Зачарованный лес

Дверь глухо хлопнула, и Калеб неохотно отвлекся от стола, с трудом развернувшись в тесной кухоньке. Нехитрый ужин из сыра и ржаного хлеба грозил заветриться, потому что вечно суетливый кривозубый Грег никогда не умел нормально объяснять ситуацию. Стащив куцую шапчонку и вытаращив глаза, он заверещал в своей истеричной манере: - Здоровяк, собирайся в путь. Красавчик Мика нашел новых дурачков, которые ищут зачарованный лес. Пойдем, на валенках наваримся! – в конце, как обычно, не удержался от издевки, - Справишь шелковую рубашку на свою кабанью тушу, девки бояться перестанут. Мощная фигура хозяина избушки угрожающе нависла над незваным гостем: - А скажи-ка, Грег, зачем мне тебе и этому прыщу Мике помогать? Вы вроде и сами неплохо справляетесь, водя городских чудиков вокруг поселка. А мне ловушки завтра идти проверять, не до ваших потех. Грег скривил рот, недовольно прикусив обветренную губу: - Да там нашлись умники. Притащили с собой картинки раскрашенные, на них Седло Лешего во всей красе. Хотят туда. А из наших по зиме только ты так далеко ходишь. Мика попытался заикнуться, что горы на картинах побольше, чем в жизни, думал, может Воронью горку за Седло выдаст. Но один из этих хлыщей сразу заголосил. Мике чуть вилку в глаз не всадил, мразь. Мы решили, сводим, накинули три золотых, так что как видишь, не в обиде останешься. Калеб недоверчиво смотрел из-под кустистых бровей. Задумчиво поскреб рыжую щетину, размышляя. С одной стороны, связываться с Красавчиком себе дороже. Он пользовался необъяснимой любовью местных девок и молодняка, расточая обаяние на деревенских гулянках. Но старому охотнику, да еще и отставному вояке пыль в глаза пускать было незачем, и Мика позволял себе в присутствии Калеба не скрывать ни циничных шуток, ни мерзких рассказов про похождения за доверчивыми юбками и нечестными деньгами. Мелькала в его историях и уголовщина, что объясняло дружбу с Грегом. Этого проходимца ненавидели даже жалостливые деревенские бабы. Но сестра, уехавшая замуж в приморский городок, недавно прислала письмо, где жаловалась на болезнь мужа и разбитые башмаки мальчишек. Суровый внешне охотник любил незадачливую сестренку, и возможность послать ей денег по случаю зимнего праздника перевесила недостатки плохой компании. - И что, так срочно выходить надо? Я даже чаю не попью? – усмехнулся мужчина. - Они завтра на рассвете хотят выдвигаться, этот в камзоле и идиотском парике кричит, что если они ночь Великих звезд пропустят, то все пропало. Калеб понял, что три золотых встанут ему поперек горла. Камзол и парик в зимний лес. Что они еще придумают? *** Чудиков было двое. Точнее, в деревне расквартировалась целая свита: телохранители, лакеи и иные подтиратели задниц, но в зимний лес собрались только двое господ. Первым был странный мужик с перекошенной физиономией, действительно, одетый в белый парик из каких-то перышек. У него было неестественно белокожее застывшее лицо, как у фарфоровой куклы и малюсенький гневно поджатый ротик. Паучьи длинные пальцы нервно сжимали ручку расшитого серебром саквояжика. Одежда совсем не подходила для походов по лесу, но прямо-таки кричала о богатстве. Вторым путешественником стал почти мальчишка с упрямым подбородком и обезоруживающими синими глазами, сразу надломившими что-то в груди у Калеба. Вспомнились ночи у походного костра, горячий шепот и неловкие ласки, а потом последний застывший взгляд синих глаз, отражающих равнодушное небо над кровавым полем в прошлой жизни командира батальона. Однако этот синеглазка был здоров, отлично по-походному экипирован и невероятно надменен, сразу презрительно выплюнув в лицо Калеба: - Если вы думаете нас вести так же долго, как собирались сегодня с утра, нам лучше отказаться от ваших услуг. Странный мужик вскинулся и по-птичьи повернул набок голову, словно прислушиваясь. Через пару секунд визгливо подхватил: - Это невозможно, так долго идем. Мы не успеем, если не успеем, все зря-зря-зря. И затряс ниткой ротика, как припадочный. Калебу захотелось дать затрещину обоим, но он лишь угрюмо прорычал: - До седловины, к которой вы хотите попасть, могу довести только я. Хотите отказаться – флаг вам в руки. Все равно бессмысленная прогулка, подумалось ему. Таких умных каждую зиму по двадцать штук бродит, с провожатыми, и без. Те, кто поумнее, в ближайших кустах у костра посидят, потом домой едут, веселые и пьяные. А кости глупцов, убитых морозом и волками, по весне находили егеря и хоронили по-человечески. Детская сказка про заколдованное королевство, где на деревьях растут бриллианты, все жители ходят в кружевах и белом бархате, а серебряными монетами