25

Минхо нужно присвоить медаль за то, что он избавил офис от громкого убийства. Он вылавливает его — что за привычка такая, хватать людей? — прямо в ту секунду, когда Хенджин вылетает из кафетерия, преследуя кудрявый затылок, цель, которую нужно уничтожить. Ценой своей жизни, но уничтожить. Выставить на посмешище, унизить, растоптать… — Сбежать не получится, Хенджин, — Минхо усмехается, видимо, подумав, что Хенджин так стремительно бежит от работы. — Ты нам нужен. Вопросик по индивидуальным промокодам. — Подождать не может? — Хенджин буквально рычит, скидывая со своего предплечья руку босса. Минхо окидывает его долгим изучающим взглядом, заметив, наконец, что Хенджин близок к возгоранию. — Нет. Были планы? — О, были. — шипит Хенджин. — Хотел задушить одного аналитика. В ответ только качают головой удрученно и снова хватают его за руку, настойчиво тянут в сторону лифтов. — Пошли. Обсудим это позже. Хенджин теряет из вида свою цель и тут же, словно по щелчку, накатывает уныние. Его самолюбие публично казнили и напоследок протоптались по нему с садистским наслаждением. Как бы ни хотелось злиться, робкий шепот в голове «что я сделал не так?» щекочет сознание. Все же было хорошо? Было ведь? Внимание, комплименты, планы, чертов завтрак и всепоглощающая забота — это пустой звук? Крис со всеми так обходится прежде, чем пуститься в открытый игнор? Всех кормит этим бессмысленным, но таким искусным в исполнении фарсом? Хенджина ведут, как собачку на поводке, в кабинет босса. Да что он вообще знает о Крисе? Джисон ему практически ничего добровольно не рассказывал, и пара слов от Феликса и Йени — не показатель. Хенджин бесится. Он в тихой, горячей ярости, потому что, мать твою, попался. Повелся на этот сладкий бред и пару красивых жестов и опустился, как наивная первокурсница. И ведь всегда знал, подсознательно чувствовал, что это капкан, поставленный с одной единственной целью. Отпирался с первой минуты, а толку? — Хенджин, так что с совместимостью промо? Хенджин смотрит немигающим взглядом перед собой. Плевать ему на промо. И на Минхо, уж простите. — Хенджин? Все хорошо? И ведь эту скотину наверняка совесть не грызет. Хенджин знал таких, как Крис. У них совесть исчезает после первого секса, а уж при отсутствии такового напрочь забывается, потому что слишком уж больно схлопывается раздутое эго. Может, ему в рабочий чат написать, что Хенджин ему не дал, потому что у него на такого, как Крис, в жизни не встанет? — Господи, что с тобой? Минхо тормошит его за плечо, Хенджин наконец поднимает взгляд на босса. — Ты весь трясешься. И правда. Пальцы дрожат так, что звенят серебряные кольца. И красивое лицо Минхо смешно плывет, словно он вот-вот… — Так. Приляг. Сейчас же. Хенджина снова ведут, как немощного, к креслу, и подкладывают подушку под голову. Где-то на периферии суетливо бормочет Хан, а затем всучивает ему в руки стаканчик прохладной воды. Хенджин не благодарит. Джисон понимает все по взгляду и тут же сжимается и уменьшается в размерах, как хомяк под лапами кота. — Что случилось? — за строгостью в голосе Минхо скрыто искреннее участие. — Ничего. — упрямо отмахивается Хенджин и ставит стаканчик прямо на пол рядом с креслом, не сделав ни глотка. — Тогда у тебя сегодня отгул. — С чего это? — Хенджин тут же оживляется и не обращает внимания на пятна перед глазами. Таким тоном говорить с боссом не принято, но, может, ему ввиду его состояния это простят. — С того, что ты выглядишь так, словно отключишься прямо сейчас. — На ваших руках, мистер Ли, я бы с радостью… — Прекрати паясничать. Что произошло? Опять Бан? Опять. Это слово почему-то задевает. Да, Хенджин опять тонет в месиве вопросов в голове из-за одного чертового аналитика. Поэтому вместо язвительного ответа он просто кивает. Сжимает ослабевшие руки. — Все же хорошо было… — внезапно тихо подает голос Хан. — Все просто замечательно. Ну, если не брать в расчет тот факт, что он сделал вид, что мы не знакомы. — А? Джисон кажется искренне удивленным. — Не поздоровался. Прошел мимо. — Стоп, и из-за этого тебя так колбасит? — Минхо смотрит на них двоих как отец на неразумных детей, словно удивляется, как у него, рассудительного, могли родиться такие бестолковые чада. Хенджин обиженно косится на босса. — Может, не заметил? — Джисон предполагает. — Нет. Он это сделал намеренно. Могу, мать твою, поклясться. — Да зачем ему? — Откуда я знаю?! Я тебе говорил, что мне твой дружок нахер не сдался. Минхо пытается безмолвно, одним только движением ладони вверх, его осадить. Хенджин прерывисто вздыхает. — Он мне в воскресенье говорил, что все прошло хорошо, расспрашивал даже, что ты о нем думаешь, я его успо… блять. Их босс был из тех людей, что мгновенно чуют обострение ситуации и тут же берут ее в свои руки. Хенджин готов пересмотреть свои цели и осмелиться на серию убийств, начав с любимого Хани, тон которого подозрительно быстро становится виноватым, но Минхо встает между своими сотрудниками. — Что ты ему