Природа похвалы

— Таких гениев, как ты, днём с огнём не сыщешь, — говорит Виктор Джейсу, когда они обсуждают, как стабилизировать кристаллы. Задумка, бесспорно, амбициозная, и путь предстоит долгий, но ему приятно просто помечтать и разделить с кем-то эту мечту. И, хотя Виктор нисколько не шутит, комплимент он отвешивает мимоходом, будто составляет список продуктов. Молоко, сахар, таких гениев днём с огнём не сыщешь, вино, хлеб. Однако Джейс замирает по другую сторону стола; даже не нужно смотреть на него, чтобы понять: дерево уже не дрожит, потому что Джейс перестал писать. — Ты это серьёзно? — спрашивает тот. Когда Виктор поднимает голову — неуместный вопрос привлекает внимание — на скулах у Джейса цветёт слабый румянец. Виктор тихо хмыкает. Наука здесь ни при чëм, но эта загадка разжигает-таки знакомое научное любопытство. — Разумеется. Людей поумнее ещё поискать. Джейс не выдерживает его взгляда, опускает глаза почти сразу же, едва слышит похвалу. — Давай-ка вернёмся к работе. Гм… Всё интереснее и интереснее. *** Виктору не очень-то по душе, когда о нём заботятся, ведь если ты нуждаешься в уходе, значит, ты слаб. Опека напоминает Виктору о том, что настанет день, когда не будет выбора, и останется только принять помощь. Но когда в разгар ночной работы Джейс приносит ему чашку чая, Виктор видит в жесте возможность проверить свою зарождающуюся теорию. Конечно, для этого придётся преодолеть собственные границы, но настоящая наука, как известно, требует жертв. — Спасибо, — говорит Виктор, глядя прямо на Джейса, который берёт чашку в руки и морщится, обжигая ладони. — Как же ты обо мне заботишься. Приятно работать с таким внимательным партнёром. Джейс первым опускает глаза. Потирая шею, он говорит: — Пожалуй, нам пора заканчивать. — Может, и пора. — Вот только Виктору заканчивать совсем не хочется, и он бы в жизни не произнёс этих слов без скрытого умысла. — Ты же сегодня так много трудился. И заслужил передышку. — Кстати, я тут сахар забыл взять. Давай я его принесу, и мы обсудим, стоит продолжать или нет, — говорит Джейс и выходит из комнаты так быстро, что ответить Виктор не успевает. *** В кузнице Виктор не был ещё ни разу. Он знает, что Джейс приходит туда подумать (или, наоборот, проветрить голову) — и порой, когда советники надоедают больше обычного, Джейс запирается, чтобы отвести душу. Виктор его не очень понимает, предпочитая обстановку потише и похолоднее, чтобы остыть, но для Джейса способ работает. В кузнице Виктор не был ещё ни разу, но сегодня — исключение. Ему нужно поделиться с Джейсом новыми данными, полученными во время эксперимента, и ждать они не могут, это уж точно. Джейс определённо захочет их услышать. Так что Виктор прилагает усилия и тратит своë драгоценное время, чтобы найти Джейса в кузнице. Там слишком жарко; пламя вздымается внутри печи, перед которой стоит Джейс, работая молотом. Мышцы у него на спине напрягаются прямо перед ударом — Виктор проводит по губам языком, ослабляет воротник рубашки. Отличная возможность продолжить исследование. — Ты прекрасно сложен, — громко сообщает Виктор. Собственный голос возвращается эхом — а, значит, Джейс слышит его не один, а множество раз. Виктор с удивлением понимает, что комплимент совершенно искренний. Джейс и правда невероятно привлекателен. Однако исследование здесь совсем ни при чëм. Не успевает смолкнуть эхо, как Джейс оборачивается. Он весь красный — но здесь всё красное, испещрённое отблесками огня. Жаль, думает Виктор. Эксперимент, как видно, можно счесть неудачным. — С-спасибо? — заикаясь, благодарит Джейс. Гм. Или же можно экспериментировать дальше? *** Забавно, как быстро Виктор входит во вкус, восхваляя Джейса. Комплиментами он того осыпает нечасто, ведь даже самое изысканное удовольствие со временем приедается, если получать его без ограничений. Но всякий раз, когда Виктор хвалит Джейса, он мысленно начинает обратный отсчёт до следующего раза, сгорая от нетерпения. То, что началось как исследование, перестаёт им быть. Это уже личное. Разумеется, когда отклик весьма льстит и так радует, дело неизбежно станет личным, а Виктору не хватило прозорливости это