Прочти мои мысли

«Суа сегодня выглядит великолепно. Ей так идут эти очки!» «Чертов Лука! Попадись мне сегодня» «Мизи не сводит с меня взгляда. Это немного смущает…» «Тилл» Тилл мотает головой и резко оборачивается. В трех метрах от него, сияя ослепительной улыбкой, стоит Иван, одетый в белый свитер и зауженные джинсы. Сегодня он выглядит почти что по домашнему, что делает его ещё более очаровательным в глазах девчонок. «Мамочки, Иван сегодня такой милый!» «Ему так идет этот свитер!» «Он взглянул на меня? Мне не показалось, он взглянул на меня?» Тилл поджимает губы и закатывает глаза. Он всегда знал, что у Ивана куча фанаток, но слышать помимо их щебета еще и восхваляющие этого придурка мысли, было выше его сил. Он уже обернулся, собираясь уйти, как на его плечо легла чужая рука. Тилл заранее знал, что услышит. — Доброе утро, Тилл. Хорошо спалось? Его улыбка была до того слащавой, что Тилл слегка поморщился. «Черт» — прозвучало в голове. Тилл вскинул бровь и заметил, как Иван закусил губу. «Я снова ляпнул что-то не то?» «Ты всегда какой-то бред городишь» — едва не произнёс вслух Тилл. А затем удивился. Серьезно? Иван беспокоился о том, что мог сказать что-то не так? «Снова лохматый. Если я поправлю его волосы…» — Не вздумай. — Ха? — глаза Ивана удивленно округлились. Тилл окинул его быстрым взглядом и заметил, что тот не успел даже поднять руку. Он почувствовал себя глупо. — Забей. «…ведет себя странно… Он точно в порядке?» Почему, черт возьми, его это так беспокоило? Тилл никак не мог понять, что творится в голове Ивана, даже когда получил полный доступ к его мыслям. — Ты идешь? — он обернулся на друга и кивнул в сторону аудитории. Чужие мысли все время были на периферии слуха, но Тилл старался абстрагироваться от них. Лучше всего этого получалось, когда он сосредотачивался на мыслях одного человеке. Так уж вышло, что сегодня этим человеком оказался Иван. Еще вчера он написал, что с ним все в порядке и на парах он объявится. Этого было достаточно, чтобы подавить легкую вспышку беспокойства. «Рубашка задралась…» Тилл неосознанно потянулся к уголку рубашки и поймал на себе удивленный взгляд. — Что? — спросил он. — Ничего. — покачал головой Иван и они вместе вошли в аудиторию. Тилл отсидел две пары, параллельно слушая чужие мысли и уставший голос преподавателя. Как бы ему не хотелось избавиться от этой странной способности, из-за которой он с первого дня страдал частыми мигренями, ничего не получалось. Однажды он просто проснулся утром и понял, что слышит мысли матери. Случайных прохожих. Одногруппников. Сначала он подумал, что сошел с ума. Потом воодушевился. Это ведь такая возможность! Но реальность быстро вернула его с небес на землю — девушка, в которую он был влюблен с самого детства, оказалась взаимно влюблена в свою лучшую подругу. Сначала Тилл расстроился. Потом принял все как есть. Он всегда смотрел на нее со стороны, не имея представления о том, как правильно начать разговор, чтобы не выглядеть полным идиотом в её глазах. Позднее подключилась ужасная головная боль. Он слышал всех, кто находился в радиусе трех метров от него. Постепенно воодушевление сменилось отчаянием. За неделю, которую Иван провалялся в постели, Тилл научился наполовину отключаться. Сосредотачиваться на мыслях определенного человека, чтобы не сойти с ума от количества голосов в голове. Это немного помогало. Иван думал о разном. Но его мыски, как и взгляд, то и дело возвращались к Тиллу. Юноша всегда знал, что Иван тот еще прилипала, докучающий ему всю осознанную жизнь, но никогда не мог подумать, что его мысли были больше чем на половину заполнены им. В них не было чего-то особенно странного. Может быть, короткие замечания по поводу его внешности. Переживания. Оказывается, Иван по десять раз прокручивал в голове предложения, прежде чем озвучить их. Он радовался, что Тилл