choi family

Сынчоль немного нервничал. Команда проводила последнюю разминку перед долгожданным матчем, и Чхве в футболке с номером « CHOI 1» делал выпады, чтобы разогреть мышцы. Мингю в перерывах между растяжкой подтягивал гетры, Сокмин наклонялся из стороны в сторону, прикрыв глаза, и Чоль будто бы перенесся в прошлое, окунувшись в воспоминания. Последний раз он испытывал такое чувство волнения, когда Джонхан впервые пришёл на матч, где играл альфа, и ему хотелось показать всю силу, смекалку и красивую игру, чтобы впечатлить своего возлюбленного. К его счастью, Хан мало знал о футболе, поэтому не заметил множество фолов, которые совершил Чоль, постоянно оглядываясь на трибуну, где сидел омега. Сокмин тогда чуть не убил его прямо на поле, грозясь, что «еще одна ошибка – и капитана команды не станет», однако альфа смог взять себя в руки и отвлечься от Джонхана, что позволило им выиграть со счётом «1:0». Они победили. Сынчоль не ударил в грязь лицом и после финального свистка сразу же побежал к трибуне под громкие улюлюкания напарников, чтобы поцеловать радостного Джонхана, одетого в такую же футболку, как и альфа. Чхве всегда мечтал, что его пара будет носить одежду с его номером, и реальность превзошла все ожидания: клыки Чоля зачесались, стоило ему увидеть Юна, облаченного в красную футболку, и он приложил все усилия, чтобы не заявить на него права на этом поле. С тех пор Джонхан не пропустил ни одного матча и всегда был незримой поддержкой Сынчоля как в победах, так и при поражениях. Сейчас же Чхве Сынчоль стоял на поле в качестве капитана сборной Сеула, которой предстояло сыграть с командой из Пусана и побороться за титул чемпиона страны. Прошло достаточно времени с тех пор, как он выходил на матч в качестве игрока. После последней победы, случившейся незадолго до его свадьбы с Джонханом, альфа приостановил карьеру, заявляя о том, что отныне ставит в приоритет свою семью. Он продолжал ходить на тренировки, разрабатывать тактики, играть с напарниками, но редко выходил на поле, поскольку стал тренировать юниоров, готовя их к большим играм. Юн первое время переживал, думая, что это его вина, но Сынчоль успокоил своего возлюбленного, сказав, что давно планировал постепенное завершение карьеры. Его старая травма колена вновь дала о себе знать, и, хоть он продолжал играть, о выходе на большие чемпионаты не было и речи: Чхве бы не допустил, чтобы команда проиграла из-за него. Альфе нравилось преподавать, да и к тому же он не бросал тренировки, так что решение уйти с поля оказалось для него на удивление несложным. Однако не так давно их главный тренер позвонил Сынчолю и сказал, что ему придётся занять место нынешнего капитана: тот повредил голеностоп и не мог играть, и только Чхве был в состоянии заменить одно из главных звеньев команды. Он был нападающим и по совместительству бывшим капитаном, так что никто не знал сборную лучше, чем он и Пак Минсу – пострадавший футболист. Первое, что хотел сделать Чоль, - это отказаться, однако положение их столичной сборной было действительно не лучшим и альфа не мог остаться в стороне. Он принял предложение тренера Ли с условием, что Ким Мингю и Ли Сокмин будут играть с ним в основном составе: они продолжали быть активными игроками, в отличие от Чхве, и у их трио с самой юности выработался тандем. Последние два месяца Сынчоль тратил много времени на тренировки и одновременно с этим пытался быть достойным мужем и отцом, что было крайне тяжело совмещать, поэтому альфа вновь убедился в правильности своего выбора: ничто не могло быть важнее Джонхана и их детей, и за них Чхве бы отдал всё, что у него есть. Юн вел себя крайне понимающе и подбадривал Чоля, хотя альфа, по своему мнению, не был идеальным мужем из-за долгого отсутствия дома. Джонхан же знал, что это важное событие для Сынчоля, особенно после долгого перерыва, и, по правде сказать, у того было не особо много времени на подготовку, учитывая предыдущую травму. Чолю было тревожно, ведь ему казалось, что он утратил весь свой потенциал, однако Хан каждый день убеждал его в обратном, и мужчина влюблялся в него еще сильнее. Благодаря этой поддержке и вере в него Чхве хотелось показать лучший