долг

Промозглый ветер настроение портит, но настрой не сбивает, как бы ему этого не хотелось. Конец декабря выдался слишком ветреным, что Соню не радовало вообще. Девушке было искренне пофиг на нечеловеческие условия, но карточный долг – дело святое. Подумаешь, Абдиева, с головой с детства не особо дружащая, четыре раза выиграла. Подумаешь, Григорьева, проигравшая три, кричала с балкона матюги и ходила знакомилась с людьми на улице, предлагая купить у нее ручку. Не подумаешь лишь то, что Соня, считающая себя профи в дураке, проиграла единственный раз. И над ее наказанием постарались от души. Заставили ехать в лес за ёлкой. Дуры какие-то. Соня едва раздобыла топорик небольшой, наплёв отцу с три короба, и вот в электричке едет в какие-то российские ебеня, смутно понимая, где искать эту несчастную ёлку и как потом убегать от ментов, ведь это чистое нарушение закона. Декабрьская предновогодняя суета девушку не захватывает, ведь доже по вагону разносятся разнообразные песни, так же и дети орущие тоже носятся. Соню греет мысль, что у нее в рюкзаке топор. Вот уж точно никто не может похвастаться таким же атрибутом. В какой-то глухомани электричка выпускает девушку возле таблички с надписью «Галкино». - Пиздец, - резюмирует Кульгавая, кутаясь сильнее в пуховик, ведь ветер успел продуть насквозь китайский ширпотреб. Небольшая деревушка, желтыми окнами маняще блестящая, через огромные стволы сосен просвечивает. Соня, честно говоря, у бабули родной в гостях не была лет пять. Или больше. Последний раз еще в школе была. А потом учеба-работа и всё. Топает по тропинке небольшой, слушая карканья ворон и лай собак из деревни. Солнышко старается садиться аккуратно, едва задевая верхушки этих вековых сосен. - Бабуль! – кричит у калитки старенькой. В доме тишина, но свет горит в одном окошке. Проходит, в сенях ботинки скидывает и в дверь стучится. - Батюшки! – бабуля, в шаль завернутая, охает, в незнакомой девице едва видя свою выросшую внучку. – Сонька, ты что ли? - Я, бабуль, - и обнимает старушку крепко. - Надолго ли? – вздыхает, тут же начиная суетиться. – Сейчас еды погрею, поешь хоть нормально, а то совсем худая стала! - Я на пару дней, пока выходные, бабуль. – Кульгавой так хорошо тут становится, в избе пахнет щами и уютом. - Ой, Сонечка, давай скорее раздевайся и в валенки залезай. – Сует серые колючие под ноги. – А потом поешь и на печку лезь. А после ужинают, завершая чаем из собственно высушенных трав с вареньем малиновым. Бабуля уходит полежать, ведь давление от волнения подскочило, а Соня решает все же заняться своим грязным делом. Одевается потеплее, берет фонарик, топор и выходит на крылечко. Деревушка небольшая, домов пятнадцать, и живут одни пенсионеры, летом разбавляемые внуками. Два фонаря горят на улочке, едва ли освещая что-то за их пределами, но Соне она и не нужны. Она за огород ползет по сугробам прямо. Снег засыпается в ботинки, но пофигу девушке – на печку кинет обувь и высохнут к утру. Забор преодолевает, через кусты пробирается. Луна сегодня знатная, светит не хуже солнышка дневного. Фонарик даже практически не нужен. На окраине леса останавливается, переводя дух. Страх немного щекочет нервы, но понимает, что чем быстрее с этим разберется, тем быстрее отомстит этим двум, в частности Абдиевой-козе. Выбирает елочку чуть меньше своего роста, ведь о размере нужном не упоминалось вообще. Снег смахивает с лап небольших и вытаптывает снег вокруг для пущего удобства. - Что ж ты творишь, а, девица румяная? – голос над ухом раздается грустный, отчего Соня пугается и кричит громко. - А-а-а, - шарахается назад, на задницу падая. Топор перед носом держит, ведь точно помнит, что одна была. - Что ж ты кричишь, будто полоумная? – тот же голос все еще надо ухом. - Ты кто? – сердечко Сонино шкалит хлеще спидометра на трассе. - Будто тебе мое имя о чем-то скажет, милая. – Хруст снега заставляет Кульгавую опять вскрикнуть и подскочить. - Ты где? – кружится вокруг себя, не видя никого из-за проносящейся перед глазами всей ее не очень-то и интересной жизни. - Да тут я, тут, девонька. – Голос смеется, а потом на плечо Соне кладется рука чужая. - А-а-а! – опять кричит, подпрыгивая и