сказал, Джисон? — Хенджин, ты едешь домой. Прозвучало одновременно. Может, оно и к лучшему, что Хенджин не видел лица Хана. Он поднимает взгляд на лицо босса, в решительности Минхо явно ему не уступал. — Только после того, как узнаю, что этот кретин успел разболтать Крису. — Мы не опускаемся до оскорблений. А тебе нужно остыть и прийти в себя, ты все еще нужен мне живым. Уже пора переходить на гибридный график. Езжай домой. — У меня встреча через полчаса. — Хенджин старается не заострять внимания на Джисоне за спиной Минхо, потому что знает, что сорвется. — Хан подключится. — Я в порядке. — Конечно. — Минхо прозрачно улыбается, и улыбка отдает чем-то зловещим. — Ты едешь домой. Больше ничего не хочу слышать. Если ты останешься в офисе, мы начнем говорить серьезно. Ты меня услышал? Хенджин колеблется из чистого упрямства. Глупым он не был и знал, что Минхо не шутит. И его терпение и понимание иссякнет, если он услышит еще один протест. — Услышал. — сцепив зубы, отвечает он. Босс кивает и похлопывает его по плечу. Хенджин выходит из его кабинета, не оборачиваясь. Свою бесформенную сумку он собирает в ярости, закидывая все, что попадается на глаза. Шарф неопрятно болтается на шее, пальто он просто накидывает на плечи. Может, Хенджину в кои-то веки повезет, он схватит простуду, которая стремительно превратится в пневмонию, и сляжет на больничный с последующим увольнением. Чанбин, встретившийся на пути к выходу, радостно светлеет лицом, но улыбка комично пропадает за мгновение. От Хенджина разит обидой, он проходит мимо, не поздоровавшись, забив подальше в подсознание всплывшую было вину. В зеркале лифта его модный пиджак в полоску под пальто смотрится жалко. *** Новоприбывший бренд-менеджер не нравится Хенджину. И дело тут не в паршивом настроении и неприятном лице по ту сторону экрана на встрече-знакомстве, Минхо тоже не в восторге от новой фигуры над ними, через которую теперь должны проходить все согласования. Будто у них есть на это время. Хенджин лежит в кровати с ноутбуком на животе, поедая мороженое из ведерка в духе всех несчастных дам из его любимых ромкомов. Себя он знал хорошо и поэтому не так уж сильно стремился переходить на работу из дома — минимум дисциплины, максимум отвлекающих факторов. Как, например, открытый профиль Криса на экране его телефона. Нет, он не собирался ему писать, он еще не на этом уровне отчаяния. По крайней мере, пока что. Письмо заказчику лениво пишется, Хенджин параллельно уплетает мороженое и листает фотки, предусмотрительно аккуратно касаясь экрана, чтобы ненароком не поставить лайк. Добить себя изучением той самой девушки с парного фото с Крисом — не лучшая идея. Но сегодня можно немного подраматизировать. Завтра Хенджин — честно — приедет в офис сияющим и не позволит никому и заикнуться о его скорбной ситуации. Девушка оказывается австралийкой. Все по канону, инфлюенсер с десятитысячной аудиторией, ровным загаром из солярия и винирами. Так банально, что даже досадно. Хенджин таких солнечных девочек своими конкурентками не считал, и его вполне оправданно можно назвать самовлюбленным, но правда, просто сравните их фото с его. Это даже идет на пользу, потому что, если у Криса с этой девчонкой что-то было, его можно справедливо обвинить в до жути посредственном вкусе. Когда рабочий день подходит к концу, Хенджин не находит в себе силы закрыть ноутбук и скроллит бесконечную ленту видео. Внезапный звонок в дверь заставляет его вздрогнуть, ноутбук сползает с живота. За дверью стоят два щенка — один побитый и жалкий, второй откровенно насмехающийся. — Ну и что вы тут делаете? — Хенджин вздыхает, не стесняясь бесформенных треников и растянутой футболки с логотипом своей альма-матер. Джисон выглядывает из-за спины Чонина. — Хенджини, прости меня, пожалуйста, я правда не хотел… — Ясно, — Хенджин, морщась, перебивает Хана. — А ты? — он переводит взгляд на младшего. — Для моральной поддержки. — Я в ней не нуждаюсь. — Да не тебе, хен. — Чонин закатывает глаза и смотрит на него как на несмышленого. Он кивает на Хана за спиной. — Ему. Хенджин отходит в сторону, чтобы позволить им пройти в квартиру. — В какой момент моя личная жизнь стала достоянием общественности, а? — Ты пытаешься замутить с коллегой, хен, — Чонин фыркает, скидывая модные, но слишком легкие для зимы «газели». — Глупо было ожидать чего-то другого. — Я ни с кем не пытаюсь замутить. — протягивает Хенджин и быстро прячет пустое ведерко от мороженого как какую-то улику. Чонин в гостиной ложится прямо на пушистый ковер, щурясь и потягиваясь. Затем поворачивается на бок, подпирая голову кулаком, и смотрит на них с Джисоном на диване с таким интересом, словно начинает новую серию любимого сериала на «Нетфликс». Как бы Хенджин ни любил младшего, кормить его шоу он не собирался. — Давай только без извинений и по существу, — сейчас злиться на Хана невозможно, он прячется теперь за велюровой рыжей подушкой, опустив взгляд на свои пальцы. Хенджин хорошо знает Джисона, и после тяжелого