Маленькое рождественское чудо (A Little Christmas Magic)

      А что для вас Рождество? Для Чонгука — это неспешное украшение дома к празднику вместе с любимым человеком, приготовление праздничных блюд и закусок, рецепты которых передаются из поколения в поколение, активное мурчание Камеи, готовой бесконечно получать ласки от двух самых любящих хозяев, а ещё тысяча и одно полное нежности и заботы касание родных рук. Счастье можно создать из множества мелочей, при этом не прибегая к суете и излишней помпезности. Чонгук уверен в этом, потому что у него есть наглядный пример — его родители. Эта пара на протяжении долгих лет умудряется сохранять одно на двоих тепло и юношеский задор, несмотря на довольно почтенный возраст. Некоторые считают, что проводить праздники из года в год лишь вдвоём — скука смертная и, возможно, они правы. Однако Чонгук всегда радуется уютной тишине, ведь в ней раскрывается многое.        Так уж сложилось, что его детство запомнилось не шумной беготней с соседской детворой или же визгливыми истериками по поводу сломанной игрушки, а отчётливой тишиной. Дома всегда было тихо. Его мама, Чон Миён, больше двенадцати лет проработав ведущей новостей, сумела не только построить карьеру, но и встретить свою судьбу в лице Чон Джисока — известного графического дизайнера, от которого она родила горячо любимого сына. Всё было замечательно, и любые трудности в виде бессонных ночей или криков малыша из-за коликов окупались счастливой улыбкой и первым звонким «мама». Женщина вернулась на работу и, казалось, что за поворотом нет ничего необычного, но Миён ошиблась.       Последний год двадцатого века выдался напряжённым, митинги и протесты были довольно частым явлением. В один из дней, когда всё было готово к записи очередного выпуска новостей, в здании случился взрыв. Ударной волной Миён отбросило к стене, сильно припечатало головой и, как выяснилось уже в больнице, необратимо повредило внутреннее ухо. К сожалению, очнувшись после трёх дней, проведённых без сознания, ведущая осознала, что слова лечащего врача и взволнованное бормотание мужа она слышит неразборчиво.       У любого человека такие новости выбивают почву из-под ног. Кто-то так и не может оправиться, уходя в депрессию, но Чон Миён всегда была из числа тех, кто не сдаётся и идёт вперёд. За неделю смирившись с новой реальностью, она ринулась искать информацию о жизни слабослышащих людей, а затем окунулась в реабилитацию и изучение жестового языка. Поддержка мужа и семьи была бесценной — подталкивала двигаться дальше. Суд над виновниками взрыва отошел на задний план, стал несущественным, зато материальная компенсация ущерба помогла купить качественный слуховой аппарат. Казалось бы, малость, но это позволило хотя бы немного слышать и снять лишнюю нагрузку с мозга.       В то время любознательный Чонгуки смотрел на маму широко распахнутыми глазами и не понимал, почему она не оборачивалась, как только он звал её, или почему не давала его плюшевого белого зайца, когда старательно пытался выговорить имя зверька. Просто Миён его не слышала и не всегда могла корректно прочитать по губам, всё же она была в начале своего нового жизненного пути. Именно в те моменты на помощь приходил глава семейства Чонов, он проводил как можно больше времени с сыном, ведь работал на дому, к тому ж супругам помогали родители Миён. Было трудно, но вместе они потихоньку справлялись. Такое испытание не только не отдалило их друг от друга, а наоборот, сплотило семейную пару ещё больше. Малыш Гуки не чувствовал себя обделённым вниманием и радовал родителей своими успехами.        Спустя ещё два года Миён и Джисок приняли решение начинать обучать сына языку жестов. Пока он был слишком маленьким, изучение жестов было чревато последствиями слабого владения речевым аппаратом в будущем. Но мальчик рос, понимал больше и хотел общаться с мамой. Таким образом, произошедший с родным человеком несчастный случай определил дальнейшую судьбу Чонгука. Он знал, кем хотел стать, ещё будучи в начальных классах. Гук ежедневно упражнялся перед зеркалом у себя в комнате, чтобы отточить движения рук. Он научился легонько касаться плеча мамы, вместо того чтобы окликнуть её.       