предсказать. Не факт, что и с предсказанием он поступил бы иначе. Хотя Виктор и правда ещё пытается убедить себя, что хвалит Джейса чисто в научных целях. Куда приведут уже собранные сведения, неизвестно. У него такое чувство, что серьёзным прорывом они не являются, однако вполне могут им стать. Только не для всего человечества, а для двух конкретных людей. *** Виктор обходит столы и замирает, тут же забывая, зачем встал и куда вообще шёл. Джейс не закрыл свой блокнот — и в нём, на маленьком клочке бумаги, приклеенном к странице, Виктор видит нечто любопытное. Самого себя. С чего бы Джейсу рисовать его? Взгляд Виктора блуждает между рисунком и Джейсом, который увлечëнно роется в ящике с инструментами. Гипотез у него несколько. Гипотеза первая: Джейс зарисовывает каждого встречного, но для подтверждения нужно перевернуть страницу, а так можно привлечь внимание. Виктору этого совсем не хочется; по сути, он уже вторгается к Джейсу в личное пространство, но случайно заметить что-то и любопытствовать нарочно — это совсем не одно и то же. Вторая же гипотеза согревает сердце чувством, похожим на тоску и надежду, но эта теория очень смелая. С другой стороны, наука ведь требует не одних только жертв, бесстрашия тоже. Быть может, зарисовка и вовсе ничего не значит, быть может, это просто бездумный набросок. Но ведь иногда сущие на первый взгляд безделицы имеют больше смысла, чем люди готовы признать. — А ты не говорил, что так прекрасно рисуешь, — произносит Виктор. Здесь он, однако, не слишком-то искренен. В рисунке нет ничего примечательного, но для Виктора важно, что за ним может стоять. Ему бы понравилось, нарисуй Джейс круг и подпиши его именем. — Ты про чертëж башни? — Нет, я про свой портрет. Джейс каменеет. — Это… это очень личное, вообще-то. Очень даже личное, вот только Джейс оставил блокнот открытым. Конечно, в запале он мог просто забыть, но Виктор не верит в совпадения — только в статистические неопределённости. Хотелось бы думать, что это не одна из них. — Зачем же скрывать такой талант? — Виктор, пожалуйста, — голос Джейса звучит неожиданно расстроенно. — Не дави. Оно почти необоримо, это желание всё-таки надавить, проверить, как быстро Джейс капитулирует. — Прошу прощения. Просто знай, что мне нравится твой набросок, — говорит Виктор, не поддавшись искушению. *** Он потягивается, поднимая руки; тело его, онемевшее от долгого сидения, протестует — кости хрустят, мышцы болят. Виктор морщится; само собой, надо бы хоть иногда прерываться, вот только… Прерваться — значит оторваться. От работы. — Хочешь, массаж сделаю? — спрашивает поглощённый книгой Джейс, не глядя на него. «Какое неуместное предложение», — думает Виктор, прикусывая нижнюю губу. — Ладно, забей… — Ничего не имею против, — быстро говорит Виктор. Это прикосновение разительно отличается от всех прочих, когда Джейс кладёт горячие — чувствуется даже сквозь одежду — руки ему на плечи. Это прикосновение интимное. Очень личное. И тусклый свет настольной лампы вместе с тишиной лаборатории только способствует этой случайной близости. Просто коллеги, надеется Виктор, в такой ситуации не окажутся. — Тебе бы расслабиться, — советует Джейс, слегка поглаживая ему спину, но легче Виктору совсем не становится. К тому же он чувствует жар чужого тела. Джейсу, как выяснилось, чуждо понятие личного пространства, и всё-таки это не причина стоять так близко. Виктор пытается расслабиться, выдыхая сквозь стиснутые зубы, будто это должно как-то снять напряжение, которое годами копилось в спине. Джейс начинает разминать, поначалу легко и нежно, но затем он надавливает на особенно напряжённое место, и Виктор не может сдержать шипение, а потом и низкий стон, когда Джейс нажимает пальцем ещё сильнее. Ему больно, да, но не только — Виктор отводит правое плечо назад, стараясь показать: вот здесь, сильнее, но Джейс останавливается. Руки он по-прежнему держит у Виктора на плечах — но не двигается. — Прости, я не хотел сделать тебе больно. Виктор улыбается. О Джейс. — Мне не больно. Напротив, я получаю удовольствие. Ты прирождённый массажист. Опять полуправда. В массаже нет никакого мастерства, но это не умаляет его