вдоха, как перед длительным погружением в воду, ожидаемо начинается сбивчивый лепет. — Я правда ничего такого не имел в виду, ты же понимаешь, я сам все это начал, не в моих интересах было, чтобы вы разосрались. Мы вместе зависали в воскресенье вечером, ну, я рассказал Крису все как есть, а ему соврать невозможно. Ну ладно, это возможно, и у меня язык без костей, это тоже имеет значение. Но кто ж знал, что его заденет, он обычно так не реагирует, но может на больное надавил… — Джисон, — Хенджин прерывает его монолог. — Что он знает? Молчание не сулит ничего хорошего. — Ну, скажем так, — Джисон жмурится, — про помешанного на контроле мудака он в курсе. Хенджину нужна таблетка валиума и десять часов сна. Десять часов сна и ни минутой меньше. Чонин издает удивленное «оу» с ковра. — Отлично. Ладно. — выдыхает Хенджин. — Я могу с ним поговорить, Хенджини. Честно, я скажу, что все это не всерьез, что я опять повел себя как придурок, что ты к нему сейчас никаких претензий не имеешь, все будет зашибись. Ну правда, прости меня. — Нет. Не говори с ним больше. — получается как-то зло, брови Хана тут же изгибаются домиком, так что Хенджин торопливо добавляет. — В смысле, не говори обо мне. Не так уж он и хорош, раз обижается на подобные мелочи, да? — Я бы не сказал, что это мелочи… — Суть одна. Спасибо, Хани, я правда пытался, но тут сама судьба намекает, что я зря пересмотрел свои взгляды на айтишников. — Эй! — Без обид, душа моя. — Хенджин мягко улыбается недовольному Чонину. — Поразвлекались и хватит. Давайте, что ли, закажем чего-нибудь, я сейчас с голода помру. Маневр не срабатывает. Джисон хватается за его предплечье, не позволяя встать с дивана. — Это же всего лишь маленькое недопонимание. Крошечное, — Хан складывает указательный и большой палец, демонстрируя масштабы проблемы. — Пусть оно останется недопониманием. Не нужно будет искать повод его отшить. — Но ты же этого не хотел. Хенджин, ну хватит. — Теперь хочу. Правда, слишком много эта затея принесла проблем. — Прекрати уже драматизировать. — Хан наваливается на подушку и таращится на него своими круглыми глазами. — Все можно решить одним единственным разговором. — Да не хочу я! — Хен, ты кого обмануть пытаешься? — доносится снизу. Хенджин пронзает Чонина тяжелым взглядом. И этот туда же? — Мне кажется, что самого себя. — легкомысленно продолжает младший. — Йен-а, помолчи-ка. — Давайте хоть раз трезво оценим ситуацию. — Чонин садится, скрещивая ноги. Он опирается на руки сзади и прыгает взглядом с одного лица на другое. — Со стороны выглядит, будто ты не так уж ненавидишь Чани-хена. Скорее даже наоборот. Вот ведь засранец. Хенджин старается держать лицо. Вот только злиться не получается, остается лишь давить в себе иррациональное раздражение. Он скрещивает руки на груди и приподнимает бровь: — Скажи на милость, с чего ты так решил? — Я ж не слепой. — фыркает Чонин. — Повышенный интерес, откровенные расспросы, излишне эмоциональные реакции… — он перечисляет, загибая длинные пальцы правой руки. — Ничего не эмоциональные! — Хенджин возражает, но широкая ухмылка младшего заставляет его сдуться. — Ага. Все налицо. И если это настолько неважно, чтобы оставить позади без сожалений, что сдерживает тебя от того, чтобы поговорить с ним и высказать все, что думаешь, но теперь уже без посредника? Ты же от такого никогда не отказывался. Что-то сейчас мешает, хен? — Ты что, пытаешься взять меня на понт? Джисон откровенно хихикает, Хенджин округляет глаза, глядя на хорошенькое лицо Чонина. Тот, лис, улыбается елейно и самодовольно ухмыляется: — Я взял на себя функции здравого смысла. Либо ты говоришь с ним, пытаясь сгладить ситуацию, либо говоришь с ним, чтобы морально унизить в качестве компенсации. Тут уже сам реши. — А варианта без разговора не предполагается? — Я могу помочь. — оживляется Джисон. — Ну нет. — Хенджин пресекает его, ткнув в бок локтем. Очередных последствий красноречия Хана он не переживет. — Вот видишь. — Чонин пожимает плечами. Хенджин валится на диван, утыкаясь в подушку. *** — Доброе утро! Кэсси опять согласовала баннеры, которые можно выкладывать только на страничке какого-нибудь второсортного магазина дешевой косметики. Я уже написал ей письмо, сегодня к шести она должна извернуться и подать нам конфетку. Если не сделает, я натравлю на нее Минхо. И напиши Сынмину, мне нужна база для тестирования новой программы лояльности. Срок до конца недели, но я невероятно жду ее к четвергу. Милый свитер! Хенджин болтает, параллельно скидывая сумку, вешая пальто, включая свою лампу-колонку-ноутбук. — Спасибо. — Хан, на удивление прибывший сегодня в офис без опозданий, вскидывает брови. — Боюсь сглазить твой боевой настрой, но по какому поводу такое настроение? Хенджин милейше улыбается, подкатываясь на кресле к столу и хрустя пальцами, прежде чем набрать пароль от ноутбука. — А, ничего особенного. Решил прислушаться к совету нашего милого Йени и добавил в свой календарь моральное уничтожение Кристофера