Тест, метель и мандарины

***

Синоптики не обманули, и на Сеул обрушился сильнейший снегопад. Машины еле-еле двигались в потоке, буксуя и выплевывая клубы отработанного топлива. Дворники с трудом справлялись с огромными летящими хлопьями, прилипающими на лобовое. Тэхён не отрывал внимательных глаз от дороги. Его напряженное лицо озарялось подсветкой торпеды и яркими светодиодными огнями уличных фонарей. Время от времени он убирал пальцами падающие на лоб слегка волнистые темно-каштановые волосы и бросал взгляд на своего пассажира, который безучастно смотрел в окно, совсем не реагируя ни на сказочную, самую настоящую рождественскую погоду, ни на обеспокоенного водителя. Даже звонок по громкой связи, прервавший так любимый Тэ джаз, не отвлек омегу от его мыслей. — Вы уже выехали? — раздался на всю машину взволнованный голос Юнги. — Такой снегопад, мы уже не надеемся. — Да, мы в дороге, — попытался успокоить друга Тэхён, стараясь не пропустить поворот на автостраду, ведущую за город. — Правда дорога займет больше времени, чем мы предполагали, так что раньше, чем через часа два не ждите. И это еще если погода не станет еще хуже. У вас хотя бы расчищено? — Да, машины проезжают с заметной периодичностью. Мы все же не так далеко от столицы, хотя и живем за городом. Ладно, пойду огорчу сыновей, что сегодня они вас не дождутся. Придется уговаривать их укладываться спать, — вздохнул Мин. — А ты надеялся, что сегодня тебя эта участь минует, — рассмеялся Тэ. — Конечно, я рассчитывал на твое обаяние и умение успокоить этих неугомонных малышей. Не пойму, как ты на них так умиротворяюще действуешь? — Выпускаю феромоны, — пошутил Ким. — Не, ты на такое не способен, — усмехнулся друг. — Но я все же надеюсь разгадать твой секрет. Уже завидую Чонгуку. Когда у вас наконец-то появятся свои ребятишки, он сможет спокойно оставлять их с тобой и заниматься своими омежьими делами. Тэхён взглянул на мужа. Тот ничем не обозначил того, что услышал неосмотрительно слетевших с губ их общего друга слов. Лишь пальцы, ковырявшие резинку на стекле, чуть замерли и снова продолжили свое дело. — Все, не отвлекай, мне и без тебя нелегко в одиночку бороться со стихией. Будем по возможности скоро, — отшутился Тэ, заканчивая разговор и нажимая на панели кнопку громкой связи. Салон снова наполнил тихий звук саксофона. Тэхён притормозил на очередном светофоре и, протянув руку, несильно сжал лежащую на колене ладонь мужа. — Гуки, — тихо проговорил он, — ну, что у нас снова случилось? Ты сегодня совсем на себя не похож. Такой тихий, я уже волнуюсь. Может нам не стоило ехать к Минам? Ты себя неважно чувствуешь? — Все хорошо, Тэхёни, — Чонгук оторвался от стекла и посмотрел на заглядывающего в его лицо мужа. Его попытка улыбнуться вышла какой-то кривоватой, отчего Тэхён только утвердился в мысли о том, что с его омегой что-то происходит. — Я сейчас наплюю на обещание Юнги, развернусь, и мы вернемся домой, — решительно кивнул сам себе альфа. — А дома ты обо всем мне спокойно расскажешь. — Нет-нет, — затряс головой Чонгук, отчего его уложенная челка свалилась и прикрыла глаза. — Мы всегда отмечаем Рождество у Минов, давай не будем нарушать традиции. Тем более что я хотел посекретничать с Чимином. Да и по Ба́о и Хоа́ я соскучился, — грустная улыбка тронула его губы. — Я заметил, — Тэхён обернулся и посмотрел на заваленное подарками заднее сидение автомобиля. — Иногда я думаю, что Минам повезло с друзьями. Им даже не надо тратиться на подарки детям к рождеству. — Тебе жалко денег на малышей? — возмущенно вскинул брови Чонгук. — Вовсе нет, — мужчина поднял руку и успокаивающе погладил мужа по щеке. — Просто хочу получить от тебя хоть какую-то эмоцию. Чонгук закатил глаза и покачал головой. Тэхёну всегда удавалось вытащить его из своей скорлупы и хоть на время забыть о проблемах. Он наклонился к нему и прижался носом в его шею, где билась пахучая железа. На миг прикрыв глаза, Чонгук вдохнул такой знакомый и такой успокаивающий аромат альфы. Запах кедра всегда напоминал ему о новогодних праздниках, а в сочетании с его собственным иланг-илангом, который сильнее раскрывался рядом с его парой, и вовсе навевал мысли о сливочном пунше, который они так любили готовить на рождество. — Все хорошо, Тэ-Тэ, — прошептал омега. — Я в порядке, — он поднял на мужа свои круглые угольного цвета глаза. — Нам надо ехать. Погода лучше не становится. Тэхён ласково коснулся губами виска Гука и снова взялся за руль. Хорошо, что этот перекресток