дальнейшей учёбы. Мы стали отдаляться. Он в компанию и её спасение, я в себя, потому что, повторюсь: переходный возраст, новый этап в жизни, и всё такое. По мне ударило мгновенно, что мне всего восемнадцать, а я уже в браке. У меня даже диплома не было, но зато был новый паспорт с фамилией и штампом, — Тэхён кутается в свой свитер сильнее. — Мы начали много ссориться. Просто не смогли найти компромисс, и не видели грани, когда нужно остановиться и промолчать. Вот один из таких вечеров и стал последним, — Тэхён снова прокатывается по воспоминаниям, где вся жизнь перечеркнулась на до и после. — Я сказал, что это он виноват во всех моих проблемах и переживаниях, что так рано я уже связан полностью, без права на свободу, — Тэхён утирает слезу со своей щеки. — А он ответил, что если бы он не тратил так много времени на меня, то всё его внимание было бы уделено компании, и таких проблем бы не было, — Тэхён поднимает глаза к потолку, желая прекратить поток слёз. — После этого я собрал вещи и уехал в свою квартиру с единственным условием про карту. Тогда казалось, что это конец, и вот она, свобода. Но свободы не настало. Мы с ним иногда шутили, что в наших сердцах есть нить, которая нас связывает. Не поверите, но после этого я словно стал ощущать, что нить слабеет, и будто отрывается, — Тэхён снова утирает слёзы. — Только сейчас, будучи уже почти в его тогдашнем возрасте, я понимаю, что мы просто были молоды и глупы. Мы не знали ничего про отношения, а уже тем более про семью. Он всю жизнь посвятил работе, а я учёбе, у нас просто не было шансов узнать что-то. Только сейчас я понял, что важно было говорить, слушать, и поддерживать. Мы бы не потеряли шесть лет напрасно, нет. — Почему вы тогда не встретились и не обсудили всё, если осознали проблему почти сразу? — психолог задаёт вполне логичный вопрос, на который Тэхён лишь усмехается. — Потому что когда я уходил, то сказал ему, что если наберу, то чтобы трубку он не брал, — Тэхён, немного успокоившись, продолжает. — А потом он уехал на полгода в Японию, где были важные люди для восстановления компании. Потом я увидел новости, где говорили, что он с кем-то в отношениях, и готовится к свадьбе. Я поверил, но опровержение выпустили быстро. Быстрее, чем я бы натворил какие-то глупости. — Вы развелись? — Нет. Развестись с ним значило встретиться лично, всё обсудить и подписать документы. А я не был готов. Да и, тем более, я всё ещё его супруг, это то и даёт мне стимул не сломаться сейчас. И к тому же, он снова жил в Японии, или в Штатах, кажется, так что на нас времени ни у кого не было. А потом всё сошло на нет, и каждый зажил своей жизнью.

***

— Вы вытяните один конверт, в котором будет имя того, у кого вы возьмёте интервью. Это и будет вашей дипломной работой. Вы не должны открывать конверт, ваша задача заключается лишь в том, чтобы написать ваше имя на его лицевой стороне, и отдать своему методисту. Тот, кто подглядит, автоматически будет лишён права на эту работу, соответственно и на весь диплом. — Извините, — студент за третьим рядом поднимает руку, привлекая внимание преподавателя. — Но в чём суть такой методики? Почему мы не можем узнать имя, у кого мы берём интервью? — В том, чтобы вы смогли подготовить стабильные вопросы, а когда увидите, кто сидит перед вами, то смогли сориентироваться и задать вопросы по той сфере, по которой работает ваш человек. Тэхён одобрительно кивает и подписывает свой конверт, отдавая своему методисту.

