Крылатый жупел

— Да отвали от меня! —Громким криком сорвались слова с моих уст. Мимо проходящие школьники оборачивались на нас от испуга. — В чём дело?! Я только помочь тебе пытаюсь! — Рома подошёл на шаг ближе, пытаясь при этом дотронуться до моего плеча. А мне становилось от этого только тошно. — Не нужны мне ни твои поблажки, ни твоя помощь. Только и делаешь, что лезешь куда не просили.— Одним рывком я выдергиваю из его рук блокнот, которым ранее он выдал мне претензию. Злость кипела и разливалась по венам. Прерывая конфликт, к нам подходит Лизи. Ну, Лиза. Эту форму имени ей придумали друзья в начальной школе. Оно так ей приелось, что и сейчас, спустя несколько лет, к ней ещё так обращаются. Обескураженно остановив взгляд на моей потрёпанной голове, Лизи спросила: — Карин, что-то случилось? — она взглянула на Рому, а тот даже не двинется. Его глаза бегло проскальзывали по моей одежде, блокноту, и наконец лицу. Брови хмуро опустились, безмолвно высказывая свое недовольство. Прозвенел звонок, ровно 16 часов. Начался последний урок: Биология. Рома просипел себе под нос: «сука!» и побыстрее ретировался в свой класс. Я поступаю ровно так же, уходя под звук звонка. Войдя в класс, я сажусь у окна. После меня в кабинет заходит Лизи, вместе с несколькими учениками. Она присаживается со мной, а я от обиды не решаюсь даже на неё посмотреть. Кажется, она тоже расстроилась из-за этого, мне не хотелось бы видеть ее такой. Точнее, видеть ее такой из-за меня. Постоянно ругаюсь при ней. Наверное, неприятно дружит с истеричкой? Гоню прочь плохие мысли. С приходом учителя в кабинет, все ученики в унисон здороваются, а потом под общий вздох, все сели за парты. — Итак, открываем тетради, записываем. Тема урока «Семейства совиных» — Беря в руку мел, женщина пишет число и тему аккуратным почерком. Соседка по парте решила наклониться ко мне, в тот момент когда учительница не следила за нами. Лиза прошептала мне лёгким голоском на ухо: — Смотри, на улице снег пошёл, — она указала коротким светлым пальчиком во тьму вечера, наступившего столь рано в тайге. Там порошил снег, — мне кажется, сейчас метель начнётся. — Воронцова! Если я не смотрю на вас, это не значит что я вас не слышу. — Лизи смущённо отвела глаза. Сама того не заметила, как на губах растянулась улыбка. Я посмотрела на окно. За враждебно-морозным стеклом острыми хлопьями падал серебристый снег. Только порывы ветра становились сильнее — надвигалась буря. Мне не хотелось бы затеряться в такую погоду. Снова посмотрев на Лизи, я порадовалась, что ее всегда забирает отец. Меня снова завлекли тягучие мысли, от которых уже устаешь отмахиваться. Разглядывая окно, я стала ловить в узорах причудливые фигуры. В тот же момент раздался стук в дверь. — Евдокия Ивановна! У вас тут урок что-ли? Отправляйтесь домой, вы видите что за окном творится? Почти все дети уже разошлись. — Неожиданно в кабинет зашла наша классная руководительница, вместе со своим толстым журналом. — Пф, за окном снежок пошёл, а они всех распускают. Вот в наше время, мы в школу добирались даже в непроглядный буран, и вообще… — С язвительностью ответила она ей, опуская мелок на стол и извинилась перед коллегой. Не став дожидаться, мы все покинули кабинет. Вдохнули воздуха у главного входа школы, кожу защипал мороз, заставляя щеки краснеть. Только приглядевшись в немногочисленные силуэты оставшихся школьников, я поняла, что всё это время Ромка стойко дожидался. Весь в снегу, нахохленный и недовольный стоял в пришкольном участке, покуривая сигарету. Он отправил Бяшу, Антона и Полинку одних, ради меня. Обида никуда не делась, не было никаких сил общаться с ним дальше. Мы прошли мимо него с невозмутимым лицом. за воротами я заметила одиноко стоящую шестерку. Её почти замело снегом. Лизи обошла транспорт с другой стороны, а меня тропинка до дома предательски вела в сторону Ромы. Он направился ко мне. Видимо, подумал что я еду на машине. — Эй Карина, ты куда садишься? Я же тебя провожать собрался, слышь! — Так хотелось разозлится, закричать: «Да пошёл ты!» Из выдвижного окошка машины, пугающим басом донёсся мужской голос: — Слышь зовут мышь, пацан, оставь девчонку в покое. — Ромка осёкся, тут же отпустил моё плечо. Взглянул на меня, пытаясь просверлить взглядом. Тупое сверло тупому взору. Он затянулся и бросил бычок куда-то в снег. Тревожным шагом, он исчез в белизне. Осмысливая происходящее, я обернулась на стук в окно. Это была Лизи, она приглашала меня в салон. Сев за заднее сиденье, я поздоровалась с мужчиной и извинилась. —Да ничего. Всякие тут ходят гопари. подвезем, подруга! Ты Карина? Лизок про тебя столько рассказывала! — под зажигание двигателя, и бодрый голос показавшегося страшным мужчины мы тронулись с места. Мы двигались вдоль одиноко стоящих домиков, клубы дыма вздымались над трубами. Лизи о чём то увлеченно разговаривала с отцом, а я не вслушивалась в их диалог. Невежливо как-то. Продолжала бурить взглядом запотевшее окно. Хочется сбежать от таких