Часть 1
26 декабря 2024 г., 21:20
По дороге в дом Нэнси Стив задыхается.
В кои-то веки рядом с ним не сидит пассажир — Дастин и Лукас расположились по обе стороны от Макс на заднем сиденье и держат её за руки. В наушниках Стив слышит голос Кейт Буш — тихий и почти раздражающий, только вот раздражаться на него не может, ведь эта женщина только что помогла спасти Макс жизнь. Если он когда-нибудь встретит её, то готов будет буквально присягнуть ей на верность.
Они просидели на кладбище дольше, чем следовало, после того как Макс рухнула обратно на землю. Солнце уже зашло, и у Стива затекли ноги, но у него не хватило смелости отпустить её, он был слишком напуган, чтобы убрать руки с того места, где они крепко лежали на спине Макс и плече Лукаса, пока Макс не нарушила молчание.
— Нам пора возвращаться, — сказала она мягче, чем Стив когда-либо слышал. — Пока Нэнси и Робин не забеспокоились.
И конечно же, она беспокоилась обо всех остальных, а не о себе, но они втроём всё равно подчинились, высвободились из объятий друг друга, подобрали разбросанные кассеты и, ведя Макс за собой, спустились с холма к машине Стива. Быстрый разговор с Нэнси по рации подтвердил, что Макс была права — девушки волновались, но, должно быть, услышали хриплый голос Дастина, потому что кричать на них не стали. Только договорились встретиться в доме Уилеров.
И теперь Стив вёз их туда, как и обычно. Всегда нянька, всегда шофер, всегда груша для битья.
За исключением тех случаев, когда он не мог исполнить все эти роли.
Он сжимает пальцы на руле и бросает ещё один взгляд в зеркало. Такими темпами он разобьётся, не доехав до Нэнси. Но он ничего не может с собой поделать: каждый раз, оглядываясь назад, он боится, что глаза Макс закатятся, белки победят синеву, и она сломается у него на глазах, прежде чем они успеют попытаться её спасти.
Однако сейчас она снова в порядке. Её голова склонена к Лукасу, пальцы крепко сжимают руки обоих мальчиков, а глаза безучастно смотрят в окно. На её щеках следы высохших слез, краснота ещё не спала полностью, но голубой цвет превалирует, сияя под каждым уличным фонарем, мимо которого проезжает Стив.
Он дрожаще выдыхает, стараясь сделать это как можно тише, и возвращает внимание к дороге, выезжая на улицу Уилеров и тормозя у подъезда. Машина Нэнси уже стоит там — они с Робин не сообщили им ничего о том, что нашли в психушке, но никто из них и не потрудился спросить.
— Нам нужно пройти через гараж, — бормочет Дастин, и Стив не стесняется признаться, что подпрыгнул от радости. Всю дорогу дети хранили гробовое молчание. — Чтобы миссис Уилер не спрашивала, что случилось.
Эта женщина не обделена интуицией, вот уж точно. К тому же, Стив понимает, что выглядят они все так, будто только что прошли через эмоциональный ад, потому что так оно и есть, и она этого так просто не оставит. Поэтому он кивает и выключает двигатель, оставаясь некоторое время в машине, чтобы размять шею и отдышаться. Дети вылезают с заднего сиденья и тесной кучкой идут к дому, а Стив секунду смотрит им вслед, всеми силами пытаясь не заплакать. Не сломаться.
Даже когда детишки рыдали на кладбище, он держал себя в руках. Конечно, несколько слезинок всё же вырвались наружу. И, конечно, после всего этого дерьмового шоу он несколько раз выдохнул со словами «Господи, слава Богу». Но не сломался, потому что он был взрослым.
Он был взрослым и оказался совершенно бесполезным для неё, когда она действительно нуждалась в нём.
Ребятня останавливается на полпути к дому, и Стив, моргнув, быстро оглядывает двор, пытаясь понять, что их остановило. Там ничего нет — несколько игрушек Холли и садовые принадлежности, которые, должно быть, оставила миссис Уилер, но ничего необычного Стив не замечает.
Когда он оборачивается к детям, все они уже выжидающе смотрят на него.
О.
В горле встаёт комок, и он издаёт еще один вздох, прежде чем вылезти из машины и изобразить на лице слабую улыбку.