был довольно загруженным, и светофор здесь горел достаточно долго. И для того, чтобы водителю немного отдохнуть от напряжения, и для того, чтобы успокоить своего пассажира. Чонгук уселся поудобнее и даже стал немного подпевать знакомой композиции. Голос у омеги был приятным, а слух практически абсолютным, поэтому дальнейший путь глава семьи Ким продолжал с легкой улыбкой на губах. А Чонгук старался не думать о сообщении, которое пришло утром и сильно повлияло на его настроение. Тэхёну хотелось свернуть куда-нибудь в безлюдное место, перетащить к себе на колени своего обожаемого мужа и зацеловать, пока на его щеках не разольется румянец возбуждения. Стянуть с плеч белый пуховик, забраться руками под толстый свитер и почувствовать, как по его коже рассыпаются стаи мурашек. Они были женаты уже семь лет, а их любовь не становилась меньше, как и страсть, разгорающаяся каждый раз с новой силой. Чонгук, без труда улавливающий летающие в воздухе феромоны, лукаво улыбнулся и покачал головой, словно говоря, что сейчас совсем не время для всех возникающих в голове мужа проказ. Поддавшись моменту, они рисковали не выбраться из снежного плена и застрять в неизвестном «где-то» надолго. Вздохнув, Тэхён продолжил путь, давая себе обещание наверстать все в теплом и уютном доме друга. Спустя два с половиной часа борьбы со снегопадом и небольшими заносами, автомобиль с семьей Ким въехал в загородный уютный поселок, где жили их друзья. Дороги, как и уверял их Юнги, были расчищены, поэтому они без труда добрались до нужного, переливающегося праздничной иллюминацией дома. Окна верхнего этажа были погружены во тьму, значит отцу все же удалось уложить своих неугомонных ребятишек спать. Не успели они притормозить у невысокого забора, как дверь отворилась, и на пороге возникла стройная фигурка, закутанная в теплый плед. — Чонгуки, Тэхён, я уже не надеялся вас сегодня увидеть! — Чимин сбежал вниз по ступеням и поспешил по расчищенной от снега дорожке, перебирая ногами в угах с пушистой опушкой. В этом доме явно ждали гостей, учитывая только недавно стихнувший снег. Юнги абсолютно точно не один раз выходил на улицу с лопатой, чтобы расчистить подъездную дорожку и тропинку, ведущую ко входу. — Чимини! — омега радостно раскрыл объятия, заключая в них давнего друга. Их семьи были дружны уже довольно давно, с университета, где сильные статные альфы-третьекурсники сначала несерьезно приударили за красивыми свободолюбивыми омегами с первого курса. Эти две несносных особи явно знали себе цену, и частенько могли отбрить острым словцом не по делу распустившего язык и руки альфу. Тэхён и Юнги поначалу решили просто добиться их из чисто спортивного интереса, но постепенно альфы влюблялись, а омеги понемногу убирали свои острые шипы. К концу второго курса омежек, этих четверых было невозможно увидеть в университете и на прилегающей к нему территории по одиночке. После окончания учебы они сыграли свадьбы с разницей в месяц. Но семейная жизнь вовсе не развела их, как это частенько бывает. Альфы работали вместе в одной из IT-фирм, и занимали там ведущие позиции, а Чонгук с Чимином служили в адвокатской конторе, где считались самыми въедливыми юристами. Они все также продолжали вместе отмечать праздники, вместе ездить на отдых, а четыре года назад еще стали практически вместе воспитывать родившегося у четы Мин серьезного не по годам альфу Ба́о. Когда еще через год Чимин подарил мужу милого ласкового омежку Хоа́ вся четверка взялась за детей всеми своими силами. У семьи Ким с наследниками не получалось. Поначалу они серьезно занялись работой и карьерой, потом у Чонгука в самом начале срока случилось кровотечение, а потом забеременеть стало совсем проблематично. С каждым годом в его глазах появлялось все больше скрытой боли, и Тэхён всеми силами старался залечить эту рану. Он всячески помогал любимому мужу, проходил все необходимые обследования, возил ко всем известным врачам, но после каждой проведенной течки тесты упрямо выдавали одну полоску. Вот и на этот раз все случилось до противного предсказуемо. Чонгук смотрел на упрямый тест, который говорил ему, что беременности нет. Но почему-то омеге не хотелось в это верить, и каким-то шестым чувством ему показалось, что этого недостаточно. Он отправился к своему врачу и для верности сдал анализ. День прошел как в тумане, а на утро перед отъездом ассистент подтвердил результаты теста. У них снова не получилось. Ему хотелось плакать от обиды, а еще омеге было до боли