Чонгук видел насколько их общение с мамой отличается от других семей, но ему нравилась некая загадочность языка жестов, словно это секретный шифр, который остальным не понять. Прилипал к экрану телевизора, когда начиналась трансляция новостей, ведь ему важно было следить за дикцией ведущего. К моменту окончания школы, парень прекрасно владел жестовым языком, равно как и родным корейским. Ему очень хотелось помогать людям с нарушениями слуха, узнавать всё о происходящем в мире вокруг них. Можно сказать, что решил пойти по стопам мамы в определенном смысле. Поэтому после успешного выпуска из школы он задался целью стать сурдопереводчиком в новостной программе.       К удивлению самого Гука, его заявление родителями было воспринято спокойно, они пожелали ему удачи и заверили, что поддержат во всём. На вопрос о том, не боятся ли, что сына постигнет несчастье, как Миён когда-то, женщина ответила жестами с тёплой улыбкой на губах:       — Жизнь слишком коротка, дорогой. Если всего бояться, то она пройдет мимо тебя. К тому же ты знаешь, что темнота ночи закончится, и её заменит рассвет. Никогда не бойся жить, сынок.       Такую же мягкую улыбку спустя годы Чонгук видит и сейчас, когда ему уже двадцать семь лет, а он стоит у кухонного окна и общается с родителями по видеосвязи. Дело в том, что госпожа и господин Чон отправились в деревню Кымчхон, чтобы насладиться настоящим снежным царством среди могучих гор, там они и планируют провести зимние праздники. А сам Гук в этом году решил не покидать их с Тэхёном уютный дом. В конце концов, это первое Рождество которое они отпразднуют вместе, после того, как оба прошли обязательную военную службу. Кстати, на вопрос Миён о том, где ходит Тэ, парень выглядывает в окно и не может сдержать звонкого смеха.       — Мама, это нужно видеть. — Он берёт планшет и поворачивает его камерой во двор, где двадцатидевятилетний телеведущий Ким Тэхён барахтается в снегу, словно малое дитя.       На самом деле, радость молодого мужчины можно понять — он родом из Тэгу, где зимы хоть и холодные, но сухие. А Чонгук вообще долго время жил в Пусане, там снег видят ещё реже. В Сеуле же ситуация с белыми ледяными кристаллами получше, а в этом году город и его окрестности буквально замело. Так что повод для такой большой радости имеется веский. Из динамиков планшета доносятся приглушенный мамин смех и добрая усмешка отца.       — Сынок, тогда иди к Тэхёну, а мы поздравим вас с Рождеством уже вечером. — Джисок легко распознаёт нетерпение Гука, который и хочет выйти во двор, но и прерывать разговор с родителями не то чтобы красиво.       — Хорошо, тогда до связи! — Чонгук отключается, спешно откладывая планшет на стол, и отправляется в гардеробную за курткой с меховым капюшоном.       Дело в том, что он жуткий мерзляк, и, как бы тепло ни одевался, через короткий промежуток времени все равно превращается в ледышку. Поэтому даже в хорошо отапливаемом доме Чон ходит в теплых и мягких свитерах с высоким горлом. Тэхён в эти моменты не может перестать обнимать такого уютного и родного Чонгуки. Да и последний абсолютно не против такой тактильности со стороны любимого, заодно можно здорово погреться в настоящих медвежьих объятиях.       Серьёзно, когда Тэхён вернулся домой со службы, то Чонгук лишился дара речи. Да, у них была возможность иногда видеться, когда совпадали увольнительные, но размеры, до которых раскачался Ким, поражали воображение и никак не добавляли узнаваемости их обладателю. Не сказать, что сам Гук был хрупким парнем, напротив, регулярно занимался спортом, имея на цокольном этаже загородного дома небольшой спортзал, но в тот момент он почувствовал себя маленьким мальчиком. И прямо сказал об этом Киму, на что лишь получил очередной мягкий смешок и лёгкий поцелуй в губы.       