— Что, уже так сильно соскучились по мне? — пытается пошутить он.
На лицах Дастина и Лукаса мелькает улыбка, но Макс остаётся невозмутимой, и её глаза изучают его так, что ему хочется зажмуриться. Он обхватывает троицу свободной рукой, прижимая кепку Дастина к его вьющимся волосам.
— Ну-ка, неудачники, пойдёмте посмотрим, что там выяснили Нэнси и Робин.
Он шагает впереди них, сдерживая улыбку, и толкает дверь, которая ведёт из гаража на кухню и прямо в подвал. Стив слышит звук телевизора в гостиной и понимает, как же правильно они сделали, что не пошли через парадную дверь.
— Это Стив и остальные! — кричит он в направлении старших Уилеров, зная, что Нэнси, скорее всего, сказала им, что они приедут. — Направляемся вниз!
— Чувствуйте себя как дома, дети! — восклицает миссис Уилер, и в это же время Стив слышит, как мистер Уилер ворчит:
— Разве не у этого парня есть особняк, в котором они могли бы разместиться?
Некоторые вещи действительно никогда не меняются.
Когда Стив поворачивается к двери в подвал, дети уже спускаются по лестнице, и он передёргивает плечами, закрывая глаза и потирая затылок. Он одновременно готов проспать целую неделю, но при этом не спать больше никогда.
Он спускается за ними вслед и добирается до лестницы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нэнси осматривает детей, а затем крепко обнимает Макс. Он не знает, что Дастин рассказал им о произошедшем, хотя, конечно же, основные моменты они уже знали, потому что были рядом, когда Макс узнала, что её ждёт смерть. Но им не пришлось наблюдать, как это происходит.
— Сегодня мы будем на стрёме, — объявляет Нэнси, взяв на себя ответственность. Стив так благодарен ей за организованность — ему проще делать, чем заниматься продумыванием стратегий. — Я начну и...
— Нет — я, — перебивает Стив, не задумываясь.
Все оборачиваются, чтобы посмотреть на него, и он уже жалеет, что вызвался. Стив сглатывает и заставляет свои руки оставаться неподвижными, скрестив их, чтобы скрыть дёргающиеся пальцы.
— Я не устал, — лаконично добавляет он. Это отчасти ложь, но в то же время и чистая правда.
Нэнси хмурится, как и Робин, но вопросов не задают.
— Ладно. Итак. Сначала Стив, потом я, потом я разбужу Лукаса, потом будет Робин, а затем Дастин, у вас будет утренний дозор.
— Мне не нужно, чтобы за мной следили, — ворчит Макс, пусть на душе у неё скребут кошки.
Нэнси поворачивается к ней, и Стив ещё никогда не был так рад её присутствию — она умеет обращаться со словами гораздо лучше, чем он.
— Я знаю, — говорит она, поднимая руки вверх. — Но это просто мера предосторожности на случай, если он вернётся за тобой.
Рот Макс кривится, она явно недовольна, но спорить перестаёт. Вместо этого она присоединяется к остальным, обустраивающим подвал к ночи: Нэнси и Дастин бегут наверх, чтобы захватить дополнительные одеяла и подушки, Робин и Стив переставляют диваны и кресла, а Макс и Лукас перебирают то, что осталось после последней кампании.
— Ты в порядке? — спрашивает Робин, когда они со Стивом придвигают диван поменьше к большому. Никто не говорит этого вслух, но Стив чувствует, что никто из них не хочет быть далеко друг от друга этой ночью.
Стив кривит губы, зная, что выглядит от этого ужасно. Он не любит душещипательных разговоров, особенно когда не находится под воздействием наркотиков или под угрозой смерти.
— Жить буду, — бормочет он.
— Дерьмовый ответ, — замечает она, но не давит.
На часах ещё только десять и заваливаться спать сейчас рано, но Стив видит усталость на лицах каждого. Нэнси и Робин вкратце рассказывают им о том, что узнали в психиатрической больнице, но затем их голоса понемногу стихают. И только когда Дастин начинает по-настоящему дремать, Стив без предупреждения выключает ближайшую к нему лампу. Затем он встаёт и двигается по подвалу, выключая один источник света за другим.
— Ты можешь...