жаль мужа, который был ни в чем не виноват. Весь этот ад устроил себе сам Чонгук, и теперь не знал, куда деваться от сжирающего его чувства вины. — Выглядишь не очень, — тихо проговорил Чимин, целуя в щеку друга. — Случилось что? — Скорее не случилось, — буркнул Гук, наблюдая за тем, как обнимаются радостные Юнги и Тэхён. — Снова мимо? — расстроенно спросил все понявший Чимин. — Угу, — кивнул Чонгук. — Но давай это позже обсудим? Посидим, выпьем. — Конечно, — кивнул ему молодой папа и тут же крикнул: — Эй, вы долго собираетесь на холоде торчать? Как будто не вчера расстались. Тут омеги совсем окоченели. — И не говори, — подхватил Тэхён. — Столько времени за рулем, во рту маковой росинки не было. Так кушать хочется, что переночевать негде. — Да я только со всей душой, — Юнги тут же подхватил вытащенные из багажника сумки. — Счас все организуем, правда, дорогой, — он обернулся на насупившегося мужа. — Да готово все давно, только вас ждали, — пробурчал Чимин, поднимаясь за мужем по ступенькам. — А вы же привезли мандарины? — замерший у дверей Юнги был похож на кота из «Шрека», с его жалостливым взглядом. — Да привезли! — Чонгук тряхнул приличным пакетом, который первым делом достал из машины. — Вот три килограмма, на все праздники хватит. Юнги радостно растянул губы в улыбке, что показались десны, и приветливо открыл дверь. — Проходите, гости дорогие, не топчитесь на пороге. Чимин беззлобно толкнул мужа в спину и улыбнулся друзьям. — Сколько времени прошло, а я все также не могу понять его любовь к мандаринам. И ведь детям тоже передалось, что странно, — пожал он плечами. — Ничего странного, мой сладкий мандаринчик, — Юнги уже поставил сумки на пол и обнял чуть продрогшего мужа. — Твой запах никогда не даст мне забыть о моей слабости, — и он потерся о его шею носом. — Вот уж действительно, загадка века, — рассмеялся Тэхён. — Неудивительно, что он так неровно дышит к этому фрукту, чьим запахом ты сам обладаешь. Помниться, именно после вашего первого поцелуя этот парень сдвинулся на цитрусовых. — А дети впитали этот запах с рождения, — подхватил Чонгук. — Чему уж тут удивляться? — Сговорились, — мрачно нахмурившись, проговорил Чимин. Он гордо прошествовал мимо молча переглядывающихся друзей. — А тебе, Тэхёни, стыдно говорить о запахе чужого омеги. Своего нюхай, — раздалось из кухни. — И, между прочим, я тут вас за столом жду. У нас с Чонгуком вино остывает. Быстро поняв намек, все засуетились и, раздевшись, переместились вглубь дома.

***

Чонгук, сидя на высоком барном стуле и подперев щеку одной рукой, чуть покачивал в другой бокал с белым вином, и, не смотря на друга, рассказывал, как его аист снова пролетел мимо. Они расположились на кухне за островом, пока их мужья удалились в гостиную, поближе к камину, обсуждать текущие дела фирмы. — Попробуете еще раз, — уверенно сказал Чимин. — Да сколько уже можно пробовать, — Гук поежился и вздохнул. — Я устал, Чимини. Устал пытаться, устал разочаровываться, устал врать. — Врать? — тот ошарашенно округлил глаза. — Что ты имеешь в виду? — Прости, но я больше не могу этого скрывать, — Чонгук залпом допил вино и развернулся к другу. — Это я виноват в том, что у нас нет детей. И скорее всего, их никогда не будет. — Что за ерунду ты несешь? — Чимин опасливо покосился на бутылку, в которой оставалось чуть меньше половины. — Вроде немного выпили, — пробормотал он. — Да при чем тут это! Я пытаюсь объяснить тебе, — Гук мягко спрыгнул со стула и подошел ближе, чтобы его слова не услышал кто-то еще. — Когда-то я совершил ошибку, и теперь мы с Тэхёном за нее расплачиваемся. — Ошибку? — все еще не понимая переспросил друг. — Какую ошибку? — Помнишь, в конце первого семестра, на третьем курсе, у нас были эти дебильные соревнования. Ну которые декан любил проводить каждый год. И вот тогда, на этой эстафете со связанными ногами… — А, я помню, — закивал Чимин, — ты тогда сильно упал и поранился. Тебя еще в больницу увезли, думали что-то серьезное. — Это и было серьезное, — Чонгук отвернулся и опустил глаза, касаясь пальцами браслетов на запястье. — У меня тогда случился выкидыш. Я и сам не знал, что беременный. Мы тогда только-только с Тэхёном начали серьезно встречаться, но еще не настолько, чтобы о будущем думать. И вот в тот день мне врач сказал, что надо остаться в клинике и пройти курс лечения, но я… — Но ты пошел с нами в поход на гору, — тихо прошептал ошарашенный Чимин. — Я думал, что ничего страшного нет, — чуть не плача шептал Гук, — что