стряхивая руку. - Да помолчи уже. Сейчас хозяина разбудишь и худо будет всем! – голос оказывается женским. И перед Соней наконец-то проявляется обладательница его. В шубе светлой, мехом отороченной, молодая девушка. Шапка меховая на нос съезжает от большого размера своего. Варежки огромные и теплые, и валенки белые. - Ты снегурочка? – логичное, ведь кто бы подумал иначе? - Аха-ха, - она смеется звонко. – Я Саша. - Соня, - автоматически, ведь воспитана культурно. - Нельзя рубить ёлки в лесу, ты же знаешь это? – вкрадчиво спрашивает Саша, приближаясь к Кульгавой. - Да знаю, - отмахивается. – Но я проиграла в карты. К сожалению. Саша хмурится, разглядывая личико Сонино. - Иди-ка ты отсюда, девица, нечего тут делать. – В итоге выдает, за плечи подталкивая обратно к огороду. – Времена неспокойные идут. Ночами в лесу теперь тяжело становится. Кульгавая пару шагов делает под натиском, а после оборачивается: - А ты чего тогда в лесу делаешь? Тоже домой иди. – Соне обидно одной возвращаться, ведь без добытой ёлки девки ее прибьют и обсмеют. Да и позор карточный не смыть никогда. - Тоже пойду, да. – И активнее толкает Кульгавую сквозь кусты. - А ты где живешь? – Соня не помнит ни у одной из бабок, живущих в этой деревне, внучек ее возраста. - Тебе не нужна эта информация, девонька. Топай давай. – Саша смеется на ухо, практически обнимая вторую за плечи. Соня заворожена голосом чужим, что тембр меняет на какой-то более маняще-успокаивающий, и не успевает понять, как оказывается на крыльце родном совершенно одна. Озирается испуганно, ведь Саша вот тут только что стояла и обнимала. Саши, ожидаемо, нет вообще нигде и даже следов на снегу будто бы и не было никогда. Соня хмурится, не понимая ничего, но в дом заходит. Раздевается и на печку лезет, в телефон залезая. Бабуля через какое-то время начинает порхаться вновь, разготавливая совсем уж праздничный стол. Припахивает и внучку помогать. Соня с радостью крошит картошку, чистит яйца, мнет капусту. - Бабуль, - все же решается задать вопрос интересующий. – А у кого из бабок внучка гостит сейчас? - В смысле внучка? – старушка оборачивается от плиты, где шкворчит что-то вкуснопахнущее. - Ну, я сейчас гуляла и встретила одну девушку. Ну, примерно ровесница. Вот и интересно стало, чья она. – Объясняет, а потом описывает внешность. С каждым словом бабуля хмурится, а после злится: - Какого лешего тебя в лес носило? – по столу стучит ложкой звонко. Соня потом ледяным покрывается, забывая и дышать как. - В какой лес? Я тут гуляла? – врет, ведь зачем знать лишнее? - Зачем врешь? Сашка ведьма лесная, и в деревне не показывается никогда. – Вздыхает устало. Так хотелось уберечь ее. - Как ведьма? – переспрашивает, не понимая теперь абсолютно ничего. - Ну так, не помнишь разве, я тебе про нее много сказок же рассказывала, - бабуля вздыхает, садится рядом и обнимает девушку. И Соню будто током еще раз прошибает. Она и правда вспоминает все сказки и рассказы бабулины, что в детстве слышала и половину знает почти наизусть. И про околдованных парней молодых, что пропадали без вести, и девиц-красавиц, что изнутри гибли от чувств непонятных и неправильных. Что при немилости ведьмы дома горели целыми улицами. Что соседнюю деревню всю извела мором непонятным. Мурашки толпой бегут с каждой секундой лишь сильнее. - Мой вопрос прежний, зачем гуляла в лесу? – бабуля смотрит слишком серьезно для вранья. Кульгавая вздыхает, понимая, что придется отвечать за свои действия. - Мы с девчонками играли в карты и я проиграла желание. Мне надо вырубить ёлку в лесу и притащить в город. – Взгляд тупит в стол, забывая о нарезке картошки вареной. - Эх ты, дурында, - бабуля встает, отчего Соня сжимается сильнее. – Сказала б нормально, вместе б сходили на лесобазу и выбрали б нормальную елку. И все было бы законно. - Прости, - и сама задумывается, а почему не подумала про лесобазу сразу? Ведь нахрена-то приспичило идти в лес. - Завтра сходим, не переживай. Выиграешь это задание. - Хорошо, - и выдыхает, к бабуле подбегает, обнимая ее. – Ты у меня самая лучшая. И уже перед сном, ворочаясь на огромной пуховой кровати под ватным одеялом, вспоминает, потея вмиг, что топор, тот самый