Любите женщин, как вино

Любите женщин, как вино И не стесняйтесь наслаждаться Тем, что природою дано, Что грех душе и телу счастье.

Второй десяток двадцать первого века бежит, не успеваешь и глазом моргнуть. И единственное, что не меняется — директор и замдиректор «Школы Леди». Их внешность до сих пор не претерпевает колоссальных изменений. Однако вопреки растущей цифре в документах, их красота продолжает затмевать молодые умы, вдохновлять и окрылять… Например, и самих пацанок, от глаз которых никак не могут скрыться неоднозначные взгляды женщин, буквально кричащие о их чувствах и куда более теплых взаимоотношениях, нежели дружеские. Но ведь и дружба бывает разной, не так ли…? О да, женщины порой ведут себя как влюбленные подростки или как самые лучшие подруги. И на публике стараются сдерживаться уже как четыре года. Их тайные отношения начались на момент съемок третьего сезона и, вот, сейчас уже седьмой сезон шоу: новые участницы, новые испытания и слегка поврежденные некогда стальные нервы. Скоро наступит годовщина отношений Маши и Лауры, несмотря на которую проблемы никак не хотят отстать от пары. Итак, наверное, вам даже интересно, а точно ли их отношения тайные? Может, друзья осведомлены? Верно. Единицы из команды просто не могли не видеть настоящие взгляды на экранах камер, не могли также не заметить и то, как две женщины все чаще — под явным предлогом дружбы — отходили в сторону за разговорами и… несколькими, полными нежности прикосновениями. Ребята, не знающие изначально, как реагировать на подобное, просто улыбались, а если оставались наедине с одной из женщин, то шепотом и с теплотой в глазах желали счастья, ни в коем случае не осуждая. Их жизни, им решать. Другие, кто узнал раньше съемочной команды, же входили в некотором роде в доверительный круг лиц. Там всегда состоялись дружеские посиделки за алкоголем, беседами, выяснениями отношений и неимоверной поддержкой. Конечно, сами Лаура с Марией, а также Татьяна и, вы не поверите, Торшер Буше, подсвечивающая любовь между первыми двумя. Мари, пусть и ушла с проекта после пятого сезона, но все эти два года продолжала поддерживать связь с нынешними подругами. Они за время съемок привыкли в новой персоне, а Татьяна и вовсе не была против познакомиться с Буше лично. Так, например, они и собрались в день, когда работала только Мария, просвящая пацанок в культуре, искусстве и т.п. День. Яркое летнее солнце пекло спину, закрытую черной жилеткой. Маша, выдыхая, сняла и после, держа ту в руках, направилась почти вымотанная внутрь дома, в котором находилось временное убежище для преподавателей и сама база. Уже зайдя внутрь, она уловила звонкий смех сверху, потом хохот. Третьякова уже догадалась, кто наведался в гости в середине дня и, конечно, была рада за новый визит их некогда коллеги — Мари. Поднявшись наверх по широкой лестнице, на нее сразу обращают внимание три пары глаз, обладательница одна из которых спешно подошла к ней, слегка поцеловала в щеку, прошептав трепетно «привет», взяла Третьякову за руку и повела к диванчикам. Маша провела глазами по присутствующим, вымученно вздохнула и расположила голову на коленях Лауры, самой же ложась на свободную часть до ужаса удобного дивана, но не настолько как тело любимой директрисы. Первой голос подала Буше, которая все никак не могла насладиться милой картиной перед ней. Тишина вообще стала комфортной, нисколько не удушающей и не напрягающей. — Мы ждали только тебя, — без какой-либо укоризны произносит Буше, элегантно скрестив длинные ноги, спрятанные плотной тканью белоснежных брюк. Шляпка по-прежнему оставалась элементом гардероба, пусть уже и реже наблюдалась на макушке у замужней блондинки. Маша, успевшая за это время погрузиться в некий транс от нежных массирующих голову прикосновений, производимых Лаурой, наблюдающей за своим ангелочком, смотрит на подругу с интересом, отчего Лукина лишь улыбается и проводит пальцем невесомо по щеке женщины, которая в открытую наслаждается этим, чуть ли не мурча, но все же и подает свой голосок: — Зачем? И она заметила, как три женщины вокруг нее еще шире улыбнулись и даже подмигнули друг другу, отчего Третьякова в недоумении, конечно же, первым делом начала волноваться. — Эй, вы чего? Мари качает головой, и в этом уже чувствуется укор… — Ваша с Лаурой годовщина. И тут до Маши доходит услышанное. — Лаура… — только-только начала она, как слышится неверящий голос сбоку: — Ты и правда забыла… — произнесла Татьяна, склонив вперед голову, Маше стало от этого еще больше не по себе, но Лаура, видя прекрасно перемены в лице и поведении Третьяковой, мягко успокаивает ее: — Ничего страшного, Маш. Это не смертельно. И Маша раскрыла рот в еще большем неверии: — Но это же наша годовщина…! Что там, льняная свадьба…? — и в переживании потирает она лоб, убирая с него невидимую испарину и выскакивает с места, намереваясь ходить из одной стороны комнату в другую, измеряя ту нервным шагами. — Мы ведь даже не женаты, — качает Лаура головой, улыбаясь поведению Маши, волнующейся о такой мелочи. — Это как раз-таки неважно, — грозит она пальцем, затем отворачивается, — Черт, когда же… — с секунду задумывается, и её осеняет, — через неделю?! Четверг… Хорошо, я вроде свободна в этот день, занятий у девочек нет. — и подходит к Лауре, с надеждой глядя ей в лазурные глаза, — А ты? Лукина обводит нечитаемым взглядом по другим двум женщинам, не проронившим теперь ни слова, и не получая от них поддержки, вздыхает, из-за чего Маша хватается виновато за виски, потирая их. — Что я тебя мучаю, прекрасно зная твою занятость. Может, перенесём нашу встречу на чуть-чуть позже? И пока задумчивая Лукина не ответила, в разговор вмешивается Буше с Поляковой: — Маш, ещё целая неделя, не переживай так сильно, — начинает успокаивать подругу Мари. Татьяна подхватывает, продолжая: — Действительно. Что-то может и измениться в нашем расписании, — и делает намёк больше на график директрисы, сидящей рядом. Маша кивает им словам, а на лице просто весь спектр