у нас с Тэ все впереди. А то, что случилось… может даже и лучше. Нам тогда ребенок совсем был ни к чему, уж Тэхёну-то подавно. Он универ заканчивал, как раз в хорошую фирму должен был на работу поступить, а тут я… — Тэхён никогда бы тебя не бросил! — Чимин сжал кулаки. — Это несправедливо, так о нем думать. — Это я тогда так думал, вот и не сказал никому. И потом, это уже случилось, ничего нельзя было изменить. — Можно было подумать о будущем! — не выдержал Чимин. — Как ты не понимаешь? Для альф очень важно наше здоровье. — Понимаю! Теперь понимаю, — слезы не останавливаясь текли из глаз Чонгука. — Думаешь, я тогда просто отмахнулся и успокоился? Я тогда также ревел, все представлял, как бы могло быть, если бы я узнал раньше, если бы сказал Тэхёну. И ты прав, он бы не отвернулся и не бросил… — Бедный мой, — его обняли теплые руки. — Столько времени все это скрывать и терпеть всю эту застарелую боль. Как же ты выдержал? — Друг гладил его по голове, успокаивая. — Сам не знаю, — всхлипывал ему в плечо вконец расстроенный омега. — Но теперь я больше не могу обманывать. Я решил все рассказать Тэхёну. А после отпустить его. — Как это «отпустить»? Куда? — Чимин отстранился и непонимающе уставился в заплаканное лицо. — Тэхён очень любит детей. Ты же сам видишь, как он относится к твоим малышам, — Чонгук слабо улыбнулся. — Он будет очень хорошим отцом. Только не моих детей. — Не надо так, — губы Чимина задрожали. — Вы любите друг друга. Так же нельзя! — Нельзя держать при себе любимого человека и кормить сказками о том, что вот в следующий раз у нас точно получится. Не будет такого, понимаешь? А мне смотреть больно на то, как он меня утешает, будто это он виноват. — Подумай хорошенько, — омега заглядывал в его глаза, ища там крупицу мудрости. — Ну должен же быть выход. — Нет, — твердо проговорил Чонгук. — Я все решил. После праздника я скажу, что ухожу. Просто не хочу портить ему Рождество и Новый год. — Тогда оставайтесь на все праздники. Думаю, Тэхёну понадобится поддержка Юнги, когда ты все это ему сообщишь, — Чимин для уверенности тряхнул светлой шевелюрой. — Точно. Так будет лучше. — Как скажешь, — пожал плечами Гук. — Но, наверное, ты прав. Спустя час, когда посуда была вымыта и убрана, все подарки перекочевали в кладовую, дожидаться своего часа быть уложенными под елкой, а новости пересказаны и обглоданы до косточек, Чонгук, приняв душ, поднялся в гостевую, где они останавливались с мужем каждый раз, когда приезжали к друзьям погостить. Едва он приоткрыл дверь, его обхватили теплые крепкие руки. — Ты задержался, — прошептали ему на ушко, чуть прикусив и оттянув вдетую в ухо серебряную серьгу. — Я уже заждался своего любимого муженька. — Тэхён, мурлыкая, потерся носом о впадинку у ключицы, улавливая сводящий его с ума аромат. — Ммм… Какой же ты сладкий, — он лизнул бархатную кожу. — С каждым разом ты все слаще, и это просто сносит крышу. — Тэ, — Чонгук попытался отстраниться. После всех разговоров с Чимином он считал неправильным продолжать вести себя с мужем как обычно. — Здесь за стенкой дети… — Это никогда не мешало, — не отпускал его Тэхён. В такие минуты он напоминал ласкового щенка, а совсем не могучего альфу. — Ну, Гуки, — он коснулся губами губ омеги, слегка пахнущих вином, — мы тихонечко. — Когда это у нас получалось тихонечко, — фыркнул, практически сдаваясь, Чонгук. — Я теряю рассудок, — Тэхён подхватил мужа на руки и шагнул к кровати. — Ты же знаешь, что когда ты таким образом себя ведешь, меня это лишь больше распаляет. Он мягко опустил мужа на матрас и навис над ним, окидывая стройную фигуру потяжелевшим от вожделения взглядом. Его ладони переместились на узкую талию и чуть сильнее сжали. А Чонгук вдруг подумал, что может напоследок забыть обо всех проблемах и упасть в любовь, словно в первый раз. Пусть впереди расставание, и возможно, он поступал малодушно, но ему хотелось провести эти праздники так, чтобы запомнить каждое проведенное с любимым человеком мгновение. Он протянул руки и обхватил альфу за шею, притягивая к себе, не в силах сопротивляться накатившему сильнейшему чувству. Его разрывало от любви, нежности и отголоска какой-то сладкой боли. — Люблю тебя, люблю больше жизни, — шептал он в перерывах между поцелуями, сдерживая подступающие слезы. — Мой любимый сладкий малыш, — отвечали ему, — никто и никогда не любил сильнее, чем я. Они очень старались быть тихими. А за окном снова падал и падал белый холодный снег, укрывая землю пушистым одеялом.