Услышав голос Макс, он оглядывается на неё в теперь уже тусклом освещении подвала. Её голубые глаза блестят. Всё ещё голубые. Она поджимает губы.
— Можешь оставить этот?
Стив немедленно кивает, отходя от ванной. Когда он опускается на своё место и обнаруживает Дастина рядом с собой на полу, а Лукаса, свернувшегося калачиком на подставке для телевизора позади него, он приподнимает бровь.
— Ребята, вы хоть представляете, как вам будет больно, когда вы проснётесь? — бормочет он.
Дастин хмыкает, его голос грубоватый от сна.
— Другое кресло слишком далеко.
Лукас бормочет что-то в знак согласия, а Стив с подозрением смотрит на стулья, стоящие в пяти футах от них. Но не настаивает, потому что если дети хотят быть ближе друг к другу, то он не собирается заставлять их двигаться с места.
— Разбуди меня через два часа, — говорит Нэнси, и Стив хмыкает, скрестив руки на груди. Её бровь изгибается. — Два часа, Харрингтон.
— Да, да.
Менее чем через тридцать минут все вокруг уже храпят, и Стив опускается в кресло, сосредоточившись на голосе Кейт Буш, доносившимся из наушников Макс. Она в порядке. С ней всё хорошо.
А что, если бы не было?
Стив сглатывает, закрывает глаза и делает вдох. Она в порядке.
А ведь чуть раньше ни о чём таком и речи не шло. Он чуть не потерял её. Он отвечает за неё. Она его ответственность.
Но это ведь не так. Он не их нянька, ему не платят — он сам выбрал себе эту роль, так что на самом деле Макс — не его ответственность.
Какой же ты придурок, Харрингтон.
Она в порядке.
Если бы она умерла, это была бы твоя вина.
Она в порядке. Лежит прямо здесь, грудь равномерно вздымается и опускается, лоб слегка наморщен в свете ванной комнаты.
Ты не смог спасти её. Ты мог её потерять.
Стив сглатывает и проводит руками по волосам, задевая ногтями кожу головы. В груди становится тесно. Лёгкие горят. В горле появляется сильная болезненность. Он шевелит конечностями, и от его движений кресло скрипит.
Она могла умереть на твоих глазах. На глазах у Дастина и Лукаса.
— Эй, заткнись, — как можно тише шепчет Стив.
Он не знает, был ли этот голос в его голове Векной или его собственной совестью, или каким-то причудливым сочетанием этих двух вещей, но это неважно. В любом случае это сводит его с ума.
По сути, это твоя младшая сестра. А всё, что ты сумел сделать — нажать кнопку воспроизведения на маленьком кассетном проигрывателе.
Стив резко встаёт и отходит от спящей оравы, прижимая обе руки к лицу и переводя дыхание. Затем поворачивается к ним, наблюдая за всеми в свете ванной комнаты, и прислоняется спиной к стене. Проводит руками по лицу и кладёт их на шею, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. Стив делает ещё один дрожащий вдох.
Она здесь. Идея с Кейт Буш сработала (Спасибо, Кейт Буш!). Что бы ни случилось с её телом в Изнанке, в реальном мире не отразилось на ней, по крайней мере, как он видит. Эмоционально она изранена, но ведь так сейчас происходит со всеми? Но она в порядке. Она жива. Стиву не пришлось приносить её изломанное тело матери.
К горлу поднимается желчь. Он слышал, как Нэнси и Эдди описывали тела Крисси и Фреда — искривлённые конечности, сломанные челюсти, жестоко обезображенные глаза. Против своей воли он переводит взгляд на Макс, и образ сломанных конечностей накладывается на её здоровое тело.
Только представив это, он задыхается, разворачивается на пятках и зажимает рот рукой. Борясь с позывами рвоты, он позволяет слезам пролиться по щекам.
Он должен быть грушей для битья. Должен терпеть за этих детей побои, пусть даже на самом деле это не его работа, пусть на самом деле он не их нянька, пусть никто не возлагает на него эту ответственность, кроме него самого. Но это его дети. Его дети.
И он не смог помочь ей, когда она нуждалась в нём больше всего.
Он мог только стоять и кричать до хрипоты в горле.
Он бросает ещё один взгляд назад — и зря, потому что на этот раз его взгляд останавливается на её лице, и всё, что он видит, — безглазую голову.