усилий. — Так мне продолжать? — Невзирая на неуверенный тон, Виктор чувствует, как руки Джейса слегка сжимают застывшие плечи. — Возражать не стану. *** Краем глаза Виктор видит, как Джейс ходит из угла в угол. Эта нервозность немного раздражает, особенно потому, что Виктор не очень её понимает — хотя знает, откуда она исходит, и сочувствует по мере сил. Но Виктор бы предпочёл, чтобы Джейс работал, а вовсе не раздавал интервью. Да и вообще… Виктор бы предпочёл, чтобы Джейс был здесь. С ним. Всегда. Увы, люди — обычные люди — никогда не примут хекстек, ничего о нём не зная. Сам Виктор никаких интервью раздавать не собирается, так что с Джейсом ему, кажется, повезло. Хотя нет, не кажется — так оно и есть. — А вдруг я ляпну что-нибудь эдакое? — Пожалуйста, не ляпни ничего такого, — говорит Виктор, продолжая вырезать руну на куске металла. — Разве ты в состоянии что-нибудь ляпнуть? — Это да, но вдруг! Виктор рассеянно улыбается. — Да просто завоюй их сердца, как всегда. — А вдруг я им не понравлюсь? Глупости. — С таким-то лицом, — пробормотал Виктор. — Ты понравишься всем. Конечно, это не ему судить, но ведь Джейс постоянно в лаборатории, общение с людьми у него явно не ладится. Самого-то Виктора в Джейсе всё устраивает, к тому же говорят они в основном о работе. Но кое-что точно сомнений не вызывает: такое лицо поможет везде. Виктор слышит, как шаги Джейса стихают. — Ты и правда так считаешь? Что все… Виктор впервые мнëтся с похвалой. Отчего-то слова застревают у него во рту. — Да, ты выглядишь… вполне себе неплохо, — неловко говорит он. — Вот почему туда должен пойти ты. Виктор хмыкает, чувствуя, что Джейс стоит очень близко. Тот кладëт ладонь ему между лопаток, и резец замирает у Виктора между пальцами. — Ты-то выглядишь гораздо лучше, чем просто неплохо, — выдыхает Джейс. *** — Ты отлично справился с интервью, — говорит Виктор. Правда, оно его не волнует. Его мало интересует личная слава и известность, Виктор предпочитает работать в тени. Но статью он всё равно прочитал, в исследовательских целях. Хотя нет. Неправда. Он её прочитал, потому что хотел найти новый повод засмущать Джейса, надеясь добиться результата хоть на этот раз. Виктор же не ребëнок, может в таком признаться. Тем не менее это всё ещё эксперимент — в некотором роде. И останется ли им или станет чем-то бóльшим, зависит от результата. — Даже меня упомянул пару раз. — Хотя Виктор не просил — и был бы рад, чтобы про него не говорили вообще, — сейчас это неважно. — Такой бескорыстный. Такой щедрый. Даже притом, что хекстек — исключительно продукт твоего великолепного ума, ты всё равно… Джейс роняет на пол кусок мела. Жаль, что Виктор не видит его лица. — Перестань. Неужели он всë-таки переборщил? Возможно, неверно истолковал те данные, что у него уже есть. Возможно, Джейс просто откликается на любую похвалу вообще, и Виктор здесь ни при чëм. Да, в анализе есть… некие пустоты. Он же редко видит Джейса рядом с другими. А когда видит, на того в основном кричат. — Что именно перестать? — вопрос напрашивается сам. — Ты знаешь, что, — тихо говорит Джейс. Включать дурака Виктор не особенно любит, но опять же – наука требует жертв. И нельзя отрицать, что в поддразнивании Джейса есть определённое удовольствие. — Знаю ли? — Знаешь-знаешь. За идиота принимаешь? У Виктора сжимается сердце. Он бы в жизни так его не назвал. Ничего не замечающим — да. Но не идиотом. Он берётся за трость, стараясь двигаться как можно бесшумнее. — Невнимательно слушал? Я считаю, что ты гений, — говорит Виктор, медленно подходя к Джейсу. — Считаю, что ты безмерно талантлив. И миру очень повезло, что у него есть ты. — Виктор подчëркивает конец каждого предложения мягким стуком трости. — Я считаю, что о таком партнёре можно только мечтать, — шепчет он, подступая вплотную и наблюдая, как напрягаются мышцы у Джейса на шее. Тот оборачивается — заметно, как он борется с желанием вжаться в доску позади него. А хочется, чтобы он двигался совсем в другом направлении, так что Виктор продолжает, опуская взгляд ему на губы: — А ещё я считаю, что ты бесстыдно привлекателен. Неотразим. — Джейс наклоняется ближе. — Несказанно