***

Тэхён проснулся от того, что чьи-то маленькие пальчики тронули его за нос. Он чуть пошевелился и уже снова собрался заснуть, когда услышал: — Я же сказал, что дядя Тэхёни еще спит. Почему ты никогда меня не слушаешь? А ведь я старше. — Всего на год, — фыркнули в ответ прямо возле лица Кима. — Нашел чем гордиться! — И все равно. Ты должен меня уважать. — Это кто тут мешает гостям спать? — из-за двери послышался угрожающий голос папы малышей. — Ну-ка, бегом ко мне! Братья дружно вздохнули и вышли из гостевой. — Мамочки мои! — послышался голос Чимина. — Что это с вами? Дальше лежать не было никакой возможности. Семейство Ким, которое уже несколько минут, как проснулось, дружно подскочило и выскочило в коридор в одних пижамах. Хозяин дома держался за сердце и взирал на сильно похожих и сильно оранжевощеких братьев. — Что это такое, я вас спрашиваю? — чуть повысил голос их папа. — Это не аллергия, — Тэхён присел на корточки посмотрел на покрытые цитрусовым соком щеки детишек. — Просто умыться, да, ребятня? — Юнги! — заорал что было силы Чимин. Малыши вздрогнули, но ни слова не сказали, видимо привыкшие к подобному проявлению эмоций. — Да, мой сладенький, — проворковал Мин, поднимаясь по лестнице. — Что у нас случилось? Доброе утро, Тэхён. Приятного утра, Чонгук. — Чем ты накормил детей, пока я спал? — метая искры, спросил Чимин. — Да мы особо ничего и не ели, — пробормотал Юнги, делая страшное лицо детям. — Мандаринчики, — тут же сдал его добродушный Хоа́. — Мандаринчики? — чуть не взвизгнул Чимин. — Ты у меня навсегда забудешь вкус и запах этих фруктов, — он начал наступать на сжавшегося Юнги. — Я их сейчас же выкину! — Мы доели последние, — сообщил радостную весть папе Ба́о. — Три килограмма мандаринов за один вечер и неполное утро, — поговорил Чонгук. — Вот это я понимаю, единодушие. — Дорогой, — Юнги выставил перед собой руку и начал аккуратно отступать назад, спускаясь по лестнице, — ничего же плохого не случилось. Это же рождество, а какое рождество без мандаринов? — Что-то мне подсказывает, — Чимин грозно наступал на мужа, — что перед Новым Годом я услышу абсолютно те же слова. — Ну, мой мандаринчик, — примирительно проговорил Мин, — это же абсолютная правда. Кимы переглянулись и дружно рассмеялись. Каждый год история повторялась, и это означало, что вечером детей укладывать придется им двоим, пока эти неугомонные будут жарко мириться. — Спускайтесь, я не собираюсь готовить завтрак один на всю ораву, — прокричал снизу Чимин. — Идемте, ребята, — Тэхён подал малышам руки. — Надо помочь вашему папе, а то и нам с дядей Чонгуком достанется на орехи. — На орехи? — заинтересованно переспросил Хоа́. — А зачем нам орехи? — Просто так говорят, — объяснил мальчику Чонгук. — Это означает, что нам тоже влетит, как вашему отцу. — Поня-я-ятно, — протянул тот аккуратно спускаясь. — Папа! Мы идем! Не надо ругать дядю Чонгука и дядю Тэхёна! — прокричал он, вытягивая шею. — Они хорошие. Дружная процессия появилась на пороге кухни как раз в тот момент, когда зардевшийся Чимин, спрятав лицо на груди мужа, пробурчал: — Позже, — и сверкнул озорными глазами на друга. Они принялись дружно готовить завтрак, отвлекаясь на разговор с детьми. Те очень хотели узнать, что в этом году им подарит Санта, то и дело уверяя взрослых, что в этом году они вели себя хорошо, а Ба́о даже научился читать. После сытного и вкусного завтрака Юнги сунулся было во вчерашний пакет, и с расстроенным видом поговорил: — Мандарины закончились. И как теперь быть? — Может, не надо было так наседать на них вчерашним вечером и сегодня утром? — иронично выгнул бровь Чимин. — Тогда оставался шанс, что хотя бы немного останется на рождественский вечер. — Все, — огорченно пробормотал Мин, — пропало Рождество… — Мы купим, — тут же подхватился Чонгук. Ему становилось все тяжелее смотреть, как возится с детьми Тэхён. — Думаешь, это хорошая идея, — Тэ внимательно посмотрел на мужа. — На улице намело так, что даже страшно выходить. Что уж говорить про машину. — Неужели мой смелый и сильный альфа не справится с каким-то снегом? — улыбнулся Гук. — Собирайся, — Тэхён спустил с колен сидящего там Хоа́. — Я покажу на что способен твой альфа!

