вечером в куплете

«его сучья жопа меня покорила» когда кир берёт его сзади, даня совсем теряет почву под ногами. ощущения космические, словно анатольев знает всё наперёд. знает, когда замедлить темп, когда наоборот вбиваться особенно сильно, а когда и вовсе сжать данину девственно (ха-ха) чистую шею, преграждая путь кислороду.  палм обожает быть сверху.  летай своим сучьим поведением в постели выкручивает внутренние настройки кирилла на какой-то заоблачный максимум. даней хочется обладать, владеть этим добродушным пареньком от и до. чтобы тот во всхлипах тонул, слова забывал, только имя чужое стонал и умоляумолялумолял.  кирилл ударяет того по ягодице. звук, разлетевшийся по комнате, он хочет запомнить навсегда. вызубрить, оставить в памяти надолго. последовавший за этим действием стон киреева тоже.  — ты действительно та ещё сучка, дань, — хрипит палм и усмехается, делая ещё несколько шлепков следом, ни на секунду не переставая двигаться внутри него.  он этой заднице готов был петь оды. да что там оды — он уже понял, что упомянет её в баттле. тут без шансов. он часто залипал на летая, но только взгляд опускался ниже поясницы — пиши пропало, системное обеспечение кирилла палмдропова давало сбой. даня сам по себе очень красивый был, и тело у него было сложено должным образом. но его необычайно крепкие бёдра и задница… кирилл не сдерживается и шлёпает ещё раз.  «когда у дани выступают слёзы — он не плачет» минет от летая — очередное чудо света.  кирилл вообще не уверен, где и сколько практики у дани было, но ему и неважно, важно то, что сейчас у киреева во рту именно член кирилла. и палм готов сделать всё, чтобы там больше никаких других членов никогда и не было.  даня преданно смотрит снизу, двигая головой в спокойном темпе. его бы за волосы взять, да загнать в самую глотку. чтобы не издевался, чтобы не строил из себя тут руководителя процесса.  чтобы сделать хоть что-нибудь уже, потому что палм, очевидно, не вывозит.  но даня сам насаживается, сам давится, желая сделать кириллу невыносимо хорошо. у летая слёзы выступают, стекая вниз по щекам — так сильно он старается.  кир тянется рукой вниз, касается чужого — родного — лица легконько, вытирает слёзы. это такое завораживающее зрелище, он такого даже в особо сильные алкогольные приходы не чувствовал.  он таки надавливает на чужой затылок, заставляя даню взять больше.  «и вот этот летай — план "ах!"» стонет даня мелодично, совсем не сдерживаясь, хотя зачем ему сдерживаться — рядом кир, который эти стоны впитывает, сцеловывает с даниных губ. палм вообще не фанат вот этих вот штук. ему привычный, базовый гетеро секс подавай. его дело — что-то делать, туда-сюда и готово, а дело девушки под ним — стонать.  но даня, блять, даня. какого-то хуя всё вокруг было о нём. как очаровательно тот закатывал глаза от удовольствия, как хватался за плечи анатольева, как всхлипывал и обжигался чужими касаниями.  — кирь, блять, боже… кир целует его в уголок губ.  «а даня просто пидорас, это надо знать» когда замученный летай лежит на его груди довольный, кир закуривает. даня морщится. он не разрешает кириллу курить в квартире, но разве палму есть дело? всё равно тот не сможет ему ничего сделать, у него ноги до сих пор трястись не перестали.  — об этом тоже зачитаешь? — откашливаясь спрашивает киреев, всё ещё пытающийся взять контроль над своим телом и голосом.  — а то, — отвечает палм, целуя того куда-то в висок.