Paths of Strays and Swords

Пролог       Поначалу никто не заметил, как в привычном человечеству мире начали происходить странные события. Люди продолжали жить своей обычной жизнью, не придавая значения неожиданным катаклизмам. Выпавший посреди лета снег воспринимали как аномалию, сильные тайфуны и землетрясения — как очередной удар стихии, который вполне вписывался в концепцию глобального потепления. Даже когда в некоторых регионах наблюдали резкие перепады температуры или замершие на полпути грозовые тучи, в головах большинства возникали простые объяснения: природные явления, пусть и необычные.       Всё изменилось, когда о себе во всеуслышание заявил профессор Виктор Стрельников — астрофизик, посвятивший жизнь изучению космических явлений. Во время тестирования своего нового прибора, предназначенного для фиксации малоизученных форм космического излучения, он обнаружил странные колебания. Сначала Стрельников решил, что это ошибка оборудования. Однако повторные замеры подтвердили тревожные выводы: Земля подвергается воздействию неизвестного излучения, которое словно «разбалансировало» её привычные законы.       Излучение, невидимое человеческому глазу, оказалось разрушительным на более фундаментальном уровне. Участки пространства и времени вокруг Земли начали терять стабильность, будто кто-то извне дёргал за соединяющие их нити. Оно действовало хаотично, оставляя учёных в замешательстве. Аномалии множились, и в какой-то момент объяснить их случайными природными изменениями стало невозможно.       Пока в академических кругах кипели ожесточённые дебаты, новое явление получило имя: «излучение Стрельникова». Чем больше данных собирали исследователи, тем очевиднее становилось: всё, что происходило, не укладывалось в привычные законы мира.       Ещё больший переполох вызвали выводы последующих анализов — за последние несколько месяцев с планеты бесследно исчезли сотни, если не тысячи людей. Сначала эти цифры пытались скрыть, списывая трагедии на криминал, побеги, стихийные бедствия, но слишком многое указывало на обратное.       В новостях всё чаще появлялись фотографии пропавших, их имена шёпотом передавали в очередях и переполненных метро, а социальные сети наполнились тревожными историями — голосовыми сообщениями, которые обрывались на полуслове, и видео, где человек, снимающий ночной город, внезапно исчезал из кадра. И чем больше накапливалось свидетельств, тем сильнее холодил людей тот факт, что никто не знал, что именно забирает их близких, и есть ли у пропавших хоть малейший шанс вернуться.       Мир начал замирать в страхе. Улицы пустели, с наступлением темноты города словно вымирали. Люди запирали двери и окна, превращая дома в мнимые крепости. Те, кто не боялся говорить вслух, называли происходящее «вторжением невидимой тьмы» или и вовсе концом света.       Однако излучение Стрельникова ничего не приносило извне. Теоретически, на месте пропавших людей не должна была возникнуть пустота, но реальность была другой: никто и ничто не приходило на их место.       Один из молодых физиков, амбициозный учёный Элисей Траут, первым выдвинул теорию, которая повернула научное сообщество в хаос. Он предположил, что излучение, действуя как своего рода маятник, создаёт точки столкновения между Землёй и другими измерениями — параллельными мирами, о существовании которых учёные до сих пор могли спорить до хрипоты. В такие моменты, которые он назвал «провалами», часть людей затягивало в чужие реальности. Климатические катастрофы — ураганы, землетрясения, снежные бури летом — стали побочным эффектом этих столкновений.       Сначала идею Траута встретили скептически. Гипотеза звучала безумно даже для мира, который уже столкнулся с необъяснимым. Но когда он и его команда создали прибор, способный фиксировать участки повышенной активности излучения, сомнения рассеялись. Устройство могло прогнозировать примерные районы и время появления новых провалов. Хотя точность была далека от идеальной, эта информация стала первой попыткой защитить человечество от неизвестной угрозы.       Мировые власти не стали медлить. Были введены строгие меры безопасности, включая комендантский час и запрет на нахождение в открытой местности во время прогнозируемой активности провалов. В экстренном порядке разработали систему оповещения, чтобы жители успели укрыться, как только появлялась угроза. Но страх уже укоренился в сознании людей: привычный мир трещал по швам, и никто не знал, что ждёт впереди.