эмоций: волнение, отчаяние, грусть и даже вспыхнувшее внезапно наигранное то ли веселье, то ли явное желание кого-то… Она внешне успокоилась, но в душе и в сердце все та же тревога. Она чувствует поддерживающие поглаживающие касания на руке, полные любви и нежности. Лаура сплетает их пальцы в замок, продолжая ранние жесты. — Почему все так сложно…?! — чуть ли не стонет Маша, располагаясь все корпусом ещё ближе к Лукиной, а головой на её плече. — Ты просто устала… — только говорит Лаура и, целуя Третьякову в макушку, чувствует знакомую руку на своём бедре, выводящую замысловатые узоры. Ясно. Она сдерживалась, чтобы не напасть на неё, безумно желая Лукину в эту минуту, секунду… Намёк не может быть не понят, потому… — Мари, были рады видеть тебя. Приезжай почаще, — улыбается Лаура и чувствует, что Маша подняла голову с ее плеча. А также Лаура видит её улыбку и до чёртиков темные глаза… — Да, обязательно, будем ждать. Сегодня я просто вымотанная, прости, путем так и не поговорили. Буше хихикает, понимая банальные намёки некогда коллег и встаёт, поправляя рубашку и беря сумочку в руки. — Знаю я вас, голубки. Постараюсь, спасибо за приглашение, — Мари подарила им искреннюю улыбку, воздушный поцелуй и поспешила ретироваться. В комнате остались Полякова с другими двумя женщинами. Когда стук каблуков стих, Татьяна вскинула в удивление брови. — Я тоже пойду. Маша удивилась. — У тебя занятия? — уточняет она, на что получает: — Да. Нужно ехать в другое место, потому пораньше нужно выехать. Хорошего остатка дня и вечера, — только и произнесла Татьяна, покидая подруг с загадочной улыбкой на лице, которую те и не видели. — И тебе, — отвечает Лаура, а когда и Полякова исчезла из поля зрения и в целом из дома, то обращает внимание на прижавшуюся к ней Машу, — Поехали? Третьякова, похоже, немного недоумевала, потому спросила: — Куда? Лаура улыбается, понимая, почему Маша такая рассеянная. — Ты устала, поехали домой, — и Лаура встаёт, одним жестом поправляя причёску и одежду, и подает руку женщине напротив, которая незамедлительно её принимает и равняется в росте с шатенкой, оказываясь в плену рук, обвивающие талию Марии. Их лица располагаются теперь в нескольких миллиметрах друг от друга, взгляд не могут оторвать от глаз перед ними, а улыбки сразу же украшают лица обеих. Маша чмокает Лауру в губы и улыбается ещё шире прежнего. — Сердце вот-вот намеревается выпрыгнуть из груди, когда ты произносишь дом, как место для нас. Двоих. Лаура улыбается словам любимой. Они греют и её сердце. — Поехали, ну? И они уезжают, с нетерпением ожидая того момента, когда окажутся дома, в объятиях друг друга без стеснения, без возможных упрёков, без вообще каких-либо препятствий. Конечно, они живут в одном доме, купленный на совместные вложения. Он соответствовал вкусу обеих, он устраивал по местоположению обеих, он был просто домом мечты как Лауры, так и Маши, которую Лукина иногда называла 'принцессой' из чистой ассоциации. Жили они совместно около трех лет. На то были причины из-за одного штампа в паспорте и графы «дети». Бесспорно, они влюбились и раньше, но в отношения вступили позже, а на серьёзных щах с мужьями разговаривали ещё чуть позже, когда меж собой обговорили желание жить вместе. Как отреагировали мужчины и дети? Ох, ох, ох… Если говорить о Третьяковой, то Баев, конечно, изначально был против. Рука об руку прожить столько лет, да и рождение их сына, Олега, чтобы что? Развестись и вестись с женщиной? Из-за неё рушить брак? Ну это уму мужскому было не постижимо! Однако Мария стояла на своём и только спустя трех попыток упорных уговоров добилась не только слов на подобии «Все, я отпускаю тебя, Маша. Люблю и отпускаю. Желаю счастья», в искренности которых она не сомневалась, но и незамедлительного развода. Олег, узнавший о разводе родителей, мягко поинтересовался у матери о её решении, на что получил ответ, что она любит другого человека и, вероятно, парень знает его или был наслышан. Чуть позже Мария не стала скрывать от сына то, что любовью её стала именно Лаура Лукина. Олег, воспитанный в традиционных ценностях и живущих в совсем противоположных, либо под влиянием окружающей среды, либо под влиянием огромной любви к маме, поддержал её и не был против: — Я очень её люблю, Олеж. Не знаю… Теперь не знаю даже что и говорить, все слова вылетели из головы… На экране смартфона она наблюдает за неизменяемыми эмоциями на лице сына, она переживает. Но и минуты не проходит, как он произносит: — Мама, я очень рад за тебя, правда. Ты заслуживаешь счастья, потому я совсем не против ваших с Лаурой Альбертовной отношений. Только, пожалуйста, не бросай отца на первое время, ему может тяжело проходить процесс бракоразвода… Мария ему благодарна улыбнулась и послала воздушный поцелуй, поспешила ответить: — Конечно! Тебе, наверное, пора, вижу как дёргают, — хихикает она, прикрывая рот ладонью. Тут Мария, сидящая некоторое время на кухне, слышит звук открывающейся двери, а затем голос Лауры: — Маш, я приехала. Третьякова улыбнулась шире и попрощалась: — Люблю тебя, сынок, с нетерпением жду в гости! Олег машет матери и последнее, что произносит перед отключением: — Лауре привет. Именно так сложилась ситуация с семьёй Маши. У Лауры не сказать, что легче и не сказать, что сложно. Как поглядеть. Она пришла как-то домой после агентства, решительно готовая на серьёзный разговор с Александром, пьющего чай на кухне. Как только Лаура появилась в его поле зрения, он поспешил подойти к ней и обнять, слегка покачивая. Лаура обняла его в ответ и вздохнула некогда родной запах спокойствия, любви, заботы, чем Мурочкин одаривал Лукину в молодости и по сей день. Конечно, ситуация и та же. Они прошли все эти годы бок о бок, от молодости к зрелости, от зрелости и почти пенсии. Лауре даже было противно и больно где-то внутри от того, как она намеревается «бросить», мужа, предать его, однако они всегда были честны друг с другом, слушали, может, и совсем немного осуждали, но всячески поддерживали. Лаура мягко похлопала