Бана. Джисон кривит губы. — Ладно. Это хотя бы будет весело. Хенджин прячет свое удивление, увлеченно открывая скопившиеся письма. Неужели он сдался? Как бы то ни было, настроение действительно приподнятое. Рано утром выспавшемуся Хенджину пришло осознание, что праздники не за горами. Подумаешь, стоит только перетерпеть пару неделек, пережить моральное насилие предрождественского завала, пару тройку раз посраться с кем-нибудь в рабочем чате, а затем можно будет раскошелиться на бутылочку приличного вина и выпить ее в одного в сочельник. И сладко проспать всю ночь и весь день. Правда, в списке дел есть еще одно, что вызывает одновременно и ребячий восторг и скулящую тихонько тревогу. Но железная хватка гордости наконец ослабляет жим. Хенджин начинает продумывать план действий. Соблазн устроить показательную порку велик, но о своей репутации все же нужно думать. Хенджин планирует работать здесь еще минимум год и перспектива ассоциироваться у коллег с драмой, закрученной вокруг несправедливо симпатичного руководителя отдела дата-анализа его не прельщает. Использовать в откровенно издевательских целях корпоративный чат или почту он тоже не хочет, писать ему в соцсетях — упаси бог, это уровень первокурсников и морально несформировавшихся личностей. Выхватить Криса из череды рабочих встреч не так-то просто, даже если привлечь к этому Джисона — у господина Бана календарь забит плотнее, чем у Хенджина в худшие дни. Он проверял. И кажется, заметил встречу во встрече. Тайм-менеджмент, которому можно позавидовать. Вариантов остается два — курилка и время после. Первый, конечно, не гарантирует успеха, но Хенджин решает попытаться и заодно проветриться. Накидывает пальто в одиннадцать, выудив заранее коротенький перерыв между двумя получасовыми встречами у предмета своей почти ненависти — Хенджин убеждает себя, что Крис не достоин такой сильной эмоции с его стороны, — и, расправив плечи, плывет в сторону лифтов размеренной грациозной походкой, параллельно мурча приветствия коллегам направо и налево. Осанка не подрывается, прическа не портится, и даже улыбка не слетает с его лица, когда он видит знакомый силуэт с сигаретой в узловатых пальцах на улице. Поймал — самодовольно вертится в голове, пока Хенджин уверенно цокает низкими каблуками казаков в сторону Криса. Тот смотрит в телефон и пока не замечает подкрадывающегося апокалипсиса воплоти. — Привет! — нежно пропевает Хенджин, голос на полтона выше, кажется совсем подростковым, но он знает, что мужчинам такое слишком нравится. — Плохой день? Серые брови Криса хмурятся еще сильнее, уголки розовых губ Хенджина в инверсии поднимаются выше. Крис смотрит на него, как на мальчика в отглаженном костюме, утром воскресенья предлагающего поговорить о библии. — Вроде того, — бурчат в ответ и опять не здороваются. Станет еще хуже — садистки думает Хенджин и достает пачку сигарет. Делает вид, что зажигалка не лежит на дне бездонного кармана и вопросительно смотрит на Криса, зажав в губах фильтр. Замечает, как его взгляд замирает на мгновение на этом самом фильтре и не скрывая довольно хмыкает, прикуривая с чужой руки. — Как дела на одиннадцатом этаже? — Хенджин воркует. А на него даже не смотрят. Прячут зажигалку в кармане кожанки и опускают взгляд в телефон, словно сделав выводы. Красивые пальцы с невероятной скоростью набирают сообщение. — В порядке. — бурчат низко, отмахиваясь. — Говорят, в твоей команде скоро пополнение. — Ага. — и снова ни секунды внимания. Хочется уже вырвать телефон из рук Криса, а еще, желательно, расправить плечи и прижать его к холодной стенке, возвышаясь на тешущих самолюбие полголовы. Хенджин знает, что получит всего полсекунды удивления со стороны Криса, и оно того, возможно, даже стоит. Но почему-то смелости не находится. — Давно не слышал о Сынми… — Слушай, у тебя срочный вопрос? — Крис, наконец, смотрит на него словно на назойливую муху. Хенджин на пару секунд теряется. Образ слетает, рука подрагивает, пепел падает на рукав пальто. Но он встряхивает волосами и тянет улыбку. — С моей точки зрения — весьма. — А с корпоративной? — отвечают тем же устало-надменным тоном и тушат сигарету в металлической пепельнице. — Мы с тобой коллеги, Крис, так что да, вполне. — Хенджин выпускает дым в его сторону, не заботясь о приличиях. Он знает Криса не так давно, но что-то ему подсказывает, что именно такая тактика взбесит его. — Сомневаюсь. — Крис смотрит на часы на экране телефона и делает шаг в сторону, глядя на дверь в отдалении. — Занят. Могу уделить тебе десять минуть после девятнадцати-тридцати, если вопрос горящий. Займи слот в моем календаре. С пронзительным скрипом дверь в офис захлопывается. Хенджин глупо моргает. Это его сейчас отшили? Сволочь поганая. Да как он… Казаки стучат по замощенному дворику бизнес-центра в быстром такте, Хенджин не успевает даже сформулировать мысль, в голове только грязные маты. Рука замирает на ручке стеклянной двери. Двери лифта распахнуты. Чан стоит напротив