Стив бросается в ванную, захлопывает за собой дверь, насколько хватает сил, не закрывая её по-настоящему, а затем опускается над бачком унитаза, и слёзы текут с новой силой, когда из желудка не выходит ничего, кроме кислоты. Он не ел весь день, ему нечем опорожнить желудок, и он отчаянно желает, чтобы это было не так. В животе неприятные спазмы, а в груди жжёт.
Она в порядке, она в порядке, она в порядке.
Это его дети.
Он издаёт дрожащий всхлип и прижимается лбом к холодному фарфору унитаза. Это его дети, и если они погибнут на его глазах, он никогда себе этого не простит.
Вот чёрт, сейчас же его очередь!
Стив стонет и поднимается на ноги, дрожащими пальцами ухватившись за плитку стены. Он тратит всего секунду на то, чтобы побрызгать водой на лицо и провести ею по рту, чтобы смыть едкий привкус рвоты, а затем тяжело прислоняется к дверной раме, осматривая подвал.
Дастин сжимает в руках диванную подушку, прижав подбородок к груди. Лукас медленно сползает со стойки с телевизором. Робин свернулась калачиком на кофейном столике. Нэнси лежит на диване поменьше, а Макс...
У него перехватывает дыхание. Макс нет там, где он её оставил.
Он почти впадает в панику, почти кричит от отчаяния, и тут его ушей достигают слабые звуки голоса Кейт Буш. Близко.
— Стив?
Повернувшись, он видит, что справа от него стоит Макс, на шее у нее висят наушники, а глаза насторожены.
— Что ты тут делаешь? — выдавливает он, крепко цепляясь за дверь.
Она издаёт слабый смешок.
— Ты что, думаешь, я действительно могла заснуть?
— И то верно, — бормочет он и поворачивает голову, чтобы опереться на руку, упираясь всем телом в дверной проём. Он снова запускает руку в волосы и тяжело вздыхает.
— Можешь оказать мне услугу? — шепчет он, поморщившись от того, что его голос сорвался.
Когда он смотрит на Макс, то видит, что её лицо растянулось в удивлении, пока она возится со шнурком наушников.
— Наверное?
Он проводит рукой по челюсти, чувствуя, как глаза снова слезятся.
— Позволь мне в следующий раз набить морду этой твари.
Она издаёт крошечный смешок, но радости в нём мало.
— Это он тебя побьёт, — пытается отшутиться она, но он слышит боль в её голосе.
— Лучше пусть это буду я, чем ты, — хрипло произносит он.
Через несколько секунд она уже обнимает его за талию, уткнувшись лицом в его торс. Стив послушно опускается на колени и крепко обнимает её, как хотел с тех пор, как она объявила в кабинете психолога, что она — следующая жертва Векны. Он проводит пальцами по её спутанным волосам и жмурится. Её руки путаются в его кофте, а жёсткий пластик плеерного устройства неудобно прижимается к его бедру, но сейчас это, наоборот, успокаивает.
— Ни одного из вас, маленьких засранцев, не потеряю, — бормочет он себе под нос. — Не в мою смену.
— Знаю, — говорит она.
Её голос звучит так уверенно, несмотря на дрожь, как будто она верит ему — как будто доверяет. Конечно, Стив, наверное, уже дюжину раз спасал их всех. Конечно, он принимал удары за ударами, стремясь, что никому из них не досталось. И конечно, он всегда заканчивал эти адские приключения окровавленным и разбитым — и скорее всего, так закончится и это. Но услышать признание, услышать, что она ему поверила, услышать, что его дети знают, что он готов принять эти удары на себя в любой день недели, в любую секунду, в любой момент?
Это ломает все оковы, которыми Векна мог когда-либо сковать его, и заставляет его совесть прекратить свои насмешливые тирады.
— Люблю тебя, салага, — шепчет он, прижимаясь к ней ещё крепче.
Она утыкается носом в его плечо, и в его ушах начинает звучать голос Кейт Буш.
— Если бы я только мог, я бы заключил сделку с Богом и попросил бы его поменять нас местами.
Каждый раз. Он бы занимал их место каждый раз, пусть это и было бы последнее, что он бы сделал.
— Я тоже тебя люблю, придурок.