дети играют вместо фишек, погубила немало жизней. Калебу всегда казалось, что это просто красивое описание здешней зимы, когда иней на ветвях блестит как бриллианты, а меховая шапка опушена белым бархатом изморози. Но вот, пришел очередной искатель волшебной страны, выряженный как ее возможный житель, и торопится навстречу морозу. По виду явный богатей, но во имя сказки готов отказаться и от вереницы слуг, и от шумного празднования ночи Великих звезд в уютном поместье. Быстрая и резкая отповедь произвела впечатление на аристократов. Вероятно, эффект усилили и богатырская фигура, и мрачная морда, но оба господина переключились на свою свиту, к охотнику больше не придирались. Калеб проверил палатки, снегоступы, походные ранцы. Пытался припахать к делу двоих мерзавцев, втянувших его во все это, но Грег куда-то улизнул, а Мика был занят обхаживанием младшего путешественника. Потряхивал густыми золотыми волосами, подкручивал щегольские пшеничные усы. Глядеть на это было противно, и Калеб, уже полностью собранный, стал смотреть в сторону неприветливого зимнего леса, ожидая, пока остальные закончат приготовления, и они все смогут выдвинуться в путь. *** Широкие снегоступы уверенно покоряли пушистые сугробы. Охотник шел первым и прокладывал путь своим спутникам, пробирающимся через буреломы зимнего леса. Синеглазому лордику по имени Адриан, несмотря на наилучшее снаряжение, приходилось тяжелее всех. Он не привык ни к таким нагрузкам, ни в целом к походной жизни. Его чудаковатый спутник, носивший то ли имя, то ли кличку Кошта держался молодцом. В своем непригодном для путешествий наряде, который он упрямо не желал менять на непромокаемый плащ и надежные сапоги, Кошта уверенно двигался вперед. Мерил сугробы длинными ногами в белых лосинах, плотно сжимал ротик, ловко перепрыгивал ручьи, иногда тревожно спрашивая, далеко ли до цели. Мика и Грег хоть и были закаленными походниками, сильно проигрывали ему в энтузиазме. Оба сопровождающих были сильно раздражены. Из рассказов Калеб знал, что обычно эти прохиндеи отыгрывались на своих подопечных в походах. Они намеренно заводили людей в ручьи, скрытые под снегом, поплевывали в еду, иногда бросали в густой чаще. Это делалось не только из глупой удали, но и для увеличения сложности пути. К концу путешествия их спутники становились тихими, печальными и задумчивыми, "теряли" ценные вещи и охотно доплачивали спасителям по возвращению в деревню. Но сейчас вел Калеб, который не был сторонником подобных развлечений. Поэтому напряжение между проводниками можно было резать ножом. Жаль только, путники не ценили хорошего отношения охотника. Кошта в целом был молчаливым, оживлялся только при обсуждении маршрута и времени прибытия, а в остальное время вёл себя как лунатик. Прибыв на привал, он доставал из саквояжика вышитую подушечку, садился на поваленный ствол и сидел, уставившись в небо. Когда дежурный по кухне подавал ему миску с горячей похлебкой из дичи, из сумки появлялись фарфоровая тарелочка, льняная салфетка и вилочка с перламутровой ручкой, и дальше прием пищи напоминал званый обед у князя. Два дурака-проводника строили рожи за спиной и откровенно насмехались над своим нанимателем, Калеб скорее сочувствовал, но молчал. Постепенно между охотником и аристократом завязалось подобие дружбы. Оба мужчины старались держаться плечом к плечу и на привалах, и обороняясь от голодной стаи волков. Но оба были молчунами, поэтому редко когда перекидывались и парой слов за день. С Адрианом получалось и того хуже. Грега он явно презирал, но Мика вился ужом вокруг, и юноша снисходительно улыбался его шуткам и лести. А вот Калеба боялся и почти ненавидел. Все началось на первой же стоянке, когда охотник, вытащив из ловушки еще живого зайца, в несколько секунд освежевал и разделал зверя. С тех пор мальчишка косился на нож в его руках так, словно сам был ушастой добычей. Подливали масла в огонь и подлые шпильки Мики. А однажды Грег вывел мужчину из себя гнусным намеком на прошлое сестры Калеба, и тот, сорвавшись, с удара отправил подлеца в беспамятство. После этого изящные губы кривились в страхе и отвращении при взгляде на здоровяка, и общался мальчишка с ним только через третьих лиц. *** На четвертый день пути над макушками елей показалась седловина горы. Калеб на рассвете как обычно отошел к расставленным на ночь ловушкам – обеспечить на вечер горячую похлебку и жаркое. На самом деле он уходил каждое утро, и проводил вдали от всех час-полтора, наедине с собой, оставляя в лагере основную часть снаряжения, пока остальные сонно собирались. Но сегодня охотник вернулся обратно почти сразу, забыв в спальном