них, словно подмененный, совершенно беззаботный, здоровается за руки с мужчиной из тестирования, похлопывает его по плечу и увлеченно что-то говорит, хихикая. Хенджин почему-то застывает за дверью, чувствуя пальцами тепло недокуренной сигареты. *** Конечно же, слот он не занимает. Хенджин работает с яростью дикой собаки, огрызается, ничего не стесняясь, на встречах и в переписках, и расспросы Джисона игнорирует. Правда, старается не показываться на глаза Минхо — еще не хватало, чтобы его в очередной раз погнали взашей куда подальше. Спасибо, хватило одного раза. Или двух. Хан, обладавший природной чувствительностью, уходит домой в семь, тихо попрощавшись и получив скупой кивок в ответ на скромно поднятую ладонь. Хенджин так просто не сдается. Из чистой гордости он не пишет Крису, не отвечает на сообщения Чонина с кучей вопросительных знаков — видимо, Джисон решил разузнать все более безопасным способом через посредника, — и не идет к Феликсу, хотя соблазн назначить встречу и посмотреть на Криса под прессом бизнес-партнеров был велик. На этот раз он курит на парковке, проигнорировав знак с перечеркнутой сигаретой и камеру видеонаблюдения. Он в настроении по-бунтарски и совсем немного по-детски показать последней средний палец. Сволочь задерживается. Уши Хенджина успевают покраснеть от мороза, но глаза сохраняют решительный, завораживающий яростный блеск. Кожаную куртку — и ведь отморозит же себе когда-нибудь свой сочный зад, на радость Хенджину, — и серую кепку он замечает когда слышит сигнал очередной разблокированной машины. Он успевает сесть на переднее сидение до того, как машина дергается с места. Намеренно хлопает дверью и кожей чувствует взгляд Криса с водительского. — Слушай, подвезу без проблем, но тебе не кажется, что вежливо было бы для начала попросить? Голос уж слишком спокойный, будто Криса ничуть не смущает пышущая от гнева фигура рядом. Хенджин сухо хмыкает. — Просто чтобы ты знал. — чеканит он, поворачивая голову. Смотрит прямо в круглые глаза, отражающие ярко огни фонарей. — Я правда считаю, что ты мудак и контрол-фрик. И это тебе стоит поучиться деловому этикету, раз ты даже не задумываешься о банальной вежливости и предпочитаешь высказывать свое мнение о моей работе напоказ. Крис совершенно уравновешенно кивает. — Что-то еще? — Да. Могу порекомендовать тебе курсы для повышения самооценки. Они, правда, для подростков, но тебе подойдет, если ты пускаешься в открытый игнор после пары замечаний. Объективных, к слову. Я скину тебе ссылку на них на почту. Не благодари. Хенджин дергает за ручку двери и замирает. Крис заблокировал тачку. — А теперь ты послушаешь меня. — протягивают с улыбкой. — Выпусти. — Ну что же ты. Не найдешь пары минут для коллеги? — Займи слот в календаре. Найдется для тебя свободный. В январе. — зеркалит улыбку Хенджин. — Кто из нас подросток с заниженной самооценкой, если ты все эти дни молчал в тряпочку, м? Что-то мешало тебе сказать мне об этом в открытую на свидании вместо того, чтобы крысить меня с моим же другом? — Ты… — Хенджин задыхается от возмущения. Слова застигают его врасплох, а уверенное, стальное выражение лица Криса пугает. — Что? Кто-то говорил, что не рассматривает интрижки на ночь. Ты настроен серьезно, но когда дело доходит до разговоров, возникают трудности, да? Я с тобой в игры не играл, Хенджин, если я тебе так противен, стоило сказать об этом сразу. И не тратить наше время. — Это не так! — Хенджин срывается и поворачивается к нему всем корпусом, поднимая руку к груди, растерявшись от неожиданного пресса. — Я бы рассказал тебе все, что думаю, если бы ты, сволочь, не делал вид, что мы не знакомы. — Ну прости, я не горел желанием ворковать с тобой после того, как Хан выболтал мне, что я в твоих глазах чуть ли не последний засранец в компании. — А поговорить со мной не вариант? — Знаешь, у меня такой же вопрос к тебе. Хенджин откидывает голову на спинку сидения, бьется макушкой. Выдыхает. Гнев как-то слишком быстро исчезает. Это даже немного жалко — Хенджин попробовал гавкнуть, на него гавкнули в ответ, и он сразу же сдулся. Да уж. Хотя, наверное, стоит признать, что доля правды в словах Криса есть. — Извиняться не буду. Сейчас, по крайней мере, — вместо этого упрямо мотает головой Хенджин. — Я не жду извинений. — Врешь. — Возможно. Но насильно вытягивать их не буду. — Жаль. Я не против капли грубой силы. Крис усмехается звучно. Поворачивает к нему голову, все еще немного взбешенный, но чуть остывший. — Прекрати. Давай лучше проясним сейчас, есть ли у тебя ко мне претензии и будем отталкиваться от этого. — Ты такой рациональный, даже бесит. Я вообще-то посраться с тобой пришел. — Хенджин проводит рукой по волосам, выдыхая последние остатки ярости. — Знаю. Еще что-нибудь? — выверенный канцелярский тон должен уже начать раздражать Хенджина, но почему-то не. — Почему ушел утром? Я знаю, что ты не был занят, мог бы не врать. — Ну, Хенджини, я тоже человек. — улыбается Крис устало и прямо, не скрываясь, смотрит