событий в жизни, какие выкидывает Ромка время от времени. Наигранно отважный придурошный… — Карин. Карина! — Меня выдернуло из размышлений — Так куда тебя докинуть? — Спросил Воронцов, не отвлекаясь от пути. — А? Ну. прямо по дороге, там за лесом покажется ещё один посёлок. — Робко ответила я, указывая пальцем куда то во мглу. Дорога меж двух лесов стала ещё бледнее от беспощадной пурги. Снег начал агрессивнее врезаться в машину. А я и не заметила, как стало тише в салоне. Неожиданно Лизи решила обратиться ко мне: — Так. Что у вас случилось с Ромкой? Моя нога задёргалась. Хотелось выругаться на него. Знаю, что эти люди бы меня поддержали. Я бы самоутвердилась. Но вместо потока мыслей я лишь отрезала: — Он родился идиотом, вот что случилось. Тот еще клещ… И лезет туда, куда не надо. — Да ладно тебе, мальчик всего-то внимания хочет. — Лизи отшутилась. Она не понимает меня, и, врят ли поймет вообще. Прислушавшись, отец Лизи через зеркало незаметно подсматривал за нами. Он решает подбодрить меня: — Лучше о таком даже и не переживать. Какой-то надоедливый школьник нервов совсем не стоит. Будут еще в твоей жизни хорошие встречи, Карина, не суетись раньше времени! — Отец Лизы ехидно ухмыльнулся. Чтож, может он и прав. Мы продолжали ехать между темных лесов, будто нависающих над нами всей своей хвойной массой. Таёжный ветер освистывал кузов автомобиля. Вдруг мелодию завывания ветра разорвал тяжелый басистый удар по воздуху. Как будто выбивают огрмный ковёр прямиком над нами. Ковер, настолько колоссальный, что укрыл нас от порыва ветра, пронесясь перед лобовым стеклом. Отец Лизф напрягся. —Что за. В этот момент «хлопки ковра» ускорились, стали бить в асимптоту, что аж уши стало закладывать. Не сразу осознанию поддался факт, что машина резко сменила положение в пространстве. Наши волосы на момент воспарили в салоне, а потом грохот, скрежет и крик подруги смешались в страшную песню. Отлипляя веки друг от друга я обнаружила себя полуприжатой свалившимся в кювет автомобилем. Пульсирующая боль в виске встрепенула меня, руки тряслись от холода. Где Лизи? И её отец? Окинув взглядом машину я нашла подругу в прижатой к земле части машины. Потребовалось несколько минут чтоб вытащить ее из ловушки снега и железа и привести в чувства. — А. Карина, ч-что случилось? — С дрожащими от холода голосом спросила она, поднимаясь на локти. Через минуту мы вышли из машины под гогот ворон. Целая стая падальщиков взлетела в воздух, когда мы обессиленно упали на снег. Увидев мою рассеченную бровь, Лизи взяла в руку комок снега и приложила его к моему лицу. Так страшно. темно. Холодно. Где же кто-то взрослый. Кто-то, кто возьмет ответственность, кто поможет, кто спасёт! Холодный ветер задул нам в затылки. Лиза сделала пару шагов вглубь чащи. —Папа. он там. — сорвалось с бледнеющих губ. В лес вели следы порыхленного снега и кровавый шлейф. Крайне жуткая картина. Но еще жутче оказалась деталь, что я заметила, стоя прямо на дороге. Левая дверь желтой шестёрки была вырвана с невероятной силой, а на крыше рваными полосами виднелись следы от когтей. Ни один зверь не мог оставить таких увечий, и тем более перевернуть машину. Я сделала шаг к Лизе, чтобы увести ее прочь. Обратно к людям, обратно в теплые сёла. но наступила в большую яму на снегу. Будто вырваная картинка из учебника. Лапа какой-то птицы. интересно. А вон еще одна. И еще. Так незаметно раскиданы Я погнала глупые мысли прочь и схватила подругу за руку. Тишину разорвал истошный крик, разлившийся эхом и с большим опозданием дошедший до наших замерзших ушей — Помогите! Мы с подругой переглянулись. Точнее, я взглянула в ее остекленевшие глаза. Молча договорившись, мы вошли в лес. Прямо меж случайных деревьев, трещавших и гудевших под шквалом ветра. Сквозь бушующую метель я заметила рыжеватый свет, выбивавшийся из поледенелой мглы. На подкашивающихся от онемения ногам мы приближались к источнику света, влекомые скорее желанием обрести хоть какое то ощущение спокойствия, а не отыскать помощи. Пробивавшийся сквозь застланные морозным дыханием носы воздух приобретал запах гари, нет, скорее вонь гари. Будто свинью смалят. Уже стоя на опушке мы еще не видели, что происходит: ресницы слиплись из-за подмерзших слёз, но уже слышали бубен, свист какого-то инструмента, щебет деревянной птицы. Будто добрая фолклорная песенка. Но эта была иной, противной, скрипучей. Ветер раздувал жуткую мелодию по округе, вертел у огня ее мольбы и отправлял в небеса. Подошли совсем близко. Огромный костёр предстал передо мной, а вокруг него, пританцовывая хороводом кружились люди. Их облезлые серые маски скрывали лица, дряхлая одежда кружилась в порыве страстей, а голос дюжины не прекращал петь. —Они совсем нас не замечают? Только один чудак отличался от всех остальных своим внушительным размером. Мы с Лизой затаились за разными елями: уж больно страшные эти люди. Они что-то пели. Нам удалось расслышать припев, довольно мелодичный, чего не скажешь об аккомпанименте.