Александра по спине, тот разомкнул объятия и серьёзным взглядом впился в такую же серьёзную жену. — Саш, нам надо поговорить. Он кивает и молча приглашает Лауру к столу. Тишину прерывает на слова, чтобы сбавить некоторую неловкость между ними. — Чай, кофе? Чего покрепче? Лаура смеётся и отвечает: — От покрепче не отказалась бы, но оно будет лишним. Кофе, пожалуйста. Саша улыбается и продолжает шаманить за кухонным гарнитуром, изредка поглядывая на жену, замечая её нервозность и явное переживание. Поговорить… И через некоторое время кружка обалденного напитка стоит между двумя обнимающими её ладонями. Опять нерушимая тишина, неловкость. Александр из терпеливых, но данный случай исключение. — Ты хотела что-то сказать? Прошу, не молчи. Я внимательно тебя выслушаю и помогу чем смогу, ты это знаешь. Он накрывает руку Лауры своей и слегка сжимает в знак поддержки, получив которую Лаура начинает и, казалось бы, разрушает их идеальную семью за секунду: — Мне нужен развод. Эмоции на лице мужа отсутствуют, Лаура уже в мыслях даёт себе по лбу от такой резкости, но рука Саши по-прежнему лежит на её. Он вскоре подает голос: — Я дам, только объясни. И Лаура благодарна и Богу, и родителям Саши, которые воспитали его, и ему самому за его спокойствие. Она вздыхает и начинает: — Я… Меня… Саш, я по-прежнему люблю тебя, но не так, как раньше. И я благодарна тебя за все, что было с нами, за то, что ты был со мной. Благодарна за двух замечательных детей. Ты знаешь, что ты самый лучший мужчина на свете. Правда. — она впервые находилась в такой ситуации, потому и не знала как начать, продолжать и закончить. — Но случилось то, что я никак не могла контролировать — я полюбила. Дважды и снова по-настоящему. Я пойму, если ты меня выгонишь, оскорбишь, да даже если поднимешь руку…! — она уже и не понимала, что несла, благо рядом находился все ещё муж, все также спокойный, но никак не безразличный. — Не говори ерунды, — высказал он, имея в виду именно последние слова женщины. И он впервые за их разговор, которым активно руководила Лаура, сделал глоток нового напитка. — Я не стану так делать, Лар, ты же знаешь. Это не свойственно мне. Если хочешь, я подам на развод. Лаура чуть было не разинула рот от услышанного и улыбнулась. — Очень хочу, но есть некоторая проблема. Есть ли немного другой выход, чтобы без суда, Егор же несовершеннолетний? Александр на миг задумывается. — Выход есть всегда, Лар, — он дарит ей улыбку, — Что насчёт детей: они знают? Ладно я, я ещё могу пережить уход жены к другому мужчине, но не они. Лаура смеётся от услышанного и поправляет мужа: — Это женщина. Маша, — нежно произносит она и непроизвольно задумается о женщине, с которой они виделись вчера на съемках. Мурочкин охает и поддерживает: — Имя красивое, а то что женщина это, конечно, сильно. Проиграть женщине? Хорошо, я понял, — шутит он. — Что насчёт детей, я поговорю с ними немного позже, — мужчина на слова согласно кивает и встаёт с места, — Саш, я переночую в гостевой, ты не против? Александр поворачивается к жене и отвечает: — Наш дом — все ещё твой дом. Я не против ничего, Лар. Лаура, все ещё чувствуя вину, встаёт и обнимает мужчину, благодаря его за все. — Спасибо тебе большое. Ты самый понимающий муж и мужчина! — и оставляет на его щетинистой и колющейся щеке поцелуй, — Не забудь побриться, — напоминает она, отчего Александр хохочет и шутливо с укоризной твердит: — А не для кого. Жена уходит от меня, никто не будет больше ворчать о колючках… И немного времени спустя, может, и через несколько дней (уже просто и не вспомнить), когда Маша — старшая дочь Лауры — прилетела из Петербурга в Москву, дабы увидеться с родителями и братом, Лукина хотела завести разговор и с детьми. Однако с дочерью у Лауры беседа прошла раньше планируемого. В день, когда Лаура встретила дочь в аэропорту вместе с Александром, Мария радостно встретилась с ними, обнимая каждого из них крепко. Она уже взрослая, но и по сей день остается для них маленькой девочкой и любимой дочерью. Погрузив ее чемодан в багажник машины, семья дружно отправляется домой. Салоне на время пути был полон спешными новостями, заливистым смехом обеих дам и хохотом мужчины, несмотря на веселье следящий внимательно за дорогой. Кажется, ну абсолютно ничто не может испортить данную идиллию, но Маша, ненароком поглядывая на мать, подмечала, как часто та закусывала губу и ломала пальцы, не зная куда их девать, будто она очень хотела что-то сказать, но либо не может, либо не время. Мария вспомнила недавний звонок отца и от воспоминания она перевела взгляд на него, и тот бросил взгляд на дочь через зеркало заднего вида. Девушка помнила уставший голос, а сейчас совсем печальный взгляд, который вмиг стал безжизненным, а Маша неволько от него ровно села, в напряжении держа спину. «Мама хочет с вами поговорить серьезно. Будь готова», — вот что он сказал ей, а она и не знает, что делать дальше, если не послушаться отца, доверившись и ожидая инициативу матери, которая при приезде к дому, уже не скрывая, нервно потирала шею и все чаще запускала руку в волосы. Маша понаблюдала за матерью со стороны и поняла, что разговор, о котором говорит отец, будет не из легких, и она нисколько не ошиблась… Проведя все оставшееся время вместе, пусть и с беспокойной матерью, но он прошел замечательно, прям так, как в былые времена, когда дети были еще совсем маленькими. Когда семейная посиделка шла к своему концу из-за позднего времени, Лаура собирала всю посуду с журнального столика и относила ее на кухню, чтобы после ее вымыть, как хозяйка дома, и со спокойной душой пойти отдыхать. И она не ожидала, что дочь вызвется ей на помощь, донося оставшуюся посуду и прислоняясь бедрами к гарнитуру, скрещивая руки на груди. Лаура стоит к Маше спиной и чувствует не то чтобы прожигающий взгляд, сколько нависшее напряжение в воздухе и некоторую неловкость. Стараясь не думать о плохом, женщина заводит разговор, и сама тем временем моет чашки, вилки, ложки и тарелки. — Машунь, ты так нам с папой