мешке трубку, и оказался в центре кровавой драмы. Дикие крики он услышал еще за пять сотен шагов, потом прозвучал выстрел. Выскочив на поляну он увидел, как Грег лежит ничком в снегу, испещренном кровавыми пятнами. К сосне привалился Кошта, на груди расплывалась алая клякса. Шагах в двадцати от этой трагической группы с обрезом Калеба стоял Мика с остервенелым лицом. От ствола курился теплый воздух. Охотник бросился к Красавчику, вырвал оружие из его рук, и, не пытаясь перезарядить, ударил в лицо. Тот отшатнулся, а потом его лицо из злобного в секунду стало наигранно растерянным, а за спиной Калеба послышался щелчок взводимого курка. Мика завопил: - Адриан, стреляй скорее! Старый медведь спятил, он сейчас нас всех поубивает! И Калеб мучительно понял, что не успеет ни оправдаться, ни остановить пулю. Время растянулось, стало текучим как мед. Он медленно развернулся, наблюдая, как вздрагивают длинные ресницы. Но, на удивление, выстрела не прозвучало, дрожащий юный голос четко приказал: - Мика, не двигайся, руки вверх! Калеб, отойди, чтобы я мог держать его на прицеле. Выполнять приказ разбойник не собирался, и кинулся на ближайшего противника, выхватывая из-за голенища нож. Но, несмотря на дрожь в голосе мальчика, руки уверенно держали оружие. Грянул выстрел, и Мика, захлебываясь кровью, рухнул на снег последней жертвой этого морозного утра. Калеб растеряно развернулся к молодому человеку: - Почему ты поверил мне, а не ему? Адриан криво улыбнулся: - Мика дружил с Грегом, а ты единственный, на моей памяти, кто смог подружиться с Коштой в этом обличьи. Калеб подошел к несчастному чудаку, слепо глядящему в небо. Подобрал у ног футляр с перламутровой вилочкой, и с щемящей грустью положил в кармашек саквояжа, из которого тот выпал. Раскрытая сумка блеснула россыпью чистейших бриллиантов. Что ж, разгадка причины нападения оказалась очень проста. Он поймал отблеск знакомого страха в синих глазах, и протянул юноше саквояж. Адриан благодарно коснулся рукава: - Скажи, а каменный круг у подножья седловины далеко? Может, у нас есть шанс попасть туда до захода солнца? Калеб вздохнул и кивнул – они действительно был менее чем в четырех часах пути до конечной точки маршрута. Юноша просиял: - Тогда еще ничего не закончилось! Я понесу его, мы найдем наше королевство! Калеб с тоской посмотрел на радостную слегка безумную улыбку мальчика. Попытался урезонить, но тот не желал и слышать о возвращении и вознамерился и в самом деле тащить на себе бездыханное тело. Пришлось помогать. В подступающей ночной темноте еще угадывались монументальные гранитные глыбы, у подножия горы, образующие круг. В центре блестела темная пластина гранита, лишенная снежного покрова, несмотря на сугробы со всех сторон. От камня веяло теплом, но ни один из лесных зверей не пришел погреться на этом странном камне. - Клади его в центр, пожалуйста. – прошептал Адриан. Калеб послушно сгрудил остывшее тело, и юноша занялся странным ритуалом. Под монотонное мычание, напоминающее печальную колыбельную, расставляя по кругу сверкающие камни из саквояжа. Охотник зажег керосиновый фонарь, чтобы юному сектанту было хоть что-то видно. Когда все бриллианты заняли свои места вокруг Кошты, вершины валунов один за другим начали загораться потусторонним светом, а фигуру на камне заволокло туманом, из которого с мелодичным хрустальным перезвоном поднялась дивная белоснежная птица. Ее изящные крылья с шумом взбивали воздух, длинный хвост плясал на ветру. Птица запела, и пространство вокруг расширилось, разворачиваясь, как скомканный шалуном бумажный лист. Валуны стали расти и превращаться в высокие белокаменные соборы и особняки. Путники оказались в центре старинной городской площади. Вокруг вспыхнули тысячи огней, поднялись хрустальные деревья, чьи стволы и ветви сияли бриллиантовым светом. Птица взяла неожиданно высокую ноту, и небо над ними заполнилось хлопаньем крыльев. На землю стали падать совы, лесные голуби, превращаясь в счастливо улыбающихся людей. Они здоровались, обнимались, у многих на глазах блестели слезы. Калеб стоял и глядел на это диво, распахнув рот. Адриан повернулся к мужчине и тоже обнял: - Спасибо тебе. У нас получилось. Возможность снять заклятие появлялась лишь раз в пятьдесят лет, в канун ночи Великих звезд. И я не знаю, сколько раз Кошта уже пытался это сделать. Когда мы познакомились, он был почти в отчаянии. Хорошо, что я уговорил его на эту попытку. Охотник стоял, греясь теплом к себе доверчиво прильнувшего парнишки. Белоснежная птица пела над площадью спасенного города, освобождая жителей пропавшего королевства, а с неба падали звезды ночи Великих звезд.