«В тени косматой ели,

Над шумною рекой

Качает Он качели.

Мохнатою рукой.

Качает и смеется,

Вперед, назад,

Вперед, назад,

Доска скрипит и гнется,

О сук гниющий трется

Натянутый канат.

Снует с протяжным скрипом

Шатучая доска,

И Он хохочет с хрипом,

Хватаясь за бока.

Держусь, томлюсь, качаюсь,

Вперед, назад,

Вперед, назад,

Хватаюсь и мотаюсь,

И спрятать я стараюсь

Свой боязливый взгляд»

Я продолжала таращиться на перфоманс и не заметила как вовлечённо припала к ели. Весь снег с деревьев упал за шиворот. —Сука. Взгляд Лизы на меня, полный страха и отчаяния, стоил мне сил закричать. Я испугалась слишком сильно Тотчас, все они резко обернулись, смотрели прямо на меня. Вывернули свои головы, независимо от того кто где стоял, тихонько, как совы на сто восемдесят градусов. Та самая большая и тёмная фигура резко, но бесшумно двинулась в нашу сторону. Я припала к снегу, надеясь, что спрячусь. Из шока меня вывело мычание Лизи, испуганный взгляд, её лицо поглотила чернота. Стоило приподняться чтоб взглянуть на нее, как я сразу же была схвачена. Толпа навалилась на меня и на нее не абсолютно тихо, без стонов и выкриков. Под наши с ней истошные крики они просто обездвижили нас. Мне передавило горло, кто-то схватился за капюшон куртки и прижал к снегу. Тело словно сковали цепями, не давая повернуться. Когтистая четырёхпалая лапа вцепилась в мое плечо и грубо развернула лицом к лицу с таёжной тварью, оставив порез на лице. Но это была маска, как делают из папье-маше, картонная и бугристая. Маска крупной бородатой неясыти нависла над моей головой. Гневный, сиплый, надрывающийся голос донёсся из-под картонки, но пар повалил из разинутого тьмой клюва. — Что вы здесь делаете? Высокая фигура одной рукой держала меня за шкирку, как паршивого котенка, другой же упиралась посохом оземь. Сглотнув ком в горле, мне пришлось постараться чтобы дрожащим голосом всё объяснить незнакомцу. Но меня словно не слушали, схватили за запястье и поволокли к костру. Бросили на колени лицом к огню. Огромная фигура встала позади меня. — Нет пожалуйста! Отпустите нас прошу, м-мы ничего не скажем, не скажу обещаю! — голос засипел от страха и холода, но дрожащей мольбы не слышали. Неясыть протянул к моим глазам когтистую лапу. На мгновение он замялся. Посмотрел на меня, потом куда то мне за спину. Глаза его не двигались, лишь голова резко и точно вращалась на шее. Внезапно тон его сменился, на льстивый и доброжелательный. — Примите наше гостеприимство, будет невежливо, если вы уйдёте от нас. Встретьте с нами хозяина, уверен, вы понравитесь ему. — существо растрепало мне волосы на голове. Будто погладить пыталось. О ком он говорит, кто это, причём здесь мы? Глаза забегали по округе в поисках Лизи, куда они ее дели. Нигде нет, только ловлю на себе взгляды сквозь — Где Лиза?! Куда вы ее дели? Хоровод продолжил торжество, на этот раз не выпуская меня из круга. Ещё и нацепили на меня те же тряпки. Вечно мелькающие перед лицом маски не давали сосредоточиться, огонь жжёт лицо. Но опаснее был, он… Неясыть прожигал меня взглядом, находясь в стороне от танца каждый раз как я поворачивалась к нему, да и стоя спиной чувствовала будто на плечи взвалили пару свинцовых гирь. Он стукнул о землю посохом. Один из приспешников притащил к нему большой подергивающийся балахон белой ткани. Глаза задрожали. Не могу сфокусироваться. руки судорожно сжимали бесчувственные ладони соседей по