и не рассказала, как твои дела с молодым человеком? А Маша отвела взгляд, щеки залились румянцем. — Ну мам, — протягивает девушка и забывает о нависшей ранее проблеме. Лаура с улыбкой поворачивается к дочери и продолжает: — А что «мам»? Мы уже не молодые, внуков понянчить тоже хочется, — и посмеивается женщина над раскрасневшейся дочерью, которая в краске вплоть до кончиков ушей, но не от злости, конечно. Она редко вела подобные разговоры с матерью из-за своей стеснительной натуры. — Все пока сложно, — только и отвечает девушка и дует губы от осознания того, что подсознательно она была очень как недовольно своим молодым человеком, в отношениях с которым они были почти три года, а желанного предложения руки и сердца было не видать. — А кому сейчас легко, — полушепотом произносит Лаура, разводя руками и закатывая глаза. — Ты у нас красавица, грех в жены не взять, — поддерживает ее женщина, подходя к той и целуя по-матерински в лоб. — Думаю, скоро все наладится, ты не переживай, — видя метания дочери, говорит она ей. Девушка кивает словам матери и искренне надеется на то, что она права. Лаура же возвращается к посуде, споласкивая, как позади нее доносится мягкое: — Мам? Лаура оборачивается и вопросительно смотрит на дочь. — Папа случайно проболтался, что ты хочешь с нами поговорить. Я видела в машине, как ты переживала и боюсь представить то, о чем может идти речь. Пожалуйста, не затягивай, не мучай ни себя, ни нас. Хочешь, давай поговорим сейчас, хочешь завтра, но только не через месяц, — Мария использует все свое спокойствие и даже хладнокровность, чтобы побудить мать к действиям и повод подумать. Лаура удивляется такой стороне дочери: никогда раньше она ее не наблюдала в ней. Пораженная, Лукина кивает больше себе и приглашает дочь за стол. Мимолетно она думает, что и Егора надо бы было позвать, но сразу отмахивается, как тот появляется на кухне. — Мам, у нас есть сок? Лаура качает головой. — Сок… Сока нет. Егор, присядь, пожалуйста. Мне есть, что вам сказать., и я надеюсь на ваше понимание, ведь вы уже достаточно взрослые. От подобных слов дети переглядываются, но принимаются слушать переживающую мать внимательно. — Папа, вероятно, не говорил вам ничего. Например, про то, что я подаю на развод. Услышанное сразу же заставляет обоих нахмурить брови, а Егора так и сжать кулак. — Что ты говоришь, мам?! — ахает Мария, неверяще открывая и закрывая рот. А некогда рассудительный мальчик и по-прежнему уже парень интересуется: — Почему? Лаура с теплотой и всей материнской нежностью смотрит на своих детей, тянет через стол к ним руки, которые они сразу же слегка сжимают, и отвечает: — Потому что я не могу полноценно развивать другие отношения, пока не закончу нынешние. Я хочу, чтобы вы помнили и понимали, что я вас очень люблю, как и вашего отца несмотря ни на что, но мне хочется двигаться дальше с тем, кто пробудил во мне любовь, как когда-то Саша. Сын слегка кивает и еле улыбается. Он поддерживающе поглаживает руку мамы, и Лаура дарит ему полный благодарности теплый взгляд, но он продолжает молчать, потому что все еще нелегко понять все происходящее. — Ты влюбилась… — не вопрос, а утверждение, с которым было трудно согласиться дочери Лауры. Она неверяще качала головой и намеревалась узнать больше информации, — Кто этот мужчина? Лаура слегка криво улыбается и отводит взгляд. Маша еще больше в шоке округляет глаза, она догадалась. — Женщина?! Мам, ты серьезно?! — вскипает девушка, а слезы подступают к глазам. Егор видит состояние сестры, которая может взорваться в любую минуту и потому спешит помочь. — Маш, пожалуйста, — только начинает парень, покачивая неодобрительно головой в стороны, как его затыкает некогда спокойная сестра, и вовсе вскочившая с места, с противным скрипом отодвинув стул, и резким движением вырывая руку из материнской. — Нет, я хочу знать! Пусть ответит! Я с детства наблюдала за тобой с папой, думала, как мне повезло родиться и расти в такой идеальной семье, где ваши отношения как мужа и жены были просто эталоном супружества. Я хотела быть такой как ты, я мечтала о таком же муже, как папа, я хотела… мечтала о такой же семье! Мама! — прикрикивает Маша, находившаяся на грани истерики и того самого безразличия. На шум приходит Александр, быстро окинувший взглядом острую обстановку. Дочь, как ошпаренную, держащуюся на расстоянии от стола, за которым сидела все еще жена и сын. Мужчина громко выдыхает и интересуется почти мягко, почти раздраженно и с присущей строгостью: — Что здесь происходит? Маша выдыхает и отвечает, адресовывая больше матери: — Как ты могла променять его на какую-то женщину?! Ну вот как, мам! Неужели столько лет брака заслуживают такого конца. И все из-за женщины! — пытается она вразумить мать, которая с сожалением произносит: — Маш, ты не знаешь её, чтобы так говорить. Лаура слушала все противные слова, вышедшие из рта родной плоти и, конечно, ей было неприятно. Но она знала, на что шла, надеялась на реакцию куда лучше произошедшей, но при таком не позволит говорить о Третьяковой как о «какой-то». В безвыходности ситуации, Лаура закрывает лицо руками, лишь бы просто не видеть окружающих. Маша все еще в неверии хочет еще что-то сказать, но ее попытку пресекает отец, со всей присущей стали в голосе в определенные моменты, например, такие, как этот, строго-настрого произносит дочери, несмотря на ее далеко не детский возраст: — Ты сказала достаточно. Посмотри на мать и постыдись своего поведения. Марш в комнату! Маша смотрит после слов отца на любимую маму, и приходит осознание сказанного. В грудной клетке что-то болезненно сжимается. — Мамочка…! — Дважды повторять я не люблю, Мария, — вновь твердит голос отца. Маше не остается выхода как отправиться в свою комнату и хорошенько подумать о своем отвратительном, нет, омерзительным поведении. Вместо необходимой поддержки, она обвинила мать в неправильности любви и чуть ли измене. Какая же она глупая и просто ужасная дочь! Тем временем на кухне оставалась все то же количество