Не считаюсь с наркоторговцами

Изначально Тони был идельным увлечением. Оставался обычным парнем с огромными мечтами. Конни привлекло в нем то, что он держал свое слово. Смотря на него, Корлеоне вспоминала отца… Они целовались втайне от Майкла, танцевали до упаду в маленьких барах, вели себя, как влюбленные подростки. Конни держалась за Тони и позволяла за собой ухаживать. Его не интересовала ее семья и многочисленные связи. Они, лежа рядом друг с другом на кровати, после приступа страсти, курили одну сигарету на двоих и не заглядывали в будущее. И однажды пришел его лучший друг, зовя на дело. Конни подобралась. Поняла, что совсем не разбирается в мужчинах. — Куда ты? — Я скоро, — быстро целуя ее в губы, произнес Монтана. Конни все чаще замечает в нем некоторые странности и однажды находит пластиковый пакет с белым веществом, который бросает ему в лицо. — Ты наркоторговец! — злилась Конни. Монтана спокойно воспринял ее истерику, крепко взял за руки и прямо в глаза процедил, остужая гнев так, словно Дон Корлеоне восстал из могилы: — Женщина, не вмешивайся. — Мой отец всегда говорил, что наркотики не доводят до добра… — еле-еле промычала Конни. Тони поцеловал ее. — Ничего не бойся. Она пыталась скрыть свою связь с Монтаной. Но однажды ее к себе вызвал Майкл, с деланым сожалением произнеся: — Твой любовник наводит много шороху. Я поставил ему ультиматум. Мелкая сошка, пока не опасен. И делаю я это ради тебя, Конни. Ей еще никогда не было так стыдно, как в этот момент. Она корила себя за ошибки и не пыталась найти Тони. Ей было больно. И страшно. Что с ним будет дальше, когда он окажется неизвестно где. Нью-Йорк для него закрыт… Через год Майкл упомянул, что слышал о делах Тони Монтаны в Майами. Конни ощутила, как ее сердце замерло. Она долго рассматривала пустоту. Все ее внутренности дрожали… Через три года Майкл сообщил, что Монатны не стало. — Так глупо попасться властям. Налоги, сама понимаешь. Конни плакала в ванной. После мужа, который бил ее почти каждый день, найти хоть кого-то для радости серых будней ей не представлялось возможным. И тут Тони. Но в голове засели и последние слова Майка: «Он был женат. А еще начал употреблять свой товар. Как ты умудрилась связаться с таким, Конни?» Корлеоне сожалела об одном — что не убила его первой, пока была возможность.