пленителен. — Его щеки касается рука — и Виктор ценит все эти маленькие знаки беспокойства, возможности, которые Джейс ему оставляет на случай, если он пойдёт на попятную, но Виктор отнюдь не собирается ими пользоваться. — Неизбежно притягателен. Виктор закрывает глаза и чувствует — наконец-то — губы Джейса на собственных. Он их размыкает, впуская язык, притягивает Джейса ближе, кладёт ладони ему на голову. Тот целует его жадно, ненасытно — и это не первый поцелуй в жизни Виктора, но первый, который кажется таким правильным, пусть даже они сталкиваются зубами, а ритм у них не совсем совпадает. Виктор хочет упиваться каждой секундой, в то время как Джейс, похоже, просто хочет. Джейс прикусывает ему нижнюю губу, когда отстраняется — но, к счастью для Виктора, отстраняется не до конца. Джейс остаётся рядом с ним, неровно дышит ему в плечо, играет с его волосами, ласкает талию. — А ещё ты, — шепчет Виктор ему на ухо, поглаживая его по спине, — Исключительно хорошо целуешься. *** Однажды Виктор пожалел, что все его интрижки — в основном на одну ночь из-за нехватки времени — неминуемо заканчивались в постели. Он по-своему жаждал душевной близости, но не мог её достичь с тем, кто не был ему равен во всех смыслах. Ему даже не удавалось открыться тому, кто не совпадал с ним по интеллекту, кто не разделял его идеалов. И, хотя Виктор признаëт, что они с Джейсом совершенно разные, упасть с ним в постель так естественно. Он чувствует себя желанным. Долгожданным. Они уже раздеты, Джейс лежит под ним, и Виктор тихо проклинает ногу за то, что она не даёт долго оставаться сверху; тем не менее Виктор извлечёт из положения всё, что можно, и незамедлительно. — Сложен ты, конечно, и правда изумительно, — говорит он, ощущая ягодицами, как дёргается у Джейса член. Виктор проводит пальцем от ключицы к плечу; легонько сжимает Джейсу руку. — Наверняка пришлось попотеть, чтобы достичь такого тела. Джейс шумно вздыхает. Он закрывает глаза и шепчет: — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь. Как не представить. Он так и видит, что делает с Джейсом, когда прижимается к вене у того на шее, ощущая губами бешеный пульс, а грудью — неистово колотящееся сердце. — Так расскажешь? — дразнит Виктор, проводит рукой по тёмным волосам и нежно тянет за пряди, когда всасывает плоть Джейса в рот. — А это обязательно? Виктор немного отстраняется, смотрит Джейсу в глаза – чёрные вместо золотых — и, потеревшись о его нос своим, говорит: — Нет, если не хочешь. Но я собираю данные. И ты окажешь мне огромную услугу, если предоставишь их мне. Джейс крепче сжимает Виктора за талию – и в следующий миг уже сминает ему губы в новом ненасытном поцелуе. Виктор отстраняется первым, но продолжает целовать Джейса: скулы, виски, мягкую морщинку между бровями. — Ты же хочешь меня порадовать, правда? — Виктор кладёт руку Джейсу на шею, слегка поглаживая. — Ты и так уже радуешь, но ведь можешь ещё больше. — Он покусывает Джейсу ухо, ощущая бёдрами, как тот под ним вздрагивает. — Что ты чувствуешь, когда я говорю, что у тебя гениальнейший ум? — Будто в мире нет ничего невозможного, — отвечает Джейс. Он находит пальцы Виктора и подносит их ко рту, одаривая кончики трепетным поцелуем. — А когда я говорю, что ты талантлив? — Виктор слизывает пот с впадинки над ключицей. — Хорошо, но… Я знаю, что в большинстве случаев это неправда. Виктор снова его целует, обнимая лицо Джейса ладонями, прижимаясь бёдрами к члену. Он пытается вложить в этот поцелуй всю благодарность, которую испытывает — если Джейс не верит его словам, должен же быть какой-то язык, который он поймёт. Однако Виктор знает, откуда берëтся эта неуверенность — и мириться с ней не собирается. — Пусть найдутся художники и получше тебя, — говорит он, разрывая поцелуй, но не отстраняется, дышит Джейсу на губы. — Но для меня ты лучше всех. Джейс с глухим рычанием меняет их положение, вынуждая Виктора лечь на спину; изменение это далеко не радикальное. Их руки и ноги по-прежнему спутаны, а тела идеально подходят друг другу — и от того, насколько осторожен Джейс, у Виктора перехватывает дыхание. Он раздвигает ноги шире, чувствуя член Джейса на