людей, что и чуть раньше, но немного в другом составе. Александр подошел к жене, мягко сжал плечо, поглаживая, тем самым обращая ее внимание к себе. — Саш, я… Мужчина и сын видят состояние Лауры, которая была в шаге от слез, и их сердца сжимаются. — Мам, — зовет ее Егор и вновь сжимает ее руку, отдавая свою поддержку матери, которой та безусловно необходима. Лаура подзывает сына к себе, обнимает и, оставляя поцелуй на его макушке, произносит: — Иди к себе и прости за представление. Егор поджимает губы: — Не бери в голову. Главное, что ты счастлива, да, пап? Александр переводит взгляд от Лауры к сыну и от него снова к Лукиной. — Конечно. Ну все, давай. — Спокойной ночи, мам, пап. — Доброй ночи, — желает ему Лаура, и на кухне остаются лишь она и мужчина, севший рядом. — Не накручивай себя, успокоится, поймет, примет и извинится. Мы же семья, поддержим тебя. Лукина не может сдержать улыбки. — И еще раз, спасибо тебе, Саша, за все. И все происходит именно так, как и сказал Александр. Ранним утром, когда Лаура собиралась на работу, Маша подловила ее и заключила в объятия, в которых Лукина чувствовала себя нужной и все еще любимой дочерью. Она извинилась, приняла свою ошибку, но все еще с некоторой долей скептицизма, при этом желая счастья матери с ее любимой женщиной. Только дверь захлопнулась за ними, как Маша вымученно застонала и свалила с ног туфли, плетясь сразу куда-то внутрь дома. Лаура не могла просто не обратить внимание на чертовски сексуальный звук из рта любимой, но предпочла громко сглотнуть слюну и отправиться вслед за Третьяковой, уже успевшей завалиться на диван во весь рост, держа свою мурчащую кошку Фею на груди и поглаживая ту по шерсти. Лаура наливает из графина в стакан воды и сразу же выпивает содержимое. То ли успевшее разыграться в воображении желание, то ли духота в комнате сыграли роль. Она, также вымученная, расположилась в кресле, закидывая ногу на ногу, слегка покачивая. — Лаур, — доносится до слуха Лукиной. — М? Она открывает до этого прикрытые глаза и наблюдает за тем, как Мария, все еще прижимая свою драгоценную кошку к себе, принимает сидячее положение и смотрит на возлюбленную в ответ с нескрываемой улыбкой. — Может, примем ванну? Лаура улыбается ее предложению, добродушно посмеиваясь и уточняет: — Голова, спинка, ножки? — произносит она, усмехаясь. Мария, всего за секунду позволившая себе смутиться, отвела взгляд, но поспешила его вернуть на уже поднявшуюся Лукину. — Угу, — кивает Третьякова и получает копну светлых волос поцелуй, а на щеках чувствует теплое прикосновение рук. — Тогда готовься, я пока наберу воды. Когда Лаура уходит, Маше все-таки приходиться оставить Фею на диване, которая сопроводила хозяйку явным недовольным взглядом и, отвернувшись от той, свернулась в пушистый клубок, утыкаясь мордочкой в лапы. Мария умилилась картине и поспешила приготовить их с Лаурой халаты и полотенца. Когда уже комнате она стягивала с себя лишнюю одежду, например жакет и брюки, оставаясь в майке и нижнем белье, в спальню заходит Лаура, дабы уведомить Машу о том, что горячая ванная уже ждет их. Опираясь спиной о косяк, Лаура невольно окидывает успевшим оголодаться взглядом по женщине сверху-вниз и облизывает сухие губы. Мария, прежде не обратившая на Лауру внимания, застается той врасплох. — Ты так пойдешь? — охрипшим голосом спрашивает она блондинку. — Ну да. — улыбается широко Маша, не понимая, к чему ведет Лукина. — Кого мне стесняться или бояться? — вопрос оказался риторическим, но Лаура все равно закатила глаза, а приблизившись к Третьяковой, мягко взяла ее за запястья, потягивая по направлению к ванной. — Пойдем. Маша не противиться, лишь хватает их вещи и следует за женщиной. Оказываясь в ванной, Третьякова сначала оставляет на крючках халаты и полотенца, а, развернувшись, охает. Вода в ванной окрашивалась медленно, но завораживающе в нежно розовый цвет, а тепло к себе так и манило окунуться. Воздух заполнился запахом роз или ромашек — этого разобрать Маша уже не могла. Лаура, успевшая за это время избавиться от одежды, перекинула ногу через бортик и протянула в приглашающем жесте руку Маше, которая, облизнувшись и совсем быстро переведя дыхания, сняла себя остатки одежды и присоединилась к Лукиной, ложась к ней на грудь и найдя себе уютное местечко между ее ног. Теплая вода расслабляла, но еще большее наслаждение начали приносить круговые массирующие движения на голове. Маша блаженно прикрыла глаза, отдаваясь моменту, мысленно боготворя Лукину за ее не только шальные, но и умелые пальчики. Лаура, уставшая меньше Марии, была только рада помочь любимой отдохнуть. Подобное было их нередким ритуалом перед походом в спальню, где было два пути: продолжить ласки или в понимании лечь спать, тесно прижавшись друг к другу, чувствуя себя так намного спокойнее. После массажа кожи головы, Лаура собрала волосы Марии в высокий временный пучок, чтобы они не мешали дальнейшим действиям. Дыхание Лукиной опаляло сухую, еще не успевшую согреться кожу, блондинка от наслаждения подставила шею, и от такого заманчивого предложения Лаура, само собой, не могла отказаться, незамедлительно оставляя несколько долгих поцелуев на шее, плечах. Затем следует массаж плечевой зоны, и Маша не может держать голову, отдаваясь во власть рук Лауры. Ее слегка штормит, но Лукиной это никак не мешает, лишь забавляет. Следующее, что идет после — натирание спинки. Лаура берет слева от себя маленькую мочалку, вспенивает и начинает водить ею по молочной коже, которая спустя нескольких таких повторов краснеет, Лукина, извиняясь, оставляет поцелуй на левой лопатке и разворачивает Машу к себе лицом. Томный взгляд смотрит на нее. Рано. Осталась еще одна маленькая авантюра, которая еще больше раззадорит блондинку и доведет ее до исступления. Ножки. Аккуратные женские ножки, чуть ли не двадцать четыре на семь находящиеся в каблуках. Может, они и привыкли, но это не отменяло и того факта, что из-за нагрузки икры голени часто напрягались, а ступня порой и вовсе находилась