***

Тэхён уже в четвёртый раз поправляет запонки, не желая упасть в грязь лицом. Сегодня он возьмёт интервью, завтра подготовит все документы, послезавтра защитит дипломную работу, а там и до свободы недалеко. Выпускной, и маленький, купленный на заработанные деньги домик на окраине Сеула, примет его со всеми объятиями. — Как думаешь, кто у тебя? — в наушник спросил помощник по звуку. — Надеюсь ни кто-то из аграрной сферы, — цокает Тэхён. — Я мгновенно стану самым глупым человеком в мире, потому что ничего не понимаю в этом. Тот лишь смеётся в наушник, начиная обратный отсчёт. Тэхён сглатывает нервный ком, молясь, чтобы за ширмой был кто-то из сферы финансов. Уж он-то точно в этом многое понимает и помнит, потому что его супруг банкир. Шесть. Тэхён в пятый раз поправляет запонки. Пять. Тэхён слышит в наушник, что камеры и звук работают исправно. Четыре. Тэхён слышит смех ведущего, который должен помогать, делая из интервью шоу. Три. Тэхён выпрямляет спину. Два. Тэхён делает максимально строгое лицо, закидывая ногу на ногу. Один. Тэхён видит, как ширма отъезжает в сторону, провожает её взглядом, и лишь потом поднимает глаза. Сумасшествие! Чёртова судьба, сыграла с ними злую шутку, ведь напротив Тэхёна сидит Чонгук. Сидит, и смотрит таким же ошеломлённым взглядом, задерживая дыхание. Тэхён не верит в совпадение, а в удачу тем более. Он не мог вытянуть конверт с Чон Чонгуком, а тот не мог согласиться на такую абсурдную идею. Тэхён видит, как жадно Чон рассматривает его лицо: вместо пухлых щёк острые скулы, на щеке и подбородке появилось пара родинок, а волосы теперь короткие и тёмно-русые с медовым отливом. Тэхён слышит шипение в наушниках, и, прочистив горло, начинает. — Здравствуйте, господин Чон, — Тэхён делает лёгкий поклон, корпусом тела, возвращаясь к Чонгуку. Омегу трясёт знатно, но он не может позволить своим чувствам завалить свой диплом с отличием. — Меня зовут Чон Тэхён, и сегодня я возьму у вас интервью, которое станет моей дипломной работой. — Здравствуйте, хорошо, — Чонгук повторяет всё словно на автомате, отвечая не своим голосом. Он всё ещё не может поверить, что Тэхён действительно сидит перед ним, выбрав журналистику, как специальность, пять лет назад. — О! Да у вас одинаковая фамилия, вы не в сговоре случайно? — пытаясь разбавить тяжёлую атмосферу, говорит ведущий. Тэхён делает нервный смешок, что не уходит от внимания Чонгука. Какая к чёрту одинаковая фамилия?! Они в браке уже идиотских шесть лет, теоретически, за такой срок, у них могли бы появиться уже дети! — Боюсь, это просто совпадение, — проговаривает Тэхён, возвращаясь глазами к Чонгуку. — Скажите, господин Чон, что именно привело вас к желанию стать банкиром? — Я хотел иметь своё безопасное место, в котором бы чувствовал себя уверено, — Чонгук внимательно смотрит на Тэхёна, следя за каждым движением, даже его ресниц. Изменился. Чонгук хмыкает. Тэхён действительно сильно изменился, омега повзрослел, больше не боится камер, и задавать вопросы. Каким бы уверенным Тэхён не был в семнадцать, Чонгук знал, что он до ужаса стеснительный. И как ещё умудрился закрутить роман с ним. Чон не знает, да и много воды утекло с тех времён, а тогда им просто было не до разговорах о чувствах. — Какой из ваших банков, имеет большую симпатию для вас? — Тэхён знает ответ, но услышать его совсем не хочет. — Тот, что я посвятил своему супругу, — Чонгук видит грустную улыбку на чужом лице, и хочет расцеловать каждый участок на нём, чтобы Тэхён больше не посмел выглядеть так, брошено. — Что ж, это очень мило, что для вас супруг имеет особое место в жизни, — Тэхён изогнул бровь, снова возвращаясь к своим листочкам на коленях, попутно выбирая следующий вопрос. — Вы даже не представляете, какое, — почти шёпотом говорит Чон, но Тэхён всё слышит, и оставляет эту реплику без ответа. — Шесть лет назад, — Тэхён хмурится, потому что прекрасно помнит период разрушения, — ваша компания была на грани банкротства. Скажите, как вам удалось всё вернуть, и даже стать сильнее? — Это был самый отвратительный период в моей жизни, — Чон хмурит брови, видя, как поник Тэхён, понимая. Он бы и не задавал этот вопрос, но так требовали свыше. — На моих глазах рушилось всё. Сквозь пальцы уходило дело моей жизни, а мой супруг поймал самый обычный кризис ранней юности, а я не смог отличить и помочь. Тогда-то всё и стало рушиться ещё сильнее. Мне пришлось жить полгода в Японии, год в Штатах, и снова полгода в Японии. Я словно начинал всё сначала. Благодаря людям, окружавшим меня, я смог справиться. Тэхёну хочется захлебнуться в собственной истерике. Его среди этих людей не было. — А что же ваш супруг? Помирились? — Тэхён задаёт вопросы, которые ему шепчут в наушник, а сам хочет содрать с себя кожу и наконец-то закончить свой срок на этой планете. — Боюсь, что дело всей жизни спас, а любовь всей жизни — нет, — отрешённо говорит Чонгук, рассматривая свои руки. — Тэхён, присмотрись, свободный альфа, даже фамилию менять не надо! — вставляет свои пять копеек ведущий, думая, что спасает гнетущую атмосферу. На самом же деле, делая только хуже. — Боюсь, господин Чон опоздал, — Чонгук поднимает нечитаемый взгляд на Тэхёна, ожидая ответа. — Я уже как шесть лет в браке, боюсь, такой союз нерушим. — Нет, не говори, Тэхён, что ты ввязался в это в восемнадцать! — с нотками огорчения выдаёт ведущий. Тэхён успевает лишь успокоить свой громкий нервный смешок, прежде чем кто-то это заметит.