***

      Последние месяцы Бан Кристофер Чан увлечённо сочинял музыку. Идея создать идеальный плейлист для тренировок в спортзале, в котором он пропадал часами последние пять лет, постепенно превратилась в нечто большее. Теперь, сидя за компьютером допоздна, он искал вдохновение в звуках, ритмах и мелодиях, соединяя их в динамичные треки.       Очередной вечер не был исключением. Погружённый в процесс, он не сразу обратил внимание на уведомление, вспыхнувшее на экране телефона. Лишь когда поднял голову, заметил несколько пропущенных сообщений, среди которых было объявление о комендантском часе и предупреждение об угрозе провалов.        — Чёрт! — выругался Чан, глядя на часы. Схватив ключи от мотоцикла, он поспешно натянул куртку и выбежал из спортзала.       Спеша домой, он решил срезать путь через узкие улочки, где обычно не было большого потока машин. Тёмные здания мелькали по сторонам, пока мотоцикл мчался по извилистой дороге. Чан чувствовал, как адреналин разгоняет кровь, когда впереди вдруг начали мерцать странные огни.        — Что за… — не успел закончить он, как перед ним разверзлась темнота, затянувшая его внутрь.       Давление обрушилось на тело мгновенно. Кислород будто выдавило из лёгких, а перед глазами всё поплыло. Чан судорожно попытался вдохнуть, но каждый глоток воздуха резал горло, а грудь словно сдавило стальными обручами, не позволяя дышать. В ушах нарастал гул, и в какой-то момент мир вокруг словно сжался в точку и погас.       Первым, что пришло к нему при пробуждении, были звуки: шелест листвы, пение птиц и отдалённый шум воды. Это было странно, потому что Сеул, как и любой другой мегаполис, никогда не был таким тихим. Чан осторожно открыл глаза, сразу зажмурившись от яркого света.       Под пальцами он чувствовал что-то мягкое. Как будто трава, но откуда бы ей взяться в густонаселённом районе столицы? Не бетон, не кафель, а мягкая, чуть влажная трава, источающая ни с чем не сравнимый, приятный, сладко-свежий аромат, так резко отличающийся от тяжёлого воздуха большого города.       Чан медленно сел, пытаясь отдышаться, и только тогда заметил странную лёгкость в теле. Лёгкость, которая мгновенно насторожила, показавшись неправильной. Посмотрев на свои руки, он поражённо застыл, отказываясь верить в то, что видели его глаза.       — Что за ерунда, — прошептал он, разглядывая тонкие пальцы.       Паника поднималась медленно, липкой волной. Он резко провёл ладонями по лицу, плечам и груди, цепляясь за малейшие знакомые черты, и с ужасом осознавая, что их не было.       Его руки, сильные и мускулистые, превратились в руки подростка, а мелкое, тощее тело явственно отличалось от того, что он привык видеть в зеркалах спортзала.       Сумбурные мысли, подобно вихрю, проносились в голове, но внезапно их прервал шум шагов. Чан замер, глядя в ту сторону, откуда доносились тихие голоса. Из-за деревьев появилась группа людей, одетых в длинные белые балахоны. Мечи за их спинами сверкали на солнце, а на лбах красовались узкие ленты. Чан невольно подумал, что попал на съёмки какого-то исторического фильма, но их серьёзные лица и плавные движения выдавали не актёров, а людей, привыкших к подобной одежде.       Это были молодые парни, по виду едва ли достигшие совершеннолетия. Заметив Чана, они сразу же прервали разговоры, остановились невдалеке и сделали серьёзные лица. Один из них, юноша с идеально ровной осанкой и длинными волосами, вышел вперёд и заговорил.       — Ты кто такой? — спросил он на незнакомом языке.       Чан услышал странную речь и поначалу ничего не понял. Но тут же, как будто из глубин сознания, пришло её значение. Это было похоже на задержку в переводе, как в пиратских фильмах с любительской озвучкой.       — Я, — Чан медленно поднял руки в знак того, что не представляет угрозы. — Кажется, я заблудился.       Странный юноша бросил быстрый взгляд на товарищей, и те зашептались между собой. Чан поймал обрывки слов, в которых смог разобрать лишь «не местный», «странный», «подозрительно».       — Что ты делал вблизи Облачных глубин? — продолжил допрос юноша, чуть нахмурившись. Его взгляд мог бы выглядеть грозным, но совсем юное лицо сглаживало впечатление.       От всей абсурдности ситуации и странности того, что он видел перед глазами, у Чана ощутимо кружилась голова.        — Облачные что? — переспросил он, растерянно глядя на стоявшего перед ним парня. — Послушайте, я ничего не понимаю. Просто… помогите мне разобраться, где я и как попасть домой.       В это же время к ним приблизился другой юноша и что-то прошептал первому говорившему. Тот согласно качнул головой и жестом предложил Чану встать.        — Пойдём с нами. Пусть глава ордена решит, что с тобой делать.       Чан, не вчера родившийся, не спешил доверять первому встречному, поэтому какое-то время колебался. Но по сути, что у него не было особого выбора. Если это странный сон, то когда-то он всё же закончится. А если реальность… что ж, сражаться голыми руками с людьми, вооружёнными явно не бутафорскими мечами, было однозначно плохой идеей.        С трудом поднявшись, Чан пошатнулся от накатившей слабости, однако, взяв себя в руки, последовал за странными юношами. Через несколько минут они достигли массивных ворот, ведущих в величественный комплекс зданий, утопающих в зелени. На высокой арке было выгравировано что-то на неизвестном языке.        — Это… Облачные глубины? — спросил Чан, затаив дыхание.        — Да, — коротко ответил один из парней, толкнув створку.       Сделав глубокий вдох, Чан шагнул внутрь. Так началась ег      о история в новом неизвестном мире.