в неудобных стенках. Третьякова лежит по другую сторону от Лукиной, затылком касаясь противоположного бортика ванны и изредка поглядывая за женщиной. Лаура по-тихоньку брала в воде то одну стопу, то вторую, нежно касаясь каждого пальчика и аккуратно массируя не только лодыжки, но и не забывала и про голени. Так она тянула Машу к себе, как канат. И та приближалась. Женские руки касались колен, мягко проводя по ним, затем шли почти невесомо по бедрам, пока Третьякова не оказалась впритык к Лауре, обхватывая ее талию ногами. Из-за сидящего положения Марии уже на бедрах женщины, грудь почти обнажилась, розовая вода не могла больше скрыть возбужденности в виде набухших бусинок сосков. Ничего удивительного, это их обычная реакция друг на друга, тем более на таком расстоянии их тел, тем более от близости в такой обстановке. Глаза они друг другу не спешат смотреть, понимая и помня, что на это у них есть много времени перед сном. Сейчас лишь желания и потаенные мечты, воплощающиеся в жизнь. Губы быстро находят другие, впиваясь в танце той страсти, которую они хранили несколько дней, а особенно сегодня. Языки, желая сплестись, необычайно долго не могли это сделать, врезаясь в чужие зубы, но женщин это, конечно, не останавливало. Они и не такое преодолевали. Руки ненасытно блуждали по спинам, талии и бедрам. Хотелось друг друга до безумия…! Они изголодались по чувствам, вызванным именно этими касаниями, этими далеко не скромными мыслями. И наконец-таки настал этот момент. Лаура перешла поцелуями от розовых губ до лебединой шеи и светлых ключиц, затем плавно путь перетек к груди, одаривая каждую полуокружность своим вниманием и приятными до мурашек и стонов, вырванных из рта Маши и словленными слухом Лукиной. Маша ерзала на бедрах женщины, одной рука сжимая ее плечо, стараясь не оставлять красные полумесяцы и царапины на любимой коже, другой забравшись в темные волосы, слегка оттягивая и сжимая, чему позволяла приличная длина. Меняться ролями они не стали, но и продолжать не хотели в изрядно успевшей остыть раскрашенной воде, вовремя остановившись. Обе женщины полдня и пищи в рот не положили, потому продолжение главного удовлетворения решили оставить на потом, а пока лишь их ждет одно, все еще тесное взаимодействие — принятие быстрого и незаменимого душа. Вскоре они ужинают, болтая о том, о чем не успели из-за быстро сменяющихся событий. Думали и гадали, какая из пацанок станет победительницей седьмого сезона и их мнение сошлись — Кира Медведева. Они замечали перемены в ее поведении и в словах. Однако финал еще не близко. После Лаура, по вопросу Маши, ведает ей и о делах агентства. Делится тем, насколько она гордится моделями, которые становятся востребованы не только в нашей стране, но и за рубежом, и Маша, желая выразить искренность и гордость за Лукину, обнимает её, опуская голову той на плечо, наслаждаясь компанией. Лаура рассказывает дальше, Третьякова задает уточняющие эмоции и получает ответы незамедлительные и четкие, больше узнавая не только о моделинге, но и о другой рабочей стороне директрисы «Школы Леди», модельный бизнес для которой был ее стезёй. Конечно, за время их отношений, они рассказывали и о прошлом друг друга: детстве, учебе и молодости, так как информации интернете обитало ничтожно мало, да и навряд ли достоверной. Так, Маша узнала, что Лаура пробовала себя в моделинге, но вовремя осознала, что его стандартам сама она не подходила — несчастные два сантиметра в росте, — потому немного позже она просто решила помогать другим девушкам показать себя в свете, и стала для них в роде некого наставника, как в «Пацанках». С годами работы в Grace Models становилось все меньше, Лукина продолжала периодически фигурировать в агентстве, по крайней мере, потому что все еще является директором и довольно значимым лицом в российской модельной индустрии. Она поделилась и строгим воспитанием, тернистым путем к тому, что сейчас она имеет. Маше рассказывать особо было нечего, кроме ранней смерти отца, любви бабушки с мамой и увлечении литературой, нагло захватившей ее сердце, но к которой она испытывала чувства не хуже, чем к Лауре. Вспоминала, что много раз посещала различные спектакли, выставки, музеи и постановки. Она жила этим. Лаура, конечно, упрекнула Третьякову, мол: «Как нечего?! Да ты же стала до чертиков культурным человеком!» — Но в слова была также вложена гордость и восхищение. Маша выразила свое ликование, говоря о любимых поэтах и произведениях. Они убирают со стола, откровенно забывая о том, что собирались делать некоторое время назад. Да сейчас им это и неважно. Главное, что рядом. Главное, что счастливы. ___ В рабочей суматохе никто не замечает, как наступает следующая неделя. Маша готовилась к вот-вот приближающемуся поэтическому вечеру. Количество участников-гостей и зрителей было обговорено еще месяц назад, как и билеты. Женщина проверяла все по очень много раз и, оставшись довольной, облегченно выдохнула. Сегодня она весь день дома, но, к сожалению, не Лаура, посвящающая сегодняшний рабочий день съемкам в агентстве. Мария старается не расстраиваться от окружавшего ее одиночества, потому успела приготовить обед и ужин, провести уборку везде, где было можно и почитать сценарий. Все шло так хорошо, но что-то не давало покоя, пока после усиленных раздумий не вспомнила о том, что испортило ее день. Вечер, к которому она так долго и усердно готовилась — не тот, который посвящен их с Лаурой отношениям. Мария огорченно сжимает губы в тонкую линию и расстроенная смотрит на ластящуюся к ней Фею. Без слов берет ту на руки, оставляя скрепленные листы с текстом на столике, и поглаживает мурчащую кошку по шерстке. Отчего-то становится легче, Маша успокаивается, но продолжает думать об годовщине. Она не сможет сказать и слова, если спросят, сколько та просидела в одном положении, уже не разглядывая животное, все еще покоящееся в руках, а пустым взглядом впиваясь в сценарий. Однако ее все же прерывает звук замка за спиной. Она не оборачивается, молчит