Вспоминать об этом настолько приятно, что парень не замечает, как активно топает по расчищенной дорожке в сторону Тэхёна, который лепит снеговика, высунув кончик языка от усердия. Причём он занимается этим, не вылезая из снежного плена.       — Ким Тэхён, вот что ты делаешь? — Останавливается на расстоянии вытянутой руки Чонгук и склоняет голову набок, нахмурившись. Никто не знает, каких усилий ему стоит не рассмеяться сейчас.       — Я? Леплю снеговика. — Молодой мужчина невинно округляет глаза, при этом не может не улыбаться, глядя на своё сокровище.       — Это я вижу. Как и то, что ты наполовину застрял в сугробе и наверняка промок. А у нас ещё не все комнаты украшены, да и стол не накрыт. — Чонгук продолжает излишне «недовольно» выговаривать своему парню, но внутри его разрывает от желания чмокнуть покрасневший от небольшого мороза нос с милейшей родинкой на кончике.       — Гук-а, не бубни, смотри какая красота кругом! Иди ко мне, помоги выбраться отсюда… — появившаяся на лице Тэхёна хитрая улыбочка говорит сама за себя, но Чон ведётся, как и всегда.       Поэтому ни капли не удивляется, когда, оказавшись сверху на любимом, вдавливает его в мягкое белое покрывало. И сразу же залипает на этом до боли в сердце родном человеке. Какой же он красивый, боже! Он уже столько лет задаётся вопросом, а с этой ли планеты вообще Ким Тэхён? И тот только его, целиком и полностью. А Чонгук принадлежит лишь Тэхёну. Это незыблемое правило. Они соулмейты, делят одну душу на двоих, так считают их друзья, в этом уверены и они сами. Никаких подтверждений не требуется, однако Гуку кажется важным именно сейчас сказать то, что он чувствует по отношению к любимому.       — Когда мы встретились в кофейне пять лет назад, уже тогда я знал, что ты моя судьба. Возможно это прозвучало слишком пафосно, но с тобой мне тепло и очень спокойно. Ты мой лучший друг, любимый человек, вторая половина души и самое большое счастье, которое я ни за что не потеряю. — Это признание произносится шёпотом, наполняя атмосферу особым таинством, но для Тэхёна каждое слово грохотом отдаётся внутри.       — Я люблю тебя, Чонгук. — Простая истина срывается с его замёрзших губ и моментально достигает сознания адресата. — Знаю, что редко говорю заветные три слова, чтобы не приуменьшить их значимость, но сейчас я не хочу молчать об этом. Ты вообще представляешь, насколько невероятным человеком являешься? Правду говорю, не смейся! — Он пытается ладонями обхватить лицо смущённого Чонгука, что тихо хихикает, уткнувшись носом ему в грудь. — В тебе сосредоточено всё самое лучшее и любимое мной. Ты не любишь излишний фоновый шум, а смешение городских запахов иной раз вызывает у тебя головную боль, однако каждый день ты отправляешься в Сеул, чтобы доносить важную информацию людям, которые не могут получать её обычным путём. — Кажется, что уже больше краснеть Гук не в состоянии, но его пунцовые щеки доказывают обратное. — Твои руки — это бесценный инструмент, которым ты виртуозно пользуешься, слушая своё сердце. Уже тогда, во время нашей первой встречи, я не мог оторвать взгляда от милого брюнета, помогшему глухонемой девушке сделать заказ и тем самым выручившему окончательно растерявшегося бариста. Я не перестаю восхищаться тобой и влюбляюсь с каждым днём всё сильнее.       — И потому, что мои руки такие ценные, ты решил самостоятельно расчистить чуть ли не весь двор? — бурчит себе под нос Чон, укладывая ладони в варежках на широкие плечи Тэхёна.       — Да и ни капли не жалею об этом. — Он не может больше сдерживаться и потому с исключительным трепетом касается любимых губ, утягивая в долгий нежный поцелуй. Их сердца бьются в унисон, и даже морозный воздух, покалывающий щеки, отходит на второй план, ведь здесь и сейчас царит любовь.       — Хм… я бы с удовольствием продолжил и дальше целоваться с тобой, но начинаю замерзать. Пойдем в дом, времени до Рождества остаётся всё меньше! — с громким чмоком Чонгук отрывается от слегка припухших губ Кима и первым поднимается.       — Хорошо, моя радость. Командуй! — Тэ принимает поданную руку помощи и на этот раз действительно выбирается из сугроба, ощущая, как ноют мышцы от длительного пребывания в не самом удобном положении.       Проходит по меньшей мере несколько минут, и всё это время они не двигаются с места, просто общаются взглядами. Нормально ли вот настолько пропадать в человеке? Никто не сможет точно ответить на этот вопрос, потому что любовь, она ведь бывает разной и совершенно уникальной в любом своём воплощении. Тэхён видит в глазах Чонгука целые галактики, хранящие множество секретов и тайн мироздания. Ему точно не хватит жизни разгадать их все, но одно ему удаётся делать вполне успешно — любить и заботиться о самом важном. Температура воздуха медленно понижается и заставляет мурашки неприятно бегать по телу. Снеговик без глаз-пуговок и классической морковки вместо носа остаётся во дворе, а пара всё же возвращается в тепло их уютного дома.       Оказавшись в гостиной, Тэхён первым делом уделяет внимание главной непоседе в их маленькой семье — Камее. Эта абиссинская кошка сполна компенсирует недостаток активности в их размеренной жизни. Камея, или ласково Ками, очень напоминает какую-то диковинную статуэтку, привезённую издалека, чье изящество приковывает к себе взгляды окружающих. Она обожает исследовать дом, при этом в тёплое время года её можно наблюдать резвящейся во дворе. Мурчание Ками вообще считается отдельным жанром музыки! Чонгук с Тэхёном долгое время искали информацию именно об этой породе, когда решались завести домашнего питомца. Заводчиков абиссинской кошки оказалось не так уж и много, но паре удалось связаться с хорошим человеком. Каким же невозможно красивым котёнком была Камея уже тогда! Гук тоже любит её всей душой, но сейчас всё его внимание посвящено приготовлениям на кухне. В то время, как Тэ было поручено закончить украшать гостиную.       Приятный аромат, который источает пушистая ель, заставляет Кима прикрыть глаза в блаженстве и, пританцовывая, начать доставать из увесистой коробки старинные игрушки ручной работы. Это ещё одна общая на двоих страсть — любовь к винтажному стилю. Будь то элемент декора, кухонная утварь или джазовая музыка, что разносится по всему дому мягкими звуковыми волнами от стоящего на журнальном столике проигрывателя с очередной виниловой пластинкой. Вот изящные длинные пальцы цепляют ленточку, на которой висит приглушённого красного цвета ёлочный шар. Весь он покрыт тончайшим витиеватым узором, нанесенным рельефной пастой — просто и со вкусом. Рядом с ним на ёлке размещается керамическая фигурка ангела с детально проработанными расправившимися крыльями за спиной. Различные игрушки, вырезанные из дерева, вышитые бисером полумесяцы и снежинки делают зелёную красавицу поистине волшебной. Сочетание тёплых коричневых и приглушённых красных тонов в комнате создают особенную атмосферу праздника.       Когда из кухни доносится умопомрачительный аромат запечённого со специями мяса, Тэхён заканчивает вешать рождественский венок на стену над камином. С улыбкой мужчина обнаруживает Камею, которая, свернувшись в клубок, дремлет прямо под ёлкой среди коробок с подарками.       — Гук-а, ты волшебник, знаешь об этом? — пораженно выдыхает Ким, когда видит накрытый стол, заставленный несколькими видами горячих и холодных закусок, колбасными нарезками, мясом. И поданной к десерту маленькой коробочкой с рисовыми пирожными чапсальтток, его любимыми.       — Ты уже закончил украшать? Ох, время так быстро пролетело, я даже не заметил, что практически всё готово. Осталось только достать напитки. — Чонгук пробегается взглядом по всем блюдам, что успел приготовить за несколько часов, и придирчиво оценивает сервировку стола. В этом году он достал зелёные и красные салфетки с соответствующим узором и поставил посредине композицию из еловых веточек с искусственными зимними ягодами между ними.       — Всё замечательно! Я пойду переодеться во что-то полегче, а ты можешь посмотреть, как я справился со своей задачей. — Тэ нежно целует любимого в висок и выходит из кухни.       Парень счастливо улыбается и, сняв с себя фартук, отправляется в гостиную. Ему кажется, что оказался он в рождественском фильме. Верхний свет выключен, мерцающие огни гирлянд создают уютный полумрак, потрескивание поленьев в камине ласкает слух и, конечно же, нельзя не отметить роскошное убранство ели. Окружающая Чонгука красота заставляет его ощущать тихое счастье, что так и затапливает изнутри. Он подходит ближе к одному из ёлочных шаров, который перекочевал к ним с Тэхёном от родителей. Сразу же в памяти всплывают моменты семейных посиделок, различных настольных игр и оживлённых бесед. Миён умело сочетает язык жестов, ещё и успевая читать по губам и тихо разговаривать. Пускай Гуку не посчастливилось запомнить голос мамы до потери слуха, чтобы сравнить, однако его мелодичность сохранилась и после, лишь со временем окрасилась более низкими бархатными нотками.       Опустив взгляд вниз, Чонгук замечает Ками, продолжавшую видеть сны, не сменившую позу ни на миллиметр. Чон садится по-турецки на ковер и наглаживает Камею, слушая удовлетворённое мурчание в благодарность за ласки. Когда же ей начинают чесать за ушком, то Ками превращается в один мощный мотор, который не перестает работать. За этим умиротворяющим процессом парень плавно погружается в своего рода транс и вдруг замечает небольшую и слегка продолговатую коробку с подарком. К атласной бежевой ленте приклеена записка с его именем. Любопытство пересиливает тот факт, что открывать подарки ещё рановато. Он берёт коробку и подтягивает ближе к себе, параллельно развязывая ленту. Внутри неё он обнаруживает надёжно упакованную красную керамическую кружку. И конечно же по форме, а также крупной выведенной белым цветом первой букве своего имени Гук понимает, что его подарок Тэхёну был заказан у одного и того же мастера. Это ли не чудо? Никто ничего не обсуждал и ни о чём не договаривался. Просто они — кусочки единого пазла.       От этого осознания парень не замечает, что расчувствовался, и влажные горячие дорожки прочертили щеки. Как и не слышит мягких шагов позади, а после — трепетных объятий со спины. К нему прижимаются всем телом, а крепкие руки надёжно скрепляются в замок на тонкой талии. Тэхён расставляет ноги в стороны, подбородок укладывает на плечо Чонгука. В ту же секунду он слышит характерное шмыганье носом.       — Чонгуки, ну ты чего? Не понравилась кружка? Не плачь, родной… — Он уже всерьёз настораживается, ведь искренне считал, что такой подарок придётся любимому по душе. А слёзы никак не ассоциируются с радостью.       — С ума сошел? Да это же… — Гук не договаривает и насколько это возможно поворачивается лицом к Киму. — Тэ, эта кружка — замечательный, нет, лучший подарок! Я немного расчувствовался, потому что мы с тобой так сильно и крепко связаны, что это подтверждают даже такие мелочи.       Мужчина слегка хмурится, не совсем понимая, о чём говорит его сокровище, пока Чонгук не даёт ему такую же коробку, только с красной атласной лентой. Пока парень вытирает слезы тыльной стороной ладони, Тэхён избавляется от защитной пленки на кружке, и его лицо озаряет самая прекрасная и яркая квадратная улыбка на свете, которую так любит Чон.       — Иди сюда, боже, как я тебя люблю… — Они настолько тесно прижимаются друг к другу, что буквально не остаётся никакого пространства между ними. Сердце к сердцу и душа к душе.       