футбол, на который он был способен. Чан еще не особо понимал, что происходит, однако Сунён был в восторге от услышанных новостей и во всю готовился пойти на свой первый большой матч. Это была первая игра, на которой должны были присутствовать и его дети, а не только Джонхан, отчего Сынчоль был одновременно счастлив и взволнован. - Я буду кричать громче всех, дада, - однажды шепнул ему Сунён перед сном, когда Юн ушёл к Шуа, оставив сыновей на мужа. – Мы с папочкой нарисовали для тебя плакат, и Чан тоже помогал. Мне так сильно хочется увидеть, как ты играешь! – от его искренности у альфы выступили слёзы, и он прижал ребенка к себе, чтобы тот не увидел его мокрые глаза. Теперь Чхве Сынчоль точно знал, что не имел права облажаться. Эта победа должна была принадлежать его семье. - Готов, капитан? – рука Мингю легла на плечи Сынчоля, и тот кивнул другу. – Как давно мы не играли вместе... Я скучал по этому чувству. - Возможно, то, что мы оба оказались здесь сегодня, это судьба. Ким усмехнулся, когда Чоль подмигнул ему, и пошёл занимать позицию одного из нападающих. Сокмин же стоял в обороне и, помахав друзьям, побежал ближе к воротам. На жеребьёвке между капитанами победил Сеул, и разыгрывать мяч предстояло команде Чхве. Когда футболисты выходили на поле, держа детей за руку, Сынчоль попытался разглядеть Джонхана и мальчиков, но трибуна для гостей находилась на противоположной стороне поля, и у него ничего не получилось. Он знал, что они там, но альфе особенно сильно хотелось увидеть родные лица в этот момент. Хан отчего-то не прислал совместное фото с сыновьями, как он обычно делал, когда они с Чолем и детьми разлучались, и лишь отправил загадочные смайлики, не забыв пожелать мужу победы и вновь упомянуть, как сильно они с Сунёном и Чаном его любят. Игра началась достаточно агрессивно со стороны пусанской команды, и Сынчоль это предвидел. Он обсуждал с тренером, что в первом тайме им надо вымотать противников обороной ворот и в последние минуты стараться забить, а во втором – начать активную атаку и прессинг. Не к чему было терять все силы в первые минуты, и Чхве хотелось обойтись без замен на этом матче. - Чон, правый фланг открыт! – в сердцах крикнул Сынчоль, когда соперники практически забили благодаря тому, что защита вовремя не сориентировалась. – Они ищут дырки в обороне, будь внимательнее. - Есть, капитан, - кивнул бета и побежал к воротам. Первый тайм был достаточно напряженным, но обошлось без желтых карточек. Сеульская сборная получила два угловых, а пусанская – один штрафной, однако ничего из этого не привело к голам, и сорок пять минут завершились ничьей. Сынчоль был вымотан, причем эмоционально, а не физически: он отчасти уже забыл, какими бывают настоящие матчи на поле. Пока болельщики громко выкрикивали имена футболистов, те ушли на перерыв. Сев около тренера, Чхве сразу же стал показывать, как можно улучшить их тактику и как следует играть во втором тайме. Хоть Пусан и был неплох в обороне, их атака оставляла желать лучшего, и альфа хотел давить на эту слабость. Теперь надо было завладеть мячом и не дать соперникам его перехватить, прессуя их защиту. После недолгого отдыха, похлопав по плечу вратаря, который доблестно охранял ворота, Чхве побежал с мячом на чужую сторону поля, игнорируя выпады пусанских футболистов. Нужно было начинать активную атаку: если обескуражить команду в первые минуты, в футболистах проснётся легкая неуверенность, на что и ставил альфа. Играя на чужой несобранности после перерыва, Сынчоль, проведя быструю контратаку, передал пас Ким Дэхуну – номеру тринадцать, который удачно оказался рядом и забил гол под взрывные крики стадиона. - Ура-а! – закричал Чхве, падая на Кима и крепко его обнимая. Другие сокомандники навалились на них с громкими воплями, и Сынчоль потрепал младших по волосам. Будучи достаточно опытным футболистом, лишенным эгоизма, Чхве не скупился делать пас другим нападающим, чтобы те забивали. Желание оставить мяч себе, когда остальные игроки были открыты, грозило его потерей. Их команда наконец-то открыла счёт под улюлюкание болельщиков, однако расслабляться было рано: предстояло еще сорок минут игры. Чхве, поздравляя