***

Через полчаса машина и подъездные пути были очищены от снега, и довольный собой, раскрасневшийся на морозе альфа, терпеливо ждал, пока Чонгук наденет ботинки на толстой подошве и пуховик. — Мы скоро, — пообещал он семейству Мин и помахал на прощанье. — Не думаю, — пробормотал Гук, спускаясь по ступенькам дома. В ближайшем магазине мандаринов не оказалось, как и в следующем. Тэхён помнил о небольшом рынке, который находился в другом конце поселка, на самом выезде. Именно туда, после двух неудачных поисков, он и направил машину. К счастью, необходимый цитрус здесь имелся, даже можно было выбрать из нескольких сортов. Но Ким не стал долго раздумывать, и набрал каждого понемногу. В итоге получилось почти четыре килограмма. — Если спрятать и не давать до вечера, то они имеют шанс дожить до рождества, — смеясь заглянул в довольно увесистый пакет Чонгук. — Завидую Чимину. Его запах никогда не надоест близким. — Твой запах тоже никогда не надоест мне. А наши будущие малыши тоже возьмут себе его частичку. Как ты отнесешься к тому, что омежка будет пахнуть сливовым пуншем? — Тэхён обнял мужа со спины и поцеловал в затылок. — Тэ, — настроение у Чонгука разом упало. Вот опять этот разговор, а ему надо делать вид, что он, конечно же, не против, и только и ждет, чтобы обнять их сына с таким запахом. Слезы задрожали на его ресницах. — Я бы очень хотел, чтобы все было так, как ты хочешь, но… — Юнги сегодня сказал мне, по большому секрету, что ты хочешь сообщить мне что-то важное. Я даже хотел организовать небольшие посиделки, ну чтобы отдельно от всех. Только ты, я и твой сюрприз. Думаю, после праздника будет в самый раз, хотя мне просто не терпится, — Тэхён подал руку, приглашая Гука пройти к машине. Тот застыл в дверях рынка. Выходит, Юнги откуда-то узнал, и рассказал другу. Ну конечно! Чимин не смог утаить от мужа их вчерашний разговор. Вот только непонятно, чему был так рад Тэхён? — Простите, — услышал он за спиной тихий голос, — молодые люди, вы мне не поможете? Чонгук обернулся и увидел стоящего позади него старика. У него было расстроенное лицо, а в руках он судорожно сжимал пустую сетку для продуктов. — Вы не подвезете меня до дома? Пошел в магазин, а кошелек на комоде оставил. Вот же растяпа! А лавки скоро закроют, предпраздничный вечер. Вот и боюсь не успеть, — он переводил взгляд с одного супруга Ким на другого и только что не сложил ладони в умоляющем жесте. — А далеко вы живете, аджосси? — уважительно поинтересовался Тэ. — Далеко, почти на другом конце поселка, — печально ответил тот. — Так зачем туда-сюда ездить? Идемте, купите себе все, что необходимо, а потом мы вас подвезем, — Тэхён уверенно показал жестом на яркие витрины лавок. — Мне очень неудобно так утруждать вас, — начал старик, но Чонгук тут же подхватил вслед за мужем. — Нам совсем не трудно, и потом, так будет гораздо быстрее, не находите? — Спасибо вам, молодые люди, — он засеменил к прилавкам. Тэ и Гук катили следом продуктовую коляску, время от времени помогая старому омеге выбрать необходимое. Когда оказалось, что тот пришел на рынок первым делом за кусочком мяса, Чонгук помог выбрать самую хорошую отборную мраморную говядину. — Ох, молодой человек, — всплеснул руками старик. — Я не смогу отдать вам деньги за такое дорогое мясо. — Ничего, аджосси. Пусть это будет вам подарком к рождеству. Считайте, что это Санта принес вам за хорошее поведение, — успокоил его Гук. — Ну да, хорошим мальчикам Санта всегда приносит подарки, — улыбнулся тот. — Вы, видимо, тоже были послушны, раз и вам перепало. Такой хороший подарок получить большое счастье. — Вы о муже? — спросил удивленный Гук. — Да, он мой самый большой подарок. Но его мне подарили уже давно. «И скоро мне придется с ним расстаться», — с болью подумалось ему. — Да-да, подарок, — кивал каким-то своим мыслям старый омега, пока они расплачивались с