своëм, и проводит костяшками по обоим. — Что ты почувствовал сейчас? Когда услышал, что ты для меня лучше всех? — Я почувствовал, что меня любят, — хрипло отвечает Джейс, накрывая его руку своей, переплетая пальцы. Слово это сильное, и Виктор к нему не совсем готов — но он тоже чувствует себя любимым. Он поворачивает голову и целует запястье руки, на которую опирается Джейс. — Вот и правильно, — говорит он. — Я могу расстараться ещё сильнее. Виктор тихо хмыкает. Хоть Джейс и до странности любит похвалу, он столь же изысканно откликается и на вызов. — Не сомневаюсь. — Виктор старается говорить как можно серьёзнее. — Но каждое утверждение лучше продемонстрировать. Смех Джейса щекочет ему шею. — Можно тебе отсосать? — Он смотрит полуприкрытыми глазами, и в его взгляде такая решимость, что Виктор думает — когда кивает — Джейс сразу бросится к его члену. Но Джейс оставляет след из влажных поцелуев, постепенно сползая всё ниже и ниже. И когда наконец он впускает член Виктора в свой горячий рот, делает он это совсем не мастерски, но так старается, проводя языком по стволу, так стремится доставить удовольствие, расслабляя горло и пропуская член дальше, что можно только стонать в ответ. — У тебя чудесно получается, — выдыхает Виктор, наблюдая, как член полностью исчезает в глубине рта. Выглядит Джейс так расстрёпанно, так положительно разнузданно: влажные от пота волосы на лбу, слюна в уголках рта, глаза застилают подступающие слёзы, раздуваются ноздри, а пальцы белеют от того, как сильно он вцепился в бёдра Виктора у себя на плечах — но отчего-то зрелища очаровательнее Виктор в жизни своей не видел. — Ты и трахаешься так же несравненно хорошо? И порой похвала может и навредить. Иногда она попадает прямо в эго, минуя здравый смысл. Но у Джейса, когда тот отпускает член Виктора, долго держа головку на языке, не лицо человека, которого захвалили — а лицо человека, которому нужно, чтобы его хвалили ещё больше. — Как ты хочешь? — спрашивает Джейс. Он прерывается, чтобы поцеловать Виктору колено. — Я могу сесть на тебя сверху или… Вот это было бы зрелище. Запрокинувший голову Джейс движется вверх и вниз и забывает коснуться себя, держась за ноги Виктора. Вот только напрасная это трата усилий — Виктор почти уже ожидал, что трахаться они будут жëстко, быстро и грубо (и надеялся на обратное, но судить он мог лишь по манере Джейса целоваться). — Или можешь просто скользнуть в меня, — предлагает он. — Разве я не сделаю тебе больно? — хмурится Джейс. — Это ты-то? Такой внимательный, такой… — Виктор умолкает, когда Джейс касается его входа подушечками пальцев, и комкает простыни в кулаках, когда Джейс проникает внутрь, всё глубже и глубже. И… он не сказал ни слова лжи: это всё прекрасно, и Джейс прекрасен тоже, вот только слишком осторожен для своего же блага, слишком медлителен. — Джейс. — Виктор тянется к его щеке. — Я очень разочаруюсь, если не трахнешь меня сию же минуту. Здесь он, конечно, грешит против истины, но фраза делает своё дело: Джейс убирает пальцы и, размазав выступившую влагу по головке члена, погружается внутрь лёгким толчком бёдер. Джейс со свистом втягивает воздух, и Виктор вместе с ним, но не от боли, а от близости, тесной настолько, что зеркальное отражение друг друга кажется неизъяснимо естественным и неизбежным. И, вопреки недовольному свисту, Виктор расслабляется, сползая по простыням, — только нежно поглаживает Джейса по запястью, поощряя продолжать. И — Виктор был прав — Джейс трахается так же, как и целуется, свирепо и жадно, кусая плечо, зализывая каждый укус. Виктор оставляет свои следы — белые полосы на идеальной спине. Грубый секс ему обычно не по душе, но неистовая сторона ему нравится. И ведь с ним же Джейс. Одно это уже приносит радость. Джейс кончает первым, тяжело дыша — но не ложится на спину (опять же, вопреки всем ожиданиям — хотя и непонятно, откуда взялись все эти предположения), помогает Виктору рукой, завлекая в ещё один глубокий поцелуй. — Тебе было хорошо? — спрашивает Джейс потом. Он ложится рядом и закидывает руку Виктора себе на талию. Виктор тихо посмеивается Джейсу в грудь. — С тобой? Безусловно, — шепчет он. Fin