Сидят они так недолго, потому что еда грозится полностью остыть, поэтому, взяв свои именные кружки, влюбленные идут на кухню. Вечерняя трапеза разбавляется бурными обсуждениями, смешными историями и общими воспоминаниями. Они привыкли разделять все моменты в жизни вместе. Будь то раздражение в конце тяжёлого рабочего дня или смех из-за неудачливого соседа, который умудрился, рассаживая цветы, перекинуть маленькую лопатку через забор на их территорию. Им хорошо и спокойно в мире, где только они вдвоём.       Когда настенные часы пробивают полночь, пара перемещается в гостиную. Тэхён невольно засматривается на того, кто безоговорочно владеет его сердцем. Лёгкий румянец от вина красит острые скулы в мягком свете гирлянд, очень тонкая талия, которую Ким просто обожает охватывать пальцами, сейчас скрыта свободным белым свитером, а зауженные брюки в тон облегают роскошные крепкие бёдра. В глазах мужчины Чонгук — воплощение неземной красоты, и он ни за что не откажется от своих слов. Чона хочется нежить, бесконечно любить и прямо сейчас закружить в танце. Вот почему, приглашающе вытянув правую руку вперёд и слегка наклонившись, Тэхён приглашает возлюбленного потанцевать с ним.       — Ты серьёзно, Тэ? — Смеётся Гук, но, зардевшись, принимает его приглашение.       — Надо нам будет записаться на пару уроков танцев… — со смешком замечает Тэхён, ведь они не танцуют, а скорее просто переступают с ноги на ногу, но это настолько незначительно в данную секунду. Какая разница, насколько неловко их танец выглядит со стороны? Они одни, а единственным свидетелем их своеобразной хореографии является Камея, которая после своего плотного ужина тщательно умывает мордочку лапой.       — Гук-а, давай заведём ребёнка? — мысль о пополнении в их маленькой семье уже довольно давно крутится в голове у мужчины. Они с Чонгуком несколько раз возвращались к этой теме и соглашались в том, что было рановато о таком задумываться.       — Давай. Я тоже хочу этого, Тэ. — Такого быстрого согласия от Чона явно не ожидали, ведь стоило ему встретиться глазами с любимым, как он наткнулся на вытянутые в удивлённое «о» губы. — Почему я так быстро согласился? Потому что тоже часто думаю о детях и считаю, что мы готовы. Да, придётся хорошенько подготовиться, найти хорошую суррогатную маму, перечитать кучу литературы, но… оно того стоит, согласен?       — Конечно! Когда я уверен, что больше тебе ничем меня не удивить, ты доказываешь мне обратное! — Тэхён на радостях приподнимает Гука и кружит его в воздухе. — И как ты считал мой вопрос?       — Серьёзно, ведущий Ким Тэхён? Мы уже три года вместе работаем, я столько видеоматериала с тобой просмотрел, что могу предугадать твои слова, лишь по форме, в которую вытягиваются твои губы, чтобы произнести звук. Да и учитывая, что раньше именно я не был готов завести малыша, то твоё замешательство вполне объяснимо. — Чонгук решает завершить этот разговор тягучим и глубоким поцелуем, чтобы в очередной раз передать все свои чувства любимому.       Дыхание у обоих сбивается и как раз вовремя, потому что Гуку звонят родители. Вначале пара обменивается поздравлениями с четой Чон, попутно соглашаясь приехать к ним в деревню на Новый год, затем общается с мамой и папой Тэхёна, после чего они, абсолютно счастливые и безумно влюблённые, отправляются в спальню, чтобы продолжить своё волшебное единение.       Утром следующего дня Чонгук стоит у окна на кухне, примечая новые снежные сугробы во дворе, и слушает по телефону наставления от друзей, которые очень ждут их с Тэ в гости. Семейство Мин живёт в часе езды, однако встречаться часто не получается. У Юнги и Мару двое прекрасных детей, которых они предусмотрительно отправили к бабушкам и дедушкам, поэтому сегодня намечается «взрослый кипиш». Такая формулировка смешит Тэхёна, который привычно стоит позади Гука, обнимает его за талию и носом утыкается в затылок, вдыхая аромат любимого шампуня — одного на двоих. На подоконнике, в окружении маленьких круглых свечей и украшений из еловых веток, стоят две именные кружки с какао и маршмэллоу.       В этом и состоит маленькое рождественское чудо Чонгука и Тэхёна.