и хмурится, но некоторое время спустя Лаура все-таки приблизилась к ней сзади, опустив ладони на напряженные плечи, подмечая это, и поцеловав любимую в макушку, успевая вдохнуть полюбившийся запах вишни. Кошка, лежащая в объятиях хозяйки, тоже не обращает внимание на пришедшую женщину. Лаура настороженно обходит диван и садится рядом, заправляя светлую прядь за ухо, видит выражение лица Маши, которая сразу же обращает внимание на Лукину. Она безэмоционально произносит, почти тихо: — Лаур, я все испортила. Растерявшись, Лаура не знает какой вопрос задать, и единственное почему-то, что может сейчас сделать, это приобнять, поддерживающе поглаживая спину. — В четверг у меня вечер поэзии. Лаура, это день нашей годовщины… И тут Лаура понимает, почему Мария в таком состоянии. Она ей дарит в ответ улыбку и спешит заверить: — Ничего страшного, Маш. И ничего не потеряно. Повторяю, это… — Я помню, но… — Третьякова осекается, будто бы боясь быть не понятной, думая, что Лауре неважно 'что, где и когда', у неё другие приоритеты, о чем размышлять блондинке было опрометчиво. Пропуская тихий вздох, она поворачивается лицом к любимой голубоглазой шатенке и со всей свойственной ей нежностью, которую отражают медово-кофейные омуты, лепечет: — Хорошо, я понимаю. Спасибо, Лар. — и оставляя на уголке любимых тонких губ поцелуй, спешно исчезает из поля зрения недоумевающей Лукиной в другой части дома. Больше они не касались этой темы. Маша, потому что зародила некого рода обиду внутри, что её желание отпраздновать и горящее желание побыть в этот замечательный день в их жизни вместе, вдвоём пререкается работой и не заинтересованно в этой, наверняка, думает Маша про Лукину, ерунде. А Лаура обдумывает все ранее сказанное и, жалобно еле слышно проскулив, взбросив взгляд вверх, в светлый потолок и помассировав виски, делает выводы о том, что необходимо срочно исправлять положение. Случилась, как бы они не хотели этого признавать, молчаливая ссора, вызванная то ли, действительно, какой-то ерундой, то ли весомым звоночком о наличии растущей холодности в их отношений и, конечно, этого признавать не хотелось совершенно никак. Остаток вечера проходит в невидимом между ними напряжением, отчего Маша волновалась все больше, а Лаура, так сказать, «обдумывала свое поведение» и думала как сделать лучше для обеих. И только перед сном, как ни в чем не бывало, целует в макушку, щеки и шею, вкладывая в касания губ извинения… Проходит еще пара дней, и наступает долгожданный четверг, утро и день которого проходит у Марии в тишине и полном одиночестве. Вторая половина постели опустела с раннего утра, оставляя сразу же внутри груди неприятный осадок, заставляя ангельские лицо невольно нахмуриться и хмыкнуть. В доме больше ни души, за исключением любимой и глубоко понимающей кошки — Феечки, увидя которую, Маша сразу же заключает в объятия, вызывая у той тихое мурлыканья. После последовал спокойный завтрак и подготовка к вечеру, обещающем пройти, как и всегда, на 'ура'. Иначе просто и быть не может. Не торопясь собравшись и без пробок добравшись до места мероприятия, Мария, как в первый раз, ощущает некоторое волнение. Стоя недолго на улице недалеко от входа и парковки, она успокаивается, наслаждаясь холодным московским воздухом, и вскоре присоединяется к коллегам, продолжая завязанную ими беседу в ожидании прихода зрителей в зал. Большое пространство, оборудованное освещением и мультисистемой, а также огромным количеством мест для гостей. Присутствовало незначительное эхо. Главным, несомненно, что приковывало внимание, после самой Третьяковой, разумеется, была довольно обширная сцена, на которой стояла пара-тройка стоек с микрофоном и столько же стульев и маленьких тумбочек, больше походивших на столики. Совсем скоро зал заполнился неимоверным количеством людей, которое составляло больше привычных чуть больше трехсот человек. Это пугало и не могло не радовать. Мария даже гордилась, что молодёжи стала интересна литература, а ведь именно это поколение составляло больше половины собравшихся. Постучав пару раз по микрофону для проверки звука, на сцене стояла вместе с коллегами и сама Мария, искренне улыбаясь всем пришедшим. Они и кричали её имя, выражая благодарности и любовь к ней, они и еле слышно визжали, вероятно, по-настоящему радуясь её появлению и всех остальных ведущих. — Добрый вечер, дорогие друзья! — только и успевает сказать она, как начинает смеяться от действий фанатов, неравнодушно кричачих ликования. — Мы рады вас видеть на встрече нашего поэтического клуба. И надеемся, что вы останетесь под приятными впечатлениями от нее! Вот такие добрые слова выразила Третьякова, не переставая улыбаться и обмениваться парами фраз с коллегами. Так, прошла сначала очередная лекция о теме данного мероприятия, во время которой именно Мария своим чувственным голосом читает стихотворения и уже вместе с друзьями комментирует образы, действия, в целом специфику произведения. Пришедшие гости, ранее атаковавшие Третьякову вниманием, молчали и внимательно все слушали, иногда посмеиваясь от шуток ведущих, общающихся в такие моменты в неформальной атмосфере. Изредка же главными героями становятся и зрители, если находятся добровольцы. Не успели все присутствующие и глазом моргнуть, как и сама Мария, и по завершении мероприятия в зале все-же стали доноситься шепотки… Проходит около трех или четырех с половиной часов. Пришло время подводить итоги и сделать невообразимое. Блондинка уверенной походкой от бедра проходит к центру сцены и произносит, обращая на себя внимание в всего зала: — Друзья, наш вечер, к сожалению, подошёл к концу, потому с разрешения своих коллег, — она делает акцент, полуоборачиваясь к другим ведущим, согласно кивающих, — мне бы хотелось прочитать стихотворение Игоря Северянина, моего любимого поэта, — проводит взглядом по залу, замечая странное движение в толпе. — Посвящаю его человеку, который очень близок мне и которым я дорожу. И Мария, скинув с плеч невидимый груз, выразительно читает…

