Игры с дьяволом

***

Жёлтушный свет тканевого торшера освещал громоздкий овальный стол, с накрытой на нём зелёной бархатной тканью специально для штосса. На кухне сегодня собралось много важных шишек. Во всяком случае тех, кто не являлся рядовой пылью в этом мире и мог хоть как-то влиять на души других. Присутствовать на игорном вечере в доме Достоевского было великой честью. Здесь можно было либо всё проиграть, либо всё выиграть. Вокруг карточных вечеров Достоевского ходило много дурных слухов в обществе, однако, люди ради большой куша, намеренно слепли, лишь бы отхватить свой кусок. Не редко происходили случаи, когда кто-то проигрывал последнее, потакая сладкому зверю азарта, и сводил счёты с жизнью. К сожалению о подобном становилось известно лишь на утро, когда находили плывущие трупы по реке и повешенных в домах. Достоевский получил негласное прозвище в узких кругах – Демон. Никто не мог доказать его прямую причастность к этим случаям. Сегодня Достоевский впервые решил побыть банкиром, чему многие удивились. Обычно, Федор сидел за чьей-нибудь спиной, или стоял и наблюдал за процессом, время от времени ухмыляясь происходящему на проклятом столе и как на лицах людей менялись эмоции, в зависимости от выпадающих карт. Стул скрипнул, когда его отодвинули и придвинули. Перед демоном оказался весьма миловидной внешности молодой человек с белыми волосами и косичкой, спускающейся за край стола.       — Я его не приглашал. От кого он, господа? — Бесцеремонно спросил Фёдор и ему тут же ответил полный мужчина, что он пришёл с ним, на что получил милость, в формате мягкого кивка головы.       — Что-ж, как вас зовут, молодой человек? — Фёдор виртуозно перетасовывал карты, поддевал одной середину колоды и вновь перемешивал. Его пальцы были быстры и ловки. Сразу было видно что он хозяин вечера и всего происходящего под этой крышей.       — Николай Гоголь, — парень тут же протянул руку для знакомства и широко улыбнулся, полностью игнорирую гнетущую атмосферу вечера. От чего-то стало забавно с его непосредственности, то ли глупости. С ним ещё не здоровались так с нахрапу, от того стало интересно, что ещё может выкинуть этот парень. Фёдор пожал руку и вернулся к перетасовыванию колоды. Интуиция подсказывала, что разница в возрасте у них наверное не так велика. Навскидку Фёдор решил дать Николаю лет двадцать шесть-семь.       — Карта этой партии король червей. Теперь я буду метать попарно по две карты из колоды, та что справа моя, ваша слева. Если король выпадет слева, то вы выиграете и сможете забрать ставку, если же я, то я заберу вашу. Перед началом надо сделать ставку, — Федор не любил рассказывать правила игры, так как уде привык, что все их знали, однако перед ним новенький. Надо было заманить гостеприимством, а потом забрать его деньги. Николай не производил впечатление смышленного человека, так что это пожалуй будет очень просто.       — Понятно. Столько хватит? — Гоголь пошарился в карманах пиджака, выудил кругленькую сумму и положил возле главной карты. До чего же он невинно моргал глазами и смущался, словно не понимал где оказался.       — Более чем. Не хотите быть побережливей в свой первый раз? — Равнодушно поинтересовался Федор, метая первые пары карт. Королей пока не было.       — Да я и так бережлив! К тому же я знаю правила игры, и вы могли и не тратить на их объяснение своё драгоценное время. Но спасибо, что рассказали, я признателен вам! — Гоголь стрелял глазами из стороны в сторону надеясь увидеть короля на своей стороне. Король бубней выпал на стороне Николая.       — Я выиграл же, да? — Блондин радостно просиял и утянул ставку Достоевского в свою сторону. Фёдор был недоволен, что какой-то наивный обдирает его как липку. Обычно происходит наоборот, так как он чувствует карты.       — Да. Сейчас делаем новую ставку, — фиолетовые глаза блеснули недобрыми искрами в свете лампы, но мало кто заметил подобное. Достоевский вложил короля в колоду и снова затасовал. Быстрые движения его пальцев вгоняют многих присутствующих в транс и в неверие происходящего, но эта была самая что не наесть реальность.       — Шестёрка крести. Ставка. Белокурый самоуверенно выдвинул добротную стопку фишек возле карты и принялся ждать, когда с его стороны выпадет шестёрка. Улыбался, как дурной ещё. Все мысли на лбу написаны. Фёдор сделал равноценную ставку. Карта за картой, масть за мастью, пока не..       — Вы проиграли, — Фёдор показывает в доказательство свои карты на руках и Гоголь недовольно чертыхается под нос, что непременно забавит Достоевского. — Николай, я хотел бы вам дать совет, — Фёдор тасует карты, пока Гоголь пожирает горе-колоду взглядом, подперев щеку ладонью. — На вашем месте, я бы не проявлял эмоции столь ярко в подобном месте. Чем меньше написано на лице, тем больше шансов выиграть. Гости зашептались, думая, что их не слышно, если они отвернут головы или глупо прикроются ладонями. Но Фёдор всё слышал. Он слышал, как присутствующие дивились его снисходительности и доброте. Некоторые донесшиеся до него обрывки предложений имели даже весьма пикантный характер, в отношении его любовных предпочтений. Это просто возмутительно! Порой так и хотелось достать "хлыст" и напомнить, кто в доме хозяин. Ведь те, кто часто кушают пряники, быстро о нём забывают. Надо преподать этим снобам хороший урок, чтобы выжигся до конца их никчемных дней.       — Туз пики. Ставка. Последний раунд. Фёдор ставит сумму ещё больше и видит, как Гоголь начинает нерешительно вошкаться, после чего на его лице появляется курьезная гримаса.       — Уважаемый Фёдор Михайлович, вы простите, но у меня нет такой большой суммы.. только то, что в первый раз выиграл.. — Николай прячет глаза в стол и мечтает провалиться сквозь землю от стыда.       — Тогда стреляйтесь, — равнодушно говорит Фёдор и достаёт из пояса револьвер. Кидает его на стол в сторону белобрысого после чего закуривает трубку и спокойно выдыхает.       — Что...? Стреляться..? — Гоголь не понимающе хлопает глазами, глядя на оружие. Ему кажется, что ему показалось. Во всяком случае хотелось в это верить.       — Да, стреляться. У вас же нет денег? Нет. Но будучи "снисходительным" я перемешал патроны, так что там есть как боевые, так и холостые. Сейчас мы узнаем, на чьей стороне фортуна. Гости в недоумении замолчали и лишь несколько человек осмелились сдерзить, мол все они холостые. Фёдор слов на ветер не кидает, так что взял револьвер, зарядил и продемонстрировал свою честность. Первый патрон отщелкнул и не выстрелил. Холостой. Второй же громко выстрелил в стену, заставляя всех вздрогнуть, после чего Фёдор повторно кинул револьвер в сторону Гоголя.       — Я не потерплю сомнений и грязных слов в свой адрес. Помните о том, где находитесь, — Фёдор сделал затяжку и снова выдохнул, наблюдая за душевными стезаниями в душе юноши. До чего же был сладок страх в его глазах, его буквально можно было вдохнуть ноздрями и откинуться на спинку кресла, прибывая в грезном состоянии, когда попробовал свою первую дозу опиума. Да и глаза ещё разноцветные. Все-таки удивительной внешности был этот юноша. Гоголь сглотнул комок в горле и постарался унять дрожь в пальцах и голосе. Зарядил револьвер, пока не послышался щелчок и приставил холодное дуло к виску. Николай прикрыл глаза и последнее что он видел перед выстрелом, дьявольскую улыбку Достоевского. Пальцы нажали на курок и послышался выстрел. Гости вскрикнули от испуга, но тут же успокоились. Холостой.       — Видать Бог встал на вашу сторону. Будьте добры отдать оружие и пройти со мной, — Фёдор бесстрашно вытянул руку и ждал, когда Гоголь вернёт его револьвер. Николай бросил железку в сторону Фёдора, словно ядовитую змею. Он не верил, что выжил.. Сама ситуация до сих пор казалась не реальной.       — Господа! Веселитесь дальше! За банкира оставляю вам своего верного слугу Ивана Гончарова, — непринуждённо воскликнул Достоевский, словно секунду назад никому не пришлось бы отмывать всю мебель от крови из снесенной черепушки. Гоголь следовал по большому коридору за Фёдором. Казалось, что ему не было конца. Деревянный паркет, зелёные стены, электрические лампы на стенах и картины, на которых человек сражался либо со стихией, либо с демонами или же сидел в тоскливом сумраке одиночества. Весьма странная подборка картин для дома, в который часто захаживают люди. Но он не вправе судить их хозяина, ведь это его дома и комфорт.       — Прошу, любезный, — Фёдор вынул ключ из кармана отворил одну из деревянных массивных дверей. Без сомнений это была его комната. Письменный стол, с множеством полагающихся принадлежностей, светильник, диковинные и явно дорогие побрякушки, такие как золоченая чернильница, резная печать для писем, табакерка с ручной росписью и тому подобное. В конце сия комнаты стояла большая дубовая кровать, а ближе к окну, чайный столик с оббитыми стульями. Как только Гоголь вошёл, Фёдор закрыл дверь на ключ и затаился за спиной гостя, словно призрак. Но вместо того, чтобы испугаться, парень начал возмущаться и браниться, что он его чуть не застрелил и вообще он готов сейчас швырнуть один из этих стульев прямиком в напыщенную макушку. Фёдор достал тот самый револьвер и опустошил магазин. Все патроны были холостыми.       — Но как? Там же был один настоящий.. — Гоголь отошёл к окну, столы разглядеть выпавшие патроны, а заодно и сам револьвер. В той тёмной комнате его было толком не разглядеть.       — Я знал, что люди захотят подтверждений, поэтому оставил в начале один боевой. Да и распоясались сильно, нужно было приструнить их грязные языки, — Фёдор недовольно фыркнул и поставил греться самовар, пока готовил чашки с блюдцами. Обычно этим занимался Гончаров, но сегодня другая ситуация..       — Что за слухи? — Гоголь немного сбавил пыл и присел на стул, в ожидании, пока заварится чай.       — Не самые приятные но скажем так. Они связаны с моими взглядами на любовь, — в голосе Фёдора проскользнула толика грусти или какого-то отчаяния, когда он разливал чёрный с бергамотом по чашкам, попутно предлагая выпечку и варенье гостю.       — О, вот оно как.. — Гоголь притих, топясь глазами в кружке, но продолжил, как сделал глоток. — Прошу прощения, если мой вопрос покажется личным. Можете не отвечать, если что. Вам любы не женщины, ведь. Я так вас понял?       — Всё верно вы поняли, — Фёдор отпил сразу полчашки, словно это могло его успокоить. Порой бывает сложно держать контроль над всем и вся. Удивительно, что казалось бы такой простой парень, а в душу залазил словно хирург в сердце. Гоголь широко улыбнулся. Явно что-то задумал, особенно, когда встал из-за стола и устроился за спиной Достоевского, положив руку на плечо и начал массировать сквозь пиджак.       — Так.. зачем вы смухлевали?       — Личико красивое, хотя мне что-то подсказывает, что и не только оно, — Фёдор запрокинул голову и двусмысленно ухмыльнулся.       — Всё с вами ясно. Могу сказать, что вам лишь повезло с выбором. А если бы вам захотелось кого-нибудь, кто ненавидит педерастов? — Гоголь встал на колени и огладил бёдра.       — Я прекрасно читаю людей, не ошибся бы, — Фёдор раздвинул ноги пошире, повинуясь игре, что затеял блондин.       — Звучит весьма самоуверенно, — Николай расстегнул пряжку и стянул брюки с бельём. Обдал тёплым дыханием возбуждённую плоть.       — Не знаю как звучит, а вот выглядит это всё сейчас точно комично. После карточного вечера мне ещё никто так не стремился отсосать.       — Значит буду первым, — Николай запрокинул косу за спину и прошелся языком по головке и всей длине, чтобы подогреть и без того максимальное возбуждение Фёдора, перед тем как заглотить наполовину, а следом и до глотки. Фёдор тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула, всецело отдаваясь в приятным ощущениям.