на него. — Твое выражение лица не сулило ничего хорошего, а впереди был целый день. Предпочитаю планировать важные встречи на конец дня, чтобы думать трезво и не рубить с горяча. — Получается, я — горящий приоритет. Вот уж комплимент, спасибо. — Если тебя это так задевает, по работе могу писать тебе лично. Просто я думал, что мы разделяем работу и личную жизнь. — Границы размылись, знаешь ли. — Хенджин бормочет, прочищая горло. — Можем поработать над этим вместе. — А ты действительно этого хочешь? — Только если ты пообещаешь не замалчивать обиды. И не оскорблять меня за спиной. Хенджин жмурится от стыда. Услышать это так открыто — тот еще удар по совести, которая у него не просыпалась ой как давно. Наверное, еще со времен выпускного класса. — Ладно. Хорошо. — два слова звучат как капитуляция. Чан все также пялится ему в глаза, склоняет голову вбок, словно пытаясь просканировать его несчастного полностью. Хенджина хватает на пару секунд. Он отводит взгляд, смотрит на пустую парковку и вздыхает. — Что будем делать дальше, Крис? Приходится спросить, потому что это уже невыносимо, а двери машины все еще заблокированы. Чан опускает взгляд — наконец — на табло с часами. — Каток в Брайант-парке работает до одиннадцати по будням. Звучит сумбурно. Хенджин поворачивает голову так резко, что хрустят шейные позвонки. Выражение лица Криса настораживающе непосредственное. — Что? Я же обещал тебе второе свидание. — Завтра… на работу. — скорее по инерции протестует Хенджин. — Мне тоже, представляешь? — Крис заводит двигатель с улыбкой. — А еще я заметил в твоей сумке ноутбук, значит, вероятнее всего, завтра ты работаешь из дома. Не волнуйся, я постараюсь отвезти тебя домой в разумное время. Хенджин поджимает губы и прикрывает глаза на секунду. Почему-то хочется тихо рассмеяться от облегчения. — Теперь ты обходишься без вежливых приглашений? Просто ставишь перед фактом? — он язвит, но рука поднимается, чтобы перетянуть ремень безопасности. — За тобой должок, помнишь? За спасение в баре. Хенджин не хочет спорить. С него хватит. *** Крис очарователен когда смеется. Когда держит крепко за обе руки сухими ладонями, когда подбадривает на каждом неуверенном шагу, искренне, словно хвалит ребенка, когда прячет краснеющие от мороза и шуток уши, когда его глаза от улыбок превращаются в два лучика. Крис очарователен в отрыве от работы. Заботливый до скрипа зубов, почти до ужаса. Он укутал Хенджина в шарф, найденный на задних сидениях его тачки, так тщательно, что действительно не задувает, но выглядит нелепо. Возможно, именно поэтому Хенджин становится странно послушным. Позволяет Крису надеть на себя коньки и надежно завязать шнурки, вывести на лед, держа за талию, как юную девицу, заслонять от подростков, грозящих налететь на них двоих. Хенджин никогда такое не любил. И сейчас, кажется, все еще не любит, но не хочет противиться. Небо над Брайант-парком черное-черное, усыпанное редкими, неяркими звездами, которые теряются в оранжевом зареве города. Холод щиплет щеки, но под нелепо намотанным шарфом тепло. — Надо было взять мне того пингвина, — Хенджин ворчит, передвигая ногами немного смелее спустя полчаса. — Я буду получше пингвина. — Крис ненавязчиво сжимает его ладонь одной рукой, а другую держит на его пояснице. Хенджин только красноречиво фыркает. — Знаешь, если быть совсем честным, — Крис берет его за руки, встает лицом к нему и немного тянет, помогая, — я думал, что ты меня пошлешь куда подальше, а не согласишься на второе свидание. — А я думал, что ты вычеркнул меня из списка. — Какого это списка? — Ну, не знаю, списка вариантов потрахаться с продолжением. — Хенджин усмехается и сразу же понимает, что звучит это жалко. — Мне жаль, что у тебя сложилось обо мне такое впечатление. Но списка у меня нет. — Крис говорит почти строго. — О, это уже хорошо. Я понял, честно. — И все-таки. Почему ты согласился? — Чан поднимает взгляд с их коньков и смотрит на него изучающе. — Меня вроде как очень легко переубедить. Всегда так было. Не сказать, что мне это нравится. — Хенджин пожимает плечами и позволяет Крису вести себя. — Я рад этому. — Тому, что мной легко манипулировать? — Хенджин прищуривается. — Этого я не знаю. И знать не хочу. О. Сказано твердо, уверенно, но без преувеличенной спеси. Колени Хенджина подкашиваются словно специально, когда лезвие конька натыкается на бугорок на льду. Крис подхватывает его за талию. — Правильный ответ. — Хенджин пыхтит и, не сдержавшись, улыбается. — А это какой-то тест? — Скорее проверка на вшивость. — он делает неуклюжее движение, лезвие дергается и Хенджин цепляется за рукав кожанки Криса мертвой хваткой. — Я в последний раз на коньках стоял, наверное, в прошлой жизни. Спасибо за терпение. Крис немного тянет его к себе, это слишком близко, но скольжение выходит плавным. — Пустяки. Это приятно. Особенно, когда ты так стараешься. — в его голосе звучит легкая, почти неуловимая насмешка. Знакомое раздражение колет Хенджина под