хороводу. Я поняла, в чем дело… Он начал шептать что-то перед завернутым человеком. Тогда за вековыми соснами послышалась мелодия. То была флейта, тихая и мелодичная, чарующая и манящая. Затем раздался скрежещущий треск веток. Из черноты на поляну, словно раскрывая пелену тьмы ельника, ступили дьявольские копыта, а после козья морда. Огромными мохнатыми руками он раздвигал деревья как шторы. Эти монструозные существа сводят с ума. Хоровод затих. Сова манерно склонила голову перед гостем. Острыми когтями он скользнул по балахону. За ним оказался Борис Воронцов — отец Лизы. —Хозяин, мы приготовили для тебя подарок. Молю, взгляни. С этим козлом неясыть разговаривал серьёзно, словно видел в нём авторитета. Хотя сам был уж точно не меньше по размерам. Зверь, чьи глаза тремя парами горели в воздухе, куда не доходил теплый свет костра, принюхался к мужчине, к воздуху и поморщил морду. Так дернул головой, будто учуял дерьмо. Он выпрямился и вцепился в тело пленителя, выдёргивая шматы мяса, рыча, испуская клубы вонючего пара. То ли от его дыхания, то ли от запаха гнилого мяса меня затошнило. Филин опустился на землю. Грозным рёвом, а может и козьим блеянием Хозяин разочаровался в своём подручном — Паршивец! Да как ты посмел утаивать от меня свежее мясо! Принеси мне. её. — Будет исполнено. — не смея встать, он снова повёл посохом. Крохотный в сравнении с ними член хоровода принес новый балахон, а под ним лежала моя подруга. Отца бросили у костра. Тот дрыгался, стараясь выбраться, но лишь зарывался в мокрый снег. Стеклянные от слёз глаза Лизы открылись, как только мороз защипал щеки. Хозяин по животному облизнулся, склонившись над телом. Он взял ее одной рукой и поднес к себе. Когтем рассек ей кожу лба, тёплым пульсирующим языком попробовал кровь на вкус. Лиза не смогла сдержать болезненный стон. А я не смогла больше стоять. Резко я вырвалась, пока культисты были заворожены явлением Его. — Отпусти её, тварь! Они оба повернулись. Обвели меня пристальным взором, после чего филин заговорил в мольбе — Хозяин, я посчитал, что она может быть полезна для нашего. — Довольно. — Громогласно отрезал дьявольский козёл, — Поймай её. Я наблюдала со спины, как тело его вздувалось и хрустело. Он будто вот вот лопнет как шарик. Но внезапно его накидку рассекли два костяных выроста прямо из-под лопаток, в тот же момент они оперились дряхлостью. Он встал на руки. Из его локтей вырывались жесткие блестящие перья. Протянулся длинный хвост, который мотался прямо перед моими ногами. Теперь мне стало ясно, кто был виноват в крушении нашего автомобиля. Он развернулся ко мне. Его впалые глаза с мертвым человеческим взором сверили меня. Маска стала его мордой: клюв разинулся тысячей кривых клыков, и сгорбившись как кошка, он издал истошный вопль. Замёрзшие ноги не могли больше стоять на месте перед этими монстрами и в ту же секунду я бросилась в чащу леса. Мое тело пулей несётся сквозь черноту бесконечного леса. За спиной разносится скрежет когтей, взмахи крыльев и сдавленное дыхание. Я не знала, куда бегу. Зачем бегу. Правда, я уже не думала о подруге и ее отце. Я ни о чем не думала. Было так страшно. Было страшно, но мыслей не было никаких. Каждый взвизг монстра заставлял сердце дрогнуть вне ритма, отчего я спотыкалась о корни деревьев и кувыркалась в оврагах. Ветки мегаои видить. Они рвали одежду на лоскуты, саднили и царапали кожу. Теплая кровь разливалась по холодной коже. Я бежала.