напарников, то и дело оглядывался на трибуны, желая найти родной взгляд, но видел только размытые яркие точки. Он бы многое отдал, чтобы посмотреть на реакцию Сунёна на забитый гол. Его сын, наверное, громко кричал и прыгал, и на лице Сынчоля расплылась широкая улыбка от представленной картины. Он надеялся, что Джонхан запечатлел этот момент для него. Соперники же, к неудовольствию Чхве, не упали духом, а будто стали ещё агрессивнее, однако Сокмин умело организовал защиту, а вратарь не дал забить в ворота те несколько раз, когда мяч летел на него. Сердце Сынчоля пропустило пару ударов, когда пусанская команда была на их половине поля, пытаясь выйти в контратаку, но всё обошлось. В один момент Ан Юджин, получив пас от напарника, обошёл противников и передал мяч Чхве, который, прибавив скорости, быстро оказался около чужих ворот. Сынчоль умело обыграл Минсока – одного из защитников сборной Пусана – и, разогнавшись, вогнал мяч в сетку. - Чёрт, Чхве! – крикнул Мингю альфе, который, с криком проехавшись по траве и получив групповые объятия, побежал через всё поле к трибуне, где должен был сидеть Джонхан и дети. – Ханни-хён убьёт тебя за такое отношение к травмированному колену… Однако Сынчоль уже не слышал его и с широкой улыбкой на лице бежал к своей семье. К самому главному в его жизни. К тем, ради кого он выиграл. - Ура, папочка! – вопил Сунён, и Джонхан держал свесившегося с трибуны сына, чтобы тот случайно не упал. – Ты забил, забил! К счастью омеги, с ним пошёл Джун, сидевший с Чаном, который также повизгивал, глядя на отца, и болтал ногами. Один бы Джонхан точно не справился с этими двумя непоседами. - Два – ноль! – воскликнул мальчик, когда Сынчоль прижал его к себе и крепко поцеловал. – Вы… бегали и там, и тут! И они… Это было так круто! Ты лучший, дада! - Да, детка, это было круто, - рассмеялся альфа, глядя на счастливого Джонхана, который так тепло смотрел на него своими большими глазами, что Чхве захотелось плакать. Он наконец-то обнял мужа, как смог из-за ограждения, и вдохнул его запах. Теперь Сынчоль чувствовал себя полноценным. - Я так горжусь тобой, Чолли, - прошептал Джонхан и поцеловал счастливого альфу, изголодавшемуся по родному теплу. – Ты мой победитель. А победители получают подарки, верно? После этих слов Юн попросил Джуна подвести мальчиков к ограждению и сам повернулся к Сынчолю спиной. Сначала Чхве не понял, что они хотели ему показать, но затем у мужчины перехватило дыхание: в порыве эмоций он не заметил, что дети были одеты в футболки их сборной, но самое главное также «спряталось» от глаз альфы. В то время как Джонхан надел такую же футболку, какая была и на Чоле, – с его фамилией и номером, на спинах Сунёна и Чана красовалась гордая надпись «Daddy 1». - Было сложно скрыть от тебя этот сюрприз, - улыбнулся Джонхан, замечая, как краснеют глаза мужа, - но мы с мальчиками постарались. - Боже… Ханни… - Сынчоль зарылся носом в волосы хихикающего Чана, чтобы не разрыдаться прямо здесь, перед кучей камер. – Это… это лучший подарок. Я не мог мечтать о большем. Я так вас люблю. - И мы тебя, папочка, - пролепетал Чан, прижавшись к отцу, и Сунён тоже плюхнулся на руку родителя. - Ты мой герой. Если бы в юношеские годы Сынчолю сказали, что он может быть настолько счастливым, то альфа не смог бы поверить в это. Первая победа на чемпионате такого масштаба ощущалась как чистый дофамин, но потом он узнал, каково это, когда ты выигрываешь на глазах возлюбленного. Теперь же, когда Чхве подарил эту победу своей семье, он чувствовал счастье в десятикратном размере. Эта эйфория волнами накатывала на него, и Сынчолю хотелось кричать на весь мир, как сильно он любит своего мужа и детей. - Ты наш чемпион, Чолли, - Джонхан еще раз поцеловал Чхве, который сгреб их в объятиях, всё же проливая несколько слезинок. – Лучший капитан для своей команды. - У дады на футболке номер один, значит, он всегда побеждает! – с важным видом заключил Сунён под добрый смех взрослых. - Верно, детка, и я дарю эту победу тебе, Чану и папе. Она принадлежит вам. Джонхан ничего не сказал, но в его тёплом взгляде читалась бесконечная любовь, преданность и забота, и для Сынчоля это было громче любого ответа.