продавцом. Усевшись в машину, он осмотрелся, отогрелся и снова стал вести свои странные разговоры: — Сразу видно, что вы очень любите друг друга. Такая любовь редко случается. А что до трудностей, так они все преодолимы. Главное, что вы вместе. Мы вот, с моим мужем, частенько ссоримся, а спать все равно вместе ложимся. А как же! Люблю я его, несносного. Вот сегодня! Хочу, говорит, мясного на рождество. Я ему говорю: какое мясо? У тебя зубов почти нет, чем ты его жевать собрался? А он уперся, и ни в какую. Давай, говорит, пулькоги. А я уже и пирог с фасолью приготовил, и тток, и лапшу из сладкого картофеля. А ему мясо понадобилось! Но, если бы я не пошел за продуктами, то не встретил бы таких хороших людей. Мы одни живем, — вздохнул старик. — Дети разъехались. Кто в Америке, кто в Сеуле. Но в сентябре все собираемся, вы не думайте, — он вскинул голову. — Хорошие у меня сыновья. Дай Бог, и ваши такие будут. — Спасибо, аджосси, — молчавший всю дорогу Тэхён поклонился, глядя в зеркало заднего вида на сидевшего позади него пассажира. — Надеемся, что вы окажетесь правы. — Вот только у нас нет детей, — не выдержал Чонгук. Он пытался сдержаться, слушая откровения старого омеги, но последние слова будто что-то сломали в нем. — И скорее всего не будет, — он смахнул побежавшие по щекам слезы. — Спасибо вам за добрые слова, только это все не к нам. А все из-за меня. Я так виноват, — он перевел на мужа глаза, полные боли. — Прости меня. — Ну-ну, — испуганно потрепал его по плечу старик. — Не надо так. Нельзя тебе. Все хорошо будет, уж поверь мне. Мы, старики, многое в жизни повидали, многое замечаем. Вот мы и приехали, — он указал на стоящий у дороги небольшой дом. — Спасибо вам большое. А ты, — он строго посмотрел на Тэхёна, который уже помогал ему выйти из машины, — береги своего омегу. Он у тебя вон какой ранимый. Но это же временно, ты понимаешь? — Понимаю, — тепло ответил альфа и с любовью посмотрел на сжавшегося на сидении Гука. Проводив до дома старика, Тэхён сел в машину и молча завел мотор. Они ехали к Минам, думая каждый о своем. Подъехав, Тэ открыл дверь, помогая выйти из машины Гуку, все также сжимающего пакет с мандаринами, который тот всю дорогу не отпускал. — Видимо, мы не дождемся спокойного вечера, — вздохнул альфа, замечая, какими стеклянными глазами смотрел на заснеженный сад Чонгук. — Что ты там говорил о том, что у нас не может быть детей? Откуда эта чушь взялась в твоей голове? — Прости, Тэхёни, — тихо проговорил омега, не обращая внимания на вновь начавшийся снег. — Я не хотел портить тебе праздник, но я не могу, — его голос снова дрогнул, — не могу больше врать. Нам надо расстаться. — Что? — Тэ ошарашенно смотрел на любимого мужа. — Расстаться? Что ты несешь? — Я от тебя ухожу. Не могу больше обманывать тебя. — Подожди, — Тэхён схватился за голову и сделал несколько шагов, пытаясь привести мысли в порядок. — Ты хочешь мне сказать, что у тебя кто-то появился? Другой альфа? — он опустил руки, сжав их в кулаки и опасно скрипнув зубами. — Как давно? Это тот козел из твоей фирмы, который вечно провожает тебя сальными глазами, когда я забираю тебя с работы? Я его уничтожу… — зло прорычал Тэ. — Никакого другого альфы нет, — замотал головой Чонгук. — Как ты мог такое подумать?! — Тогда я ничего не понимаю, — Тэ несколько раз вдохнул, успокаиваясь, а после снова шагнул к Гуку и сжал руками ладони мужа. — Тогда почему? Что я сделал не так? — Господи, Тэ! — Чонгук не мог сдержать рвущейся из него боли. — Я никогда не смогу подарить тебе детей. У нас не будет омежки, пахнущего сливочным пуншем. Понимаешь? Ни-ког-да! Не будет вот таких рождественских вечеров с подарками и топотом маленьких ножек по полу. Не будет пробуждений от касания теплых ладошек к лицу, — из его глаз безостановочно текли слезы, смешиваясь с падающими на лицо снежинками. — Я не могу держать тебя при себе