Если вы встретите женщину тихую,

Точно идущую в шорохах сна,

С сердцем простым и с душою великою,

Знайте, что это — она!

Если вы встретите женщину чудную,

Женщину, чуткую, точно струна,

Чисто живущую жизнь свою трудную,

Знайте, что это — она!

А ещё большей эмоциональности она вкладывает в последнюю строфу.

Если увидите вы под запискою

Имя прекрасней, чем жизнь и весна,

Знайте, что женщина эта — мне близкая,

Знайте, что это — она!

Ещё прямее и некуда! По залу разрозились бурные аплодисменты и крики, имя из которых Маша услышала, наверное, с раза третьего, потому что впала в ступор из-за его владелицы, стремительно обходя толпу, быстро освобождают ей дорогу, несущую в руках огромный букет цветов. — Лаура! Кто это? Лукина! Это же Лаура Альбертовна! Они вместе? Она здесь?! Что между ними?! — вот, что доносилось оттуда. Маша только открывает и закрывает рот, с удивлёнными в неверии глазами, стоя на сцене как столб, тем временем к ней приближается и сама Лаура, смущённо улыбаясь, прикусывая то верхнюю губу, то нижнюю. Находясь к блондинке совсем близко, она передаёт ей до безумия очаровательный букет из малиновых лилий, красных к основанию и белых от кончиков и алых роз. Маша выходит из ступора, ахая от представшей перед ней красоты, и дарит Лукиной после ее объятий поцелуй в уголок губ, а после облизнув губы. В зале неверящие глазам возгласы и аплодисменты и даже вспышки камер. Но женщинам в моменте стало абсолютно плевать. Как вдруг Лукина оглядывается на гостей, загадочной им посылая улыбку, зачем вновь поворачивается к Маше, которая замечает шевеление в кармане строгих брюк шатенки. Она догадывается, но все еще не верит… Лаура достаёт нужное и приседает слегка, открывая маленькую красную коробочку, внутри красовалось кольцо из белого золота. — С годовщиной, дорогая! Зал заполняется восхищенными криками и визгами, а Мария, смущенная, стоит, прикрыв рот рукой, и смотрит на любимую. Она переводит взгляд с кольца на голубые омуты и обратно. Она не может и вымолвить и слова. А Лаура терпеливо ждёт. Она знает ответ. Не к чему переживать. — Вот это да! Какие милые! Мария, соглашайтесь! Это же Лукина? Ну что же вы молчите? — доносилось до ушей Лауры. Она, в свою очередь, не могла отвести глаз от медово-карих бездн. Она держала на губах искренную улыбку, молчаливо поддерживая блондинку, которая, кажется, все-таки приходит в себя. Пара секунд и Мария легким жестом заставляет Лауру принять ровное положение стоя и дарит глубокий, благодарственный и трепетный поцелуй, обнимает и шепчет на ухо шатенки: — И тебя с годовищной, любимая. У меня тоже есть для тебя подарок. Даже два. И слегка отстраняется, глядя в лицо Лауры, которая будто бы даже смутилась. — Ты — лучший подарок в моей жизни, Маш. Ты будешь мой женой? — она спрашивает еле слышно, отчего непонимающий шёпот за спиной увеличивается. Маша легко смеётся, слезы готовы литься рекой. — Брось, я давно твоя жена. Однако, если ты хочешь 'долго и счастливо', я готова ради тебя на все. — Мне неважно, есть ли штамп в паспорте. Думаю, достаточно того, кем ты друг друга считаем. К тому же, старые уже. — Ерунда. Я люблю тебя любой, — улыбается её ангелочек. — Это ещё все прелести старения ты не вкусила, — Лукина смеётся, закатывая глаза, её смеха подхватывет вторая женщина. После Мария оглядывает любопытные толпы зрителей и смущённо отводит взгляд. Лаура замечает это и действует: — Домой? — Ты читаешь мои мысли. Мария прощается с улыбчивыми коллегами, забирает вещи и возвращается к Лукиной. Приобняв жену за плечи, Лаура ведёт её за собой к выходу, параллельно улыбаясь присутствующим и махая им рукой. Когда пара оказывается в машине, Мария оглядывает свои руки и не находит на него украшения. — Лаур? — с ноткой возмущения обращает она внимание жены на себя. — Ты ничего не забыла? Шатенка понимает к чему клонит любимая и спешит исправить положение. Достаёт ту самую коробочку и на безымянный палец протянутой руки блондинки одевает кольцо, ослепительно сверкающее под ярким светом. — Жена, — гордо произносит Мария, глядя на возлюбленную. Их пальцы рук переплетаются в замок, который целует Лаура и повторяет с восхищением: — Жена…