писал ему, пока он болел и расстраивался, когда тот сказал, что не сможет прийти. А потом отмахивался от этой мысли — Ивана почему-то смущало то, что Тилл мог увидеть его слабого от болезни, с красным носом и мешками под глазами. Тилл усмехнулся — как будто раньше он не видел его в таком состоянии. Что удивительно, Иван действительно опасался, что во время лихорадки мог ляпнуть что-то не то и это разрушило бы их шуткую, по его мнению, дружбу. Тилл на мгновение оскорбился — он искренне считал, что их дружба, пусть и не идеальная, вполне себе крепкая. Да и что такого мог сказать Иван, что, по его мнению, разрушило бы их многолетнюю дружбу? Тилл был уверен: даже если бы Иван признался, что тоже без ума от Мизи, это не сильно бы повлияло на их отношения. Ответ на этот вопрос он получил неожиданно, когда на одной из пар ясно услышал то, что заставило его пораженно обернуться. Щеки обдало жаром, когда он заметил, что Иван действительно засмотрелся на его губы. Не говоря уже о том, что творилось в мыслях этого придурка. Конечно, мысли о мягкости чужих губ можно было бы посчитать вполне невинными. Как и мысли о поцелуе. Действительно, кто не думал об этом хотя бы раз? Но они, черт возьми, ужасно смущали не отошедшего от факта, что Иван, кажется, влюблен в него, Тилла. До конца дня он пропадал в собственных мыслях. Вспоминал, сопоставлял факты. И в итоге пришел к выводу, что был зациклившимся на себе идиотом, не видящим дальше своего носа, потому что Иван дейтвительно слишком явно оказывал ему знаки внимания. Даже если он пытался скрыть их за дружеским жестами, все было до чертиков очевидно. Иван боялся. Он знал, что Тилл влюблен в Мизи. Он знал, что Тилл в любом случае отвергнет его, поэтому даже не думал о признании. Тилл не понимал почему почувствовал себя ужасно виноватым, как будто он намеренно ранил Ивана. Он ведь даже не испытывал ни капли отвращения от мысли, что лучший друг был по уши влюблен в него. Это было странно и неловко, но Тилл знал, что это не повлияет на его отношение к Ивану. Казалось, на подсознательном уровне он уже давно понял, что Иван испытывал к нему что-то большее, чем дружескую симпатию, но не зацикливался на этом, приняв все странности Ивана таким, какими они были. Он думал об этом и ночью, закинув руку за голову и смотря в темный потолок. Хаос в его голове был совершенно не к месту, учитывая, что завтра его снова ожидал шум сотни голосов и неизменно следующая за ними головная боль. Иван был таким до чертиков раздражающим и одновременно вызывал к себе жалость. Тилл не мог не провести между ними параллель. Однако пока Тилл молча восхищался Мизи, смотря на нее со стороны и не зная, как к ней подступиться, Иван смотрел на него, не лелея никаких надежд, заранее настроивший себя на отказ и решивший молчать до последнего. Почему-то Тиллу это не давало покоя. Его чувства по отношению к Ивану нельзя было назвать романтическими, но теперь, когда он в полной мере осознал все, Тилл мог взглянуть на него под другим углом, разве нет? Иван всегда был рядом. Конечно, он часто бесил его, они даже дрались несколько раз, но Тилл знал, что на Ивана можно положиться. * Способность, появившаяся из ниоткуда, пропала так же резко, как и появилась. Тилл вздохнул с облегчением — еще неделя таких болей и он мог бы вслед за Иваном загреметь в больницу. Конечно, ему было интересно — как и почему, но он понимал, что ждать ответа свыше было бессмысленно. Теперь перед ним стояла другая задача, с которой он понятия не имел, как разобраться. Времени было предостаточно — не похоже, что Иван вдруг собирался отказываться от своих чувств. А значит, у Тилла была возможность хорошенько все обдумать. Не учел он только того факта, что помимо него у Ивана был еще один человек, который обращал на себя львиную долю его внимания. И этот человек определенно положил на него глаз.