ребра. — Очень трогательно. — ворчит он, глядя поверх плеча Криса на гирлянды. — Но, если ты думаешь, что этот… перформанс спасет тебя от справедливого возмездия за тот игнор, ты ошибаешься. — Хенджин попытался отъехать, но Крис легко удержал его на месте. — Твоего цоканья каблуками мне вполне хватило. И многозначительно взгляда Йени сегодня днем тоже. — глаза Криса блестят в свете лампочек, когда он смотрит на него прямо. — Даже появилось желание выпить ирландского кофе для успокоения. — Правда? А я планировал что-нибудь посерьезнее. — протягивает Хенджин без прежней злости. — С привлечением Минхо и жалобами в эйчар. Но так уж и быть. Я уже проиграл, согласившись на эту пытку. — Проиграл? — Взгляд Криса становится пристальным, изучающим. Хватка на талии немного сжимается, и то, что дыхание Хенджина сбивается — уже данность. — Я не помню, чтобы мы играли. — Фигура речи. — отмахивается он небрежно, но горло подозрительно начинает першить. — Не цепляйся к словам. Просто констатация факта. Я здесь. На льду. Вместо того, чтобы спать под теплым пледом у себя в квартире. — он делает резкое движение, пытаясь оттолкнуться, но не удерживает корпус и чуть не встречается носом с плечом Криса. — Ненавижу эти штуки. Крис удерживает его, позволяя ему обрести шаткое равновесие. — Я просто хотел выполнить обещание. Без посредников и недопониманий. — секундная пауза. — И да, возможно, хотел увидеть, сможем ли мы просто быть здесь. Без драмы. Хотя бы час. Хенджин молчит. Его руки все еще впиваются в рукав Криса, кожа куртки холодная. В голове вертятся колкие ответы, саркастичные замечания, но ни одно не вырывается наружу. Наверное, это можно назвать прогрессом. Воздух холодный и чистый, вокал Эда Ширана из огромных навесных колонок назойливый, а руки Криса на талии твердые, как и всегда. — Час? — наконец выдавливает он. — Ну, ладно. Но если я сломаю ногу, ты будешь объяснять Минхо, почему его сотрудник на больничном в самый разгар сезона. Со всеми подробностями. Уголки губ Криса дергаются, а в глазах, как показалось Хенджину, мелькает что-то похожее на облегчение. — Договорились, — он кивает, устраиваясь сбоку и перетягивая руку через поясницу Хенджина. — Держись. Попробуем ехать. *** Наверное, никого не удивит, что в ответ на предложение Криса поехать к нему, Хенджин согласился. Не поймите неправильно, он конечно же отпирался для проформы, но в его красивой голове — спасибо маме за то, что так пеклась о ее форме в детстве, — все было решено в ту же секунду, когда Крис в процессе снятия с него коньков спросил небрежно «Поужинаем у меня?». Этот ужин по всем законам жанра должен быть с продолжением, потому что ехать в час ночи к себе, в компанию ромкомов и самобичевания, Хенджин не согласится сразу же, без наигранных отказов. И все признаки были налицо — он уже был в ванной Криса, в роскошной отделке, с огромным зеркалом и душем за стеклом. Но все таки. Крис в это время готовит пасту с грибами, он сам завел Хенджина в ванную, доходчиво объяснил, где лежат чистые полотенца и показал гели для душа и шампуни, даже принес ему свои пижамные штаны и просторную футболку, пока Хенджин жался в углу, как скромный ребенок. Но Крис был таким спокойным, словно к нему приехал кузен, а не коллега, который вот-вот получит приставку «с привилегиями». Поэтому Хенджин запирает дверь, опирается руками о раковину и тихо, горестно вздыхает. Начнем с простого, как наставлял Феликс. Хочет ли Хенджин переспать с Крисом? Да. Хочет ли он этого сейчас? Возможно, нет, но тут глупо подбирать подходящее время — перед смертью не надышишься. Думать о том, почему Хенджин в худшие времена не брезговал трахаться с чуваками из клуба после двух часов знакомства, а теперь сравнивает секс с Крисом со смертью лучше не стоит. Хенджин поднимает взгляд на зеркало. Выглядит он не очень. Слишком раскрасневшийся, глаза как-то болезненно сверкают, волосы растрепались и уже забыли о том, что он их укладывал утром. Он бьет себя по щекам и стягивает одежду. Душ не бодрит. От Хенджина теперь пахнет Крисом. Теплая амбра и тонкий оттенок ванили. В отрыве от владельца запах бы показался Хенджину слишком простым, но Крис, чтоб его, мастер усложнять даже такие простые вещи как гели для душа. Или, например, футболки. Простая, хлопковая, с каким-то странным принтом. Хенджин сдерживается и не ежится, когда Крис чешет его бок, задерживая руку на, кажется, теперь уже любимом месте — талии. Все равно что клеймит. Хенджин улыбается. Пытается, пока идет мимо него на кухне и садится на высокий стул. — Ты очень громко думаешь, — спокойно говорит Крис, накладывает им пасту и наливает вино. Винью-верде, Хенджин запомнил. — У меня завтра синк в девять. — тут же придумывает оправдание Хенджин. — Я утром закажу такси, нужно встать пораньше. Он не знает, зачем это говорит. Пытаться строить границы сейчас все равно что замуровывать себя после того, как сам пробил окно. Пробил с огромным трудом. Но Хенджин любит бегать от проблем, как бы он ни