Вина за будущее

Получилось. Он в прошлом. миллионы лет до настоящего времени. На руке не чувствалось привычной перчатки. Конечно, он сменил их достаточно много, но перчатка появилась на его руке очень давно, в его субъективном понимании, скрывая проклятие: последствие его погружения в темноту. Сейчас его правая рука выглядела абсолютно нормально, не следа от будущего почернения, которое дошло до локтя. Воспоминания предательски прокрадывались чётче, заставляя чувствовать тошноту. Как он посмел изменить своему предназначению нести свет? — "Мне нужно понять в каком я времени и всё", — возникла мысль, заставляя парня собраться духом и пойти по улицам, бродить по этому небольшому уголку его родного мира. Тупое хождение по рынку ничего не принесло. Видимо ему всё же нужен Эграссель. Вдруг получится с его помощью как-то ненавязчиво понять какой именно это промежуток времени? Даже если встречаться с ним абсолютно не хотелось. Лололошка понятия не имел как вёл себя в прошлом. Но точно знал, что искажение собственного разума не происходит бесследно. И он понимал, что даже не собирается вправлять его в прежнее русло. — Лололошка! — произнёс Эграссель, оказавшийся у него за спиной. И как Лололошка его не заметил? — О чём задумался? — Архей прекрасное место... — пробормотал Лололошка, честно признавшись и с трудом заставив себя повернуться к лучшему другу. — И это благодаря тебе. Эльф лучезарно улыбался, болтал что-то о радости встречи. Лололошка пытался улыбаться и вникнуть, вытянуть нужную информацию. И шёл следом за эльфом на встречу с другими Первыми. Понимание о чём скорее-всего пойдёт речь садило ком в горле. Ему совсем не хотелось соглашаться на задумку Эграсселя с полным пониманием что именно произойдет. Но вот они проходили мимо зеркала, и Лололошка замирает перед ним. Его по прежнему непослушные кудри не были седыми, вместо давно мёртвых, поглощающих свет, глаз в отражении он видел голубые огни, которые явно обожгли многих, но и ужас в людей не вселяли. Как же отвратительно понимать как испортится во тьме Архей, и Лололошка следом за ним, даже путешествуя по другим мирам. — Лололошка? — позвал Эграссель, странное поведение друга не могло от него скрыться. — Всё нормально? — Да, просто кажется последний раз я своё отражение видел только в луже... — ложь, но всё же своё отражение он правда видел не так уж часто. Потому что стало плевать на самого себя, и появилась тяга к смерти. В какой момент это стало так? Эграссель смотрел с сомнением, но всё же наседать не стал и спокойно провёл друга дальше. Его благодарили за Схождение, и он вновь вспоминал урывками о том как это было. Джон нелепо полагал, что сломал его в своей реальности... Так гордился. Но ломать не строить. Как он отреагирует, когда Лололошка расскажет этот интересный факт? От мыслей о Джоне становилось немного спокойнее. По крайней мере, Джон принимает своё испорченное альтер-эго. А Эграсса при их встрече в будущем поймет насколько его бывший друг испортился? И почему сам Лололошка вдруг стал так сильно об этом переживать? Влияние прошлого тела и давящих запертых воспоминаний? Эграссель завёл разговор о своем отце, и Лололошка невольно скривился. Тадмавриэль ему не нравился, хоть и Лололошка мог его понять. Чем-то они даже похожи. — Лололошка? — вновь прозвучало из уст Эграсселя и вновь парень чувствовал тошноту. — Слушай, ты уверен что это безопасно?.. Что это вообще сработает и не обернётся против тебя? — Лололошка нахмурился, прекрасно понимая что идёт по тонкому льду, вмешиваться в ход истории нельзя, это ему рассказывали много раз разные личности, даже Джон напоминал, но так просто согласиться невозможно. И тут же он собрал на себе удивлённые взгляды всех присутствующих. Видимо повезло, что Лололошка чудом удержал хотя бы голос, но очевидно что в прошлом он согласился сразу. Слушать убеждения Эграсселя было трудно. Эльф перед ним был так уверен в своей правоте, так воодушевлён своей задумкой. Был ещё активен и светился надеждой. Было неприятно вспоминать как в будущем после миллионов лет заточения Эграссель это всё потеряет и в итоге решит умереть во благо. — Ну что, Лололошка, твои опасения улеглись? — спросила Тиулин, сидящая рядом. — Нет, не улеглись. Это заражение звучит очень странно и, раз произошло от Искры, то мы не знаем как наша сила на Тадмавриэля повлияет, — ответил парень без раздумий. Да, стоило заставить себя согласиться, он понимал это, но что, если всё-таки вмешаться, если убедить Эграсселя сразу просто запереть отца? — Знаешь, твои размышления меня удивляют... — Эграссель внимательно всматривался в друга, и Лололошка невольно сглотнул. Да, он точно не справляется с ролью самого себя из прошлого. — Пойдём, поговорим