После смены

Ночные фонари быстро пролетали мимо. Как же было светло в городе, несмотря на то, что уже ночь. Зубл то и дело сжимали сильнее кожаный и местами уже потрёпанный руль своего старого авто. Те в очередной раз ехали проведать Гэнгл, кажется, это уже становилось у них своеобразной традицией. Каждый вечер пятницы после очередной высасывающей душу двенадцатичасовой смены в чертовой забегаловке «Спансинс» ехать к Гэнгл. После, свернувшись калачиком, поедать оставшиеся с работы бургеры, смотря какое-то дерьмовое аниме. М-да, отлично, идеальный план на вечер для двух лузеров по жизни, для двух людей, у которых всё в жизни шло несладко. У одних неприятие собственного тела и попытки его изменить то пирсингом, то новой прической или вещами, а однажды даже операцией, а у другой — полное выгорание, нет, не к творчеству, а к самой жизни. Зубл тяжело выдыхает, когда проезжает по злополучной трассе. Именно там Гэнгл пыталась покончить с собой. В первый раз её спасли сами Зубл, кое-как удержав, дабы девушка не бросилась под машину, а во второй раз у Гэнгл просто не хватило смелости сброситься. «Всё-таки Джекс прав, я та ещё плакса и дура», — говорила Гэнгл, шмыгая носом в объятьях Зубл, пока те молчали. Наверное, стоило бы что-то сказать, скажем, пару лживых слов поддержки, как это делает Рагата, но почему-то было противно такое говорить, ведь каждый знал: никогда это хорошее не настанет, они умрут, как и их мечты, а потом сгниют в грязи, как и все смертные, никогда не достигнув даже хоть какой-то вершины. Каждый это понимал, Зубл, Рагата, Помни, может, даже Кейн, но особенно хорошо это понимала Гэнгл. Ведь когда-то она пыталась стать кем-то, рисуя комикс в своей захудалой квартире на окраине небольшого города в надежде, что именно он вытащит её из той грязи, в которой она жила. Но работа и учёба забрали не только силы, но и время, они сжирали Гэнгл до самых костей, а после выплюнули в ту же грязь, но уже без надежды и мечтаний. Зубл тяжко вздыхают, когда понимают, что наконец доехали до дома, в котором жила Гэнгл — маленький захудалый дом на окраине рядом с трассой, из-за чего там ты никогда не сможешь по-настоящему выспаться, ведь звук гудящих и рычащих машин и запах машинного масла никогда тебя не покинет. Зубл глушат мотор и случайно что-то задевают в процессе локтем, тихо шипят от боли и ругаются, прежде чем замечают, как их общая фотография с Гэнгл упала на пол. Прямо в грязь. — Нет-нет, — только и успевают произнести те, доставая несчастную фотографию и, кое-как её вытирая, радуются, что на ней можно ещё разглядеть их с Гэнгл лица. Зубл вздыхает, рассматривая несчастное фото с какого-то фестиваля. Там они с Гэнгл обнимаются, такие счастливые, хоть и уставшие. Зубл помнили, как они поцеловали девушку в макушку, от чего та покраснела и неловко начала смеяться, отводя взгляд куда-то в сторону, пока Зубл лишь устало глядели на ту, глупо улыбаясь. «Всё хорошо?» — до боли по-дурацки произнесённая фраза из их уст заставляет краснеть уже их самих, пока сама девушка лишь неловко кивает. Какими же они счастливыми были тогда, не то что сейчас, до чёртиков уставшие от работы и учёбы, втайне желающие в один день избавиться от всей той грязи в их мозгах и наконец стать по-настоящему свободными. Зубл выдыхают, они аккуратно кладут фотографию в бардачок и наконец выходят из машины. Они сразу чувствуют холод и то, как холодный осенний ветер дует в лицо, а под ногами слякоть и грязь, но они стараются не обращать на это внимание, идя в сторону дома девушки. Дверь оказалась незакрытой, в квартире, как всегда, был бардак, не вынесенные пакеты с мусором, которые уже, на удивление, перестали вонять, но немного протекли, разбросанные вещи повсюду, ведь постирать их уж нет ни сил, ни желания, ведь какой смысл? Всё равно запачкаются, а секунды сна драгоценны. Ведро тоже заполнено под завязку всякими упаковками от дешевого фастфуда и прочей дряни, а также исписанными листками бумаги, а ещё очень громко играла музыка из какого тайтла. — Гэнгл? — произносят Зубл, проходя в коридор. В ответ лишь слышна музыка вперемешку со звуками с улицы. — Гэнгл! — уже обеспокоенно кричат Зубл, судорожно начиная проверять комнаты, первым делом ванную. К счастью, её холодного трупа, погруженного в грязную, давно не мытую ванну, не оказалось. к сожалению, живой её тоже там не было, потому Зубл, уже наплевав на всю грязь в доме, вбежали в такую же крохотную спальню, дабы увидеть, что Гэнгл свернулась калачиком, лежа на кровати. — Гэнгл? — чуть тише спрашивает Зубл, аккуратно убирая одеяло, а после видя перед собой растрёпанную, заплаканую и всё ещё в этой дурацкой рабочей форме Гэнгл, которая так старательно пытается спрятать свою руку под подушкой, но пара красных пятен выдают её с потрохами. — Гэнгл, — садясь возле неё, вновь повторяют Зубл. Те осторожно кладут свою руку на голову девушки, гладя ту по волосам, пока Гэнгл продолжет шмыгать своим красным от непрерывного двухчасового плача носом. — Прости, — только и выдавливает из себя девушка, кое-как садясь на край кровати рядом с Зубл. Теперь её партнеры могли увидеть большой разрез на руке, на котором уже запеклись капельки крови. — Я снова всё испортила, да? — спрашивает Гэнгл, смотря в глаза Зубл, на что те лишь качают головой, прежде чем осторожно обнять, гладя по спине. — Прости меня, пожалуйста, — только и повторяет Гэнгл, начиная вновь бесконтрольно плакать. — Я такая дура! Даже суицид нормально совершить не могу! Слишком страшно умирать одной в этой грязи и слишком больно. Зубл молчали, они лишь продолжали гладить девушку по спине. Кажется, всё вокруг них превратилось сейчас в белый шум, вскоре исчезая, и единственное, что сейчас оставалось важным для них — это тепло тела Гэнгл, её биение израненного сердца, тяжелое дыхание и всхлипы, ведь всё это значит, что та ещё жива. Жива та, которой Зубл готовы простить всё что угодно, любую грёбаную ошибку, за которую бы они точно убили кого-то другого. Когда Гэнгл наконец успокаивается, а её дыхание становится уже ровнее, и единственное, что продолжает напоминать об истерике, это тихое шмыганье девушки, Зубл слегка отстраняются, дабы, смотря той в глаза, тихо произнести: — Давай поедем ко мне. Просто знаешь, я там какую-то игру нашли, «Удивительный Цифровой Цирк» называется, думаю, будет весело сыграть, — Зубл отводит взгляд в сторону. — Там и остальные будут, хочешь попробовать? — Да, будет лучше, чем здесь, верно? — с надеждой шепчет Гэнгл, на что Зубл лишь кивают, вставая с кровати и осторожно беря девушку за руку, уводят её из этого проклятого дома, надеясь, что какая-то яркая дешевая игра из восьмидесятых поможет забыть им всем обо всём этом жизненном дерьме, хотя бы ненадолго.