родной топор, остался где-то там под бедной ёлкой. Понимает, что ей придется снова туда идти, чтобы просто забрать его, а за это придется получить от бабушки пиздюлей, ведь пообещала не ходить. С этими мыслями и ворочается до утра, толком так и не поспав. С утра бабуля уже вошкается на кухне, раздавая по избе запах оладушек с вареньем. Соня на запах ползет, зевая от души и поглощает всю порцию. - Сонька, мне с утра надо Тимофеевне помочь, у нее корова телиться собралась, ты только дома сиди, не натвори ничего, добро? – бабуля смотрит строго, выдавая информацию. – И не вздумай в лес ходить. Если Сашка тебя видела один раз, то и второй точно захочет. - Ладно, - Соня кивает, понимая, что бабулю разочарует, ведь топор нужен позарез. Иначе и ёлки не будет, и батя прибьет. Бабуля собирается быстро и убегает, взглядом осаживая весь энтузиазм внучки. Соня прибирается, варит суп, чтобы как-то себя развлечь, а потом решает все же сделать свое дельце. Одевается теплее, вооружается лопатой, чтоб заодно и крыльцо размести. На улице солнышко вовсю, чем радует неимоверно. Снежка немного выпало, засыпав все следы вчерашние. Соня морщится от яркости, но за дом поворачивает, удивляясь самому настоящему отсутствию даже намеков на следы, ведь вчера точно помнит, как туда ползла по сугробам. Озирается во избежание бабули бдящей. Никого нет, лишь птички у кормушки щебечут, наводя суматоху, да кот соседский на заборе сидит, следя за синицами. Девушка топает осторожно за огород, продирается сквозь кустарник, все еще удивляясь отсутствию следов. - Сонюшка, горе ты мое луковое, - знакомый голос вновь над ухом раздается, но Кульгавая пугается совсем чуть-чуть. До елки она не дошла метров пять. - Саш, я топор забыла! – выпаливает, жмурясь, ведь ей кажется, что эта ведьма ее целиком и сожрет. - Аха-ха-ха, - ведьма смеется громко, раскатисто, пока не предпринимая никаких действий. Кульгавая дрожит вся, но глаза открывает, на ведьму смотрит, рассматривает ее всю при свете дня. - Ну ты умора вообще, девонька. Топор твой давно в сенях лежит. – Объясняет терпеливо. – Ты вчера его с собой унесла, милая. – Саша стоит рядом, в той же шубе, варежках и валенках. Только платок с красными цветами сегодня вокруг шеи, а ночью не было его. - Я же точно помню, что выронила из рук его, - Соня лепечет, ведь ничего не понимает. - А потом подняла, - Саша рядом стоит, улыбаясь. За плечи обнимает незваную гостью. – Беги, проверь сени. – И на выход толкает нежно, голосом завораживая. У огорода Соня вздрагивает, оборачиваясь, в глаза морозно-снежные смотрит, ища хоть какие-то пояснения. Ожидаемо не находит. - Саша, объясни мне хоть что-нибудь. – Просит, за руки ведьму хватая. - Зачем? Тебе ж оно не надо. Твой мозг все придумал. – Смеется, прижимаясь ближе к лицу румяному. Невесомо касается своими ледяными губами к щеке горящей. – Ты проснешься завтра и подумаешь, что это сон. Всегда так было. Каждую нашу предыдущую встречу, Сонечка моя. И отходит на несколько шагов назад, отряхивает подол шубы от невидимых снежинок. - Иди давай, проверь топор. И до встречи, милая моя. - И скрывается в мгновение ока в лесу. Соня ресницами своими нарощенными хлопает много секунд, доваривая услышанные слова. В итоге так и не понимает многого, лишь вздыхая, и в дом идет. В сенях и правда обнаруживается топор. Прямо на лавке, на которую она садилась, пока обувалась перед выходом несколькими минутами ранее. И там точно не было топора. Фантастика, одним словом. Резко выскакивает из дома, к огороду бежит, в надежде вновь поймать ведьму и расспросить подробнее. Но ни следов, ни тем более ведьмы не обнаруживается в принципе. Соня мнется несколько секунд, не рискуя уже ползти к той самой ёлке. Вздыхает и возвращается в избу. Через полчаса и бабуля прибегает, радуясь. - Тёлок родился. Баской какой! – хвастается, грея суп и чайник. А потом они дружно идут на лесобазу, выбирают самую красивую елку, и Соня, глубоко задумчивая, спешит на электричку, чтобы успеть вернуться город. Где ее встретят Абдиева и Григорьева в полном шоке. И засыпает вся в мыслях, пытаясь хоть как-то упорядочить всю информацию. Получается с трудом, но утром уже ничего не помнит.