пытался это скрыть. Крис не ведется. Садится напротив и пожимает плечами, подталкивая к нему вино. — Поработаешь здесь. Займешь студию, если захочешь. У меня тут не тесно. — Я в заложниках? — Хенджин нервно усмехается, пробуя пасту. Божественно вкусно. Если ли хоть что-то, в чем Крис плох? Чертов Иисус. — Да. — Крис улыбается. — Поешь, пожалуйста. Не расстраивай меня. Хенджин послушно ест. Если Криса и смущает его молчаливость, он не подает вида. Бан моет тарелки после ужина, вытирает свои до смешного красивые руки и идет к нему. Встает прямо между его ногами и кладет ладони на плечи. Будто любуется Хенджином без лоска — в обычной белой футболке и с появившимися после долгого дня кругами под глазами. Плечи массажируют ненавязчиво, Хенджин вздыхает. Крис смотрит на него сверху вниз, нежно гладит большим пальцем кожу между плечом и шеей. — Займешь мою кровать. Я посплю на диване. — Зачем? — Хенджин слишком быстро спрашивает. Боится сдвинуться с места. В маленьком пространстве между ними так тепло, что плавит. — В прошлый раз ты не стеснялся спать вместе. Не хочу тебя выгонять. Крис не настаивает. Наоборот — ухмыляется довольно, как хитрый кот. Постельное белье хрустит от чистоты, в спальне тихо работает увлажнитель воздуха, плотно зашторены окна. Крис стягивает футболку, будто специально поигрывая мышцами на крепкой спине. Хенджин зарывается носом в одеяло. Крис выключает свет. Хенджин даже не дергается, когда под одеялом его легким движением притягивают к себе за талию. — Ты помнишь, что я храплю? — шепчут у уха легко, по голосу слышно, что Крис улыбается. Хенджин не расслабляется, он и без этого уже в коматозе. — Тебе повезло, что я сплю как убитый. — нос утыкается в щеку, когда он поворачивает голову. Он говорит в кожу. — Разбуди меня утром. — Хорошо. Поцелуй мягкий, сухое прикосновение губ к губам. Пожелание спокойной ночи. Хенджин приоткрывает губы. Эта спокойная уверенность Криса, граничащая с твердостью — то, что Хенджин обожает, но пока не признается. Чего он боится и кричит об этом своим несвойственным молчанием. Крис отстраняется, чтобы несколько раз поцеловать пухлые губы, словно смакуя мягкость, сдвигается в сторону, к линии челюсти и зарывается носом в шею, выдыхая, закидывая бедро Хенджина на свое. В этом нет жара. Это ответ. «Да». «Да, я здесь». «Да, я не убегу». «Да, это страшно, но я хочу этого». Хенджин засыпает в тепле. *** — Джисон, пошерь экран. У нас метрики просели. Ты занимался промиком в прошлую среду? — голос Минхо звучит в наушниках, бодрый даже в девять-тридцать утра. Хенджин не смотрит на свое окно на встрече, стараясь не думать о том, как он выглядит — помятый, в чужой футболке, за чужим столом, в чужой квартире. Джисон что-то болтает, пока Хенджин параллельно разбирает почту. Ноутбук гудит, как разъяренный шершень. Крис выходит из кухни, — Хенджин настоял на том, чтобы занять стол в гостиной, — тоже с ноутбуком в руках, в наушниках. Улыбается и ставит беззвучно кружку с кофе рядом, мимолетно погладив его по предплечью. Хенджин сглатывает, боясь начать мурлыкать от счастья и немного поворачивает ноут, хотя Крис и так не попадает в поле объектива, когда уходит обратно к себе. — Все, понял, спасибо. Возьму на свой контроль. Я добавлю вас во встречу с бренд-менеджером в три, они уже готовят компанию к февралю, «1-2-1» придется перенести на понедельник. Хенджин, проверь базы для индивидуальных промо, и если нет вопросов, можем разбегаться. Хенджин оживляется, услышав свое имя. — Да, базы уже получил. Тест начинаем сегодня. Скинул тебе на почту письмо от тестировщиков, нужен твой «ок». — хрипит он, кидая взгляд на Минхо в прямоугольном окошке. Джисон как-то внезапно оживляется. Взгляд Хенджина скользнул по фону, который он не размыл. Немного кривой торшер, виниловый проигрыватель, навесные полки с пластинками, среди которых стоял лицом к миру последний альбом Викенда. Конечно, Хан видел это. Хан здесь бывал. Телефон тут же жужжит. «Ты» «У» «КРИСА!!!!» Хенджин вздохнул и глотнул кофе. Это никогда не закончится. «Утром» «В рабочее время» Спасибо за констатацию факта, Хани. — Все, парни. Спасибо, — Минхо продолжает. — Пойдемте работать. Хенджин прощается, а Джисон внезапно обретает голос. — Хенджини, останешься на пару минут? Есть что обсудить. — голос такой взволнованный, словно он только что выиграл лотерею или написал трек, который разорвал чарты, не меньше. — Прости, Хани, времени совсем нет. — елейно тянет Хенджин. — Напиши, ладно? И нажимает на крестик в углу экрана. Губы растягиваются в улыбке, последнее, что он видит — это выпученные глаза Джисона. Хенджин выпивает полкружки кофе и тянется, разминая ноги под столом. Они все еще ныли после вчерашних «подвигов» на коньках. Не сдерживается от улыбки. Первое доброе утро за последний месяц. Крис выглядывает из-за двери. — Хенджини, — мягко, как умеет только он, произносит его имя. — Почему Хан только что написал мне, цитирую: «Чани-хен, поздравляю с успешной ночной оптимизацией»?