Все что, я не ненавижу-страдать!

GO ON! Шримпо ненавистник всего, да? А ведь есть одна вещь, которую он обожает. Но никто о ней не знает. Не такая, как они думают. О, нет, он не любит себя. Он ненавидит себя больше всего. Ну, так что же ему мешает даже убить себя? Все его уже не любят, он особо никому не нужен. Так, что будет после его смерти? Наверное, ничего особенного. Они просто будут жить дальше, может, даже с облегчением. Никто больше не будет кричать и мешать, постоянно кидать что то в сторону других. Шримпо уже не думает над этим вопросом. Он делает! Каждый день, ночь, вечер. Всегда. Под кроватью у него в коробке спрятано лезвие, специально покрасил его в красно-оранжевый цвет. Хоть и большую часть занимает его кровь. Уже почти все тело в шрамах и порезах. Но ему нравится. Он продолжает это делать, он будет делать это. Ему хорошо. Он чувствует себя лучше, полноценнее. Да! Его страдания приносят Шримпо радость. Хоть и сначала было больно и даже страшно, ему это понравилось. Его личные страдания-эта та вещь, которая ему нравится. И никто об этом не узнает, наверное. И вот, очередной удар, очередная трапеза боли и мучения! Ах, как же Шримпо это нравится. Он забыл, что такое боль ран. Он моментально забывает все крики и стоны боли при таких ранах. Лишь наслаждение приходит на ум! LET’S GO! WAIT! WE’RE TOO FAR! И вот, прорезав еще раз свою ногу, он резко чувствует что то. Будто ему резко стало плохо. Нет. Нет. Нет. Он не умрет. Он не ранил себя смертельно. Но он зашел слишком далеко. Наверное. Для него не было что то по типу «мало» и «слишком далеко». Ему просто нравилось наносить себя какие нибудь увечья. Ему нравилось убивать себя. Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя.Ему нравилось убивать себя. Ах, кажись, грохот был слишком громкий. Это он обессилено свалился на пол. Он никогда не выделялся физическими данными, как остальные мультяшки. На полу уже начали появляться капельки крови с порезов креветки. Шримпо смотрел в пустоту. Дыа, йыа хйачйу прадцлжнть тыак деалыать. Йыа ниа хыачп оастнылчетсч. А дверь открылась. И резкое оханье заставило повести взгляд к дверке. Там стоял Финн. Он смотрел на него испуганными глазами. Оо, он вроде бы был единственным, с кем Шримпо.. был чуть чуть меньше грубым. Он запоминал его факты. Вот отличие его отношений с аквариумом и с другими тунами. —Шримпо.. зачем ты это делаешь?.. что происходит?!-Финн пытался понять, что вообще происходит. Сложить всеобщую картину. Но было трудно. Просто зашел проверить грохот. А на полу лежит ненавистник всего в крови и порезах, все также в Ихоре, из глубоких ран сочилась кровь. С колен, рук, ног, груди. Eat, eat, eat. Он также имел шрамы от укусов. Ему нравилось терпеть все это. Именно физические страдания. А Финн просто стоял и смотрел, как Шримпо лежит. Он подошел к нему, и просто обнял.