из чистого эгоизма. Я очень тебя люблю, но я хочу для тебя нормальной полноценной семьи. — У нас нормальная полноценная семья, — серьезно ответил альфа. — Ну, только когда в твою хорошенькую головку не приходят всякие отстойные мысли вроде этой. Кто тебе сказал, что я тебя отпущу? Тем более теперь, когда я точно знаю, — он привлек к себе Гука и обнял крепко-крепко. — Мой глупый малыш. Так это все из-за этого? Я, конечно, слышал, да и Юнги рассказывал, что беременный омега черту подобен, но, чтобы уходить от мужа, отца своего ребенка, это ты хватил лишку! — Я говорю серьезно, — попытался вырваться из его объятий Гук. — А ты вечно все переводишь в шутку! И какой еще «беременный омега»? Не выдавай желаемое за действительное. — Тот самый, который сейчас пытается сбежать от меня, — мягкий поцелуй в лоб был ему ответом. — Мне сегодня позвонил твой врач. Но я и без него уже все понял. — Какой врач, — Чонгук поднял на мужа глаза. — Что ты понял? — Нет, я думал, что об этом должен сказать мне ты, но видимо что-то пошло не так. Погоди, — он достал из кармана телефон и быстро отыскал нужный номер. — Доктор Кван? Простите, что так поздно… Понимаю, что сегодня Сочельник, но не будете ли вы так добры повторить моему рыдающему мужу то, что сообщили мне сегодня утром?.. Отлично, только включу громкую связь. Он нажал на кнопку, и из телефона послышался знакомый голос: — Чонгук? Здравствуйте! С наступающим. — И вас, доктор Кван, — пытаясь справиться с собой, ответил Гук. — Ваш муж сказал, что вы рыдаете? Надеюсь, от радости, ибо отрицательные эмоции вам противопоказаны, — в его голосе слышалась улыбка. — Я хочу извиниться за своего ассистента. Предпраздничные дни, суматоха, сами понимаете. — Ничего не понимаю, — пробормотал омега. — Парень недавно работает, вот и перепутал результаты. У вас положительный, слышите меня? Чонгук? Вам необходимо после всех праздников посетить клинику, чтобы провести все необходимые процедуры, сдать анализы и встать на учет. Вы меня слышите? — Но этого просто не может быть! — ошарашенный Чонгук переводил взгляд с телефона на прячущего улыбку мужа. — Такого не бывает… — В рождественский Сочельник все бывает, — усмехнулся доктор. — Считайте, что это Санта принес вам за хорошее поведение, — вернул он ему его собственные слова, сказанные старому аджосси. — Все, я побежал. Жду вас после праздников. — Спасибо! — только и успел сказать Тэхён, как из трубки раздались гудки. — Я ничего не понимаю, — Чонгук потряс головой. — Это какой-то сон? Мне все это снится? — Посмотри на меня, — Ким обхватил его лицо ладонями, согревая и заставляя взглянуть в глаза. — Все это — настоящее. Ты отключил телефон, когда мы приехали сюда, и доктор Кван не мог тебе дозвониться, поэтому набрал мне. Но я и так знал. Мне не нужно было подтверждение. — Почему? — непонимающе захлопал глазами Чонгук. Тэхён залюбовался его румяными щеками и слегка запорошенными снегом ресницами. — Ты пахнешь иначе, — Гука мягко поцеловали в губы. — Я не зря говорил, что наш омежка будет пахнуть сливочным пуншем. И да, я уверен, что это будет омега. Согласись, для альфы это несколько странный запах, — он дернул бровями, не скрывая улыбки. Чонгук с минуту непонимающе смотрел на мужа, а потом вдруг взмахнул руками, роняя пакет, и обхватил Тэхёна крепко-крепко, прижимаясь, становясь единым целым. — Я так тебя люблю, Тэхёни, так люблю, — шептал он, поднимая голову и ловя губами родные губы. — И я тебя, — вторили ему. — И нашего еще не родившегося омежку. Семейство Мин наблюдало из окна, как их друзья, одуревшие от счастья, целовались, наплевав на вновь начавшийся снегопад, а вокруг них яркими пятнами лежали на снегу выпавшие из пакета оранжевые мандарины. P.S. Через восемь с небольшим месяцев у четы Ким родились очаровательные близнецы: пахнущий сливочным пуншем омежка До Ун и Минджун — альфочка с запахом сандала.