наедине. — Да, конечно... — кивнул парень и вышел следом за другом, не обращая внимания на других товарищей. — Я с самого начала понял, что что-то не так... — эльф сложил руки на груди. — Но думал разговор с друзьями тебе поможет. — Эграссель, я... — голос предательски сник, мозг панически пытался придумать хоть какое-то оправдание. Кому точно не хотелось врать, так это Эграсселю. Даже передавшуюся честность Джона сюда приписать не хотелось. Только поглощающую всё больше вину. — Да что ж такое, почему ты так официально ко мне обращаешься? Я как-то обидел тебя? — во взгляде читалось искреннее беспокойство и от этого было отвратительно. — Что? Нет конечно! — тут же ответил Лололошка, на секунду вернув себе уверенность, но хватило её ненадолго. — Прости... — Пойдём в научный зал, поговорим там, — сказал Эграссель, заметив как друг с недоверием косился на прохожих, не решаясь сказать ничего больше. Эльф взял его за руку и повёл за собой, Лололошка с неохотой шёл за ним. — Я хочу понять что произошло, ты ведёшь себя очень странно, — нахмурился Эграссель, ловя взгляд голубых глаз. Лололошка чувствовал себя придавленным, тёплая рука Эграсселя как будто обжигала, всё ещё сжимая руку, которая в будущем подвергнется проклятию. — Прости, я очень сильно подведу тебя в будущем, — пробормотал Лололошка, он сдался и больше не хотел пытаться скрыть правду, даже просто промолчав. — Я погружусь во тьму, я забуду свою семью, Архей, тебя... Запру воспоминания далеко в собственном подсознании. Убью тебя собственными руками, хоть ты и сам того захочешь... И сейчас, перенеся своё сознание сюда на миллионы лет в прошлое, чувствую себя отвратительно. Я никогда не жалел о своём погружении в тауматургию, это всё ещё то, чем я живу, я даже не собираюсь от этого отказаться, но мне до тошноты больно осознавать насколько я испортился в будущем, и как ты должен быть во мне разочарован, особенно учитывая то, что должно будет произойти с Археем. И понятия не имею хочу ли доставать воспоминания об этом времени из пучины своего сознания, но они ужасно давят сейчас, пытаясь пробиться наружу. На глазах скопилась влага, и по щекам потекли мокрые дорожки, свободной рукой Лололошка стёр немного, с удивлением смотря на влажную руку. Он и забыл каково это. Слёзы в его мёртвых глазах никогда не появлялись. — Лололошка... Ты мой друг, во что бы не стало, — нахмурился Эграссель, прижимая парня к себе, затягивая в свои объятия. — Тебе стоит выпустить сейчас свои эмоции. За своё погружение во тьму ты понесёшь своё наказание, и меня безусловно расстраивает, что так произойдет, но ты никогда не перестанешь быть менее ценен для меня, клянусь. Ничего ответить Лололошка уже не смог, он поддался эмоциям, прижимаясь к Эграсселю и проливая слёзы на его одежду, оставляя мокрое пятно. Они так простояли около часа, только всхлипы прерывали тишину в зале. Лишь когда Лололошка успокоился, он всё-таки отстранился и сел на пол, тяжело вздохнув. — Надеюсь, я всё же не создал опять временные парадоксы... — пробормотал Лололошка и продолжил тихо, но уверенно. — Я не знаю почему запер свои воспоминания, но теперь... Мне бы хотелось помнить тебя, даже если в будущем мы больше никогда не встретимся. — Лололошка, тут стулья есть, а ты на полу сидишь... — Эграссель мягко улыбнулся, наблюдая за другом, который видимо в самом деле сильно изменится в будущем. Спрашивать почему "опять", Эграссель, к счастью, не стал. — Мне так привычнее, — парень говорил так же тихо. — Ты можешь рассказать о чем-нибудь важном, связанном с нами? Мне надо за что-то зацепиться, что бы вспомнить. — Расскажу, конечно. Хоть с самого детства всё рассказать могу, — Эграссель спокойно сел рядом с другом, хоть и не понимал такой привычки, но хотел быть с ним наравне. Эграссель в самом деле пустился в подробный рассказ. Вытягивать столь древние воспоминания, много лет запертые в глубине сознания, было малоприятно, но Лололошка не собирался передумать. Только слушал приятный голос лучшего друга, погружаясь в рассказы и в самом деле видя все события, о которых он рассказывал. Эльф стойко сидел перед ним, держа его за руки, несколько часов и рассказывал обо всём подряд. Вплоть до сегодняшнего дня. — А сегодня, к слову, триста шестьдесят две тысячи четыреста девяносто шестой день с появления у меня и у тебя Искр, — закончил свой рассказ Эграссель. — Спасибо... — тихо сказал парень, улыбаясь и глядя на друга в последний раз. — Я помогу тебе. Я не могу отказать, даже понимая какой это для тебя риск. Он выяснил всё что хотел. И теперь перед ним снова стоит Джон, и они находятся в его сне, тёмном лабиринте. — Видимо у тебя всё получилось, — делает вывод Джон, заметив резко сменившееся выражение лица тауматурга.