***

Задав ещё несколько вопросов Чону, Тэхён завершил интервью, поблагодарил, и направился в свою гримёрную так быстро, как только мог. Заходя внутрь, Тэхён протирает руками лицо, сдерживая слёзы. Он не будет плакать сейчас, нет, не тогда, когда Чонгук в этом же здании. Тэхён зарывается в свои волосы, портя всю укладку, совершенно не жалея её. Тэхён загнанно дышит, как только в его гримёрную кто-то врывается. Он не успевает даже развернуться, как Чонгук обхватывает его лицо руками, оставляя массу поцелуев на нежной коже. Предательские слёзы всё же скатываются, но Чон зацеловывает их быстрее, чем те разобьются об пол. — Прости меня, прошу, прости, — Чонгук притягивает Тэхёна ближе, прижимая к своей груди, словно этих шести лет никогда не было. — Чонгук, прости, — Тэхён оставляет поцелуи в ответ на чужом лице, и жмётся ближе, наконец-то оказываясь в своих руках.

***

Чонгук заходит в ту же квартиру, проходя вглубь и останавливаясь. Так же темно и пыльно, ничего не выдаёт признаков, что здесь хоть кто-то живёт. Альфа убирает руки в карман, закрывая глаза. Он слышит и щелчок замка, и шаги, и шлейф духов. Он прижимается к его спине сзади, сцепляя руки в замок на талии. Тэхён здесь, он рядом, стоит в их квартире, со своими вещами и молча обнимает. И Чонгук обещает самому себе, что больше никогда не позволит судьбе разделить их так надолго, потому что с этой минуты они настоящая семья. Тэхён чувствует, как каждая трещина в его клеточках зарастает, а Чонгук наконец-то делает свободный вдох, потому что рёбра залечили.