Ты не знаешь

      Ты опять в крови. Что такое? Разбился о собственное упрямство?       Ради тёплого места надо чем-то жертвовать, а у нас и жертв не просят – сами дают, сами ведут, сами греют, кормят, одевают, хвалят за успехи, едва ли по-настоящему ругают за ошибки. Ты слышал истории о тех, кого развеяли здесь пеплом? Ведь им тоже оказали честь. Ведь им позволили остаться здесь на-все-гда.       Ты знаешь, что такое «навсегда», Тилл? Твои царапины – не навсегда. И синяки не навсегда. И цветы, за которые ты так злился, не навсегда (они смотрят, смотрят на тебя, смотрят всегда). Твой ксилофон – не навсегда, и рисунки – не навсегда. Даже твоя музыка – не навсегда. И ты сам – не навсегда. И я – тоже. И Мизи с Суа. Воспитатели? Не знаю. Думаю, они не навсегда, они просто всегда. И хозяева – всегда. Наши уроки и тренировки – не навсегда. И наша домашка, и твои записи (ты правда в них что-то понимаешь? Возьми мои, ну), и наши тесты-проверки – не навсегда.       А знаешь, что это значит, Тилл? Ты не знаешь, что такое «навсегда».       Ты злишься, споришь и делаешь по-своему, ты ищешь путь, который не нужен, и почему-то очень хочешь увидеть, что будет там, за крышей, под которой мы в безопасности. Ты рисуешь небо и сердишься, что в нашем раю оно всегда одинаковое, и пытаешься рисовать свободное небо без углов и не справляешься, потому что без углов оно выглядит неправильно, признай. Признай – мир без правил, придуманных задолго до нас, выглядит неправильно. Мир, который ты себе выдумал, неправильный. Навсегда. Так ради чего ты споришь?       Знаешь, Тилл, если кусать руку, которая тебя кормит, можно самому стать кормом. И это будет совсем не так достойно, как быть пеплом в раю. Это будет унизительно и обидно. Но ты почему-то считаешь унизительным рай. Или тебе так нравится драться и проигрывать?       Знаешь, Тилл, однажды мы оба выйдем на Сцену; я знаю, я в этом уверен. Иначе быть не может. Однажды мы оба выйдем на Сцену и пойдём до конца – твоего или моего. И если тебе так нравится проигрывать, то я не понимаю, почему всё ещё трачу на тебя время. Ведь это значит, что и на Сцене ты мне проиграешь, и даже не поймёшь, как это почётно – умереть на ней. Смерть без смысла, смерть ради смерти из глупого упрямства и нелепой гордости.       Ты дурак, Тилл. Как и все "свободные".       Ты не знаешь, что лежит за стенами рая. Ты не знаешь, как пахнет ядовитый дождь и как звучит голод. Ты не знаешь, какие большие глаза у "свободных", делящих одну краюшку на семерых. Ты не знаешь, как ломаются их голоса.       Ты зачем-то ломаешь свой голос сам.       Ты зачем-то ломаешь своё будущее сам.       Тилл, там ничего нет. Некуда бежать. За стенами рая нет ничего хорошего, поверь, я видел, я знаю – ни-че-го. За стенами рая некуда бежать. Они поймают. Они всегда ловят. Чем ты меньше, тем охотнее – с такими, маленькими, удобнее. Вот только в рай уже не отдадут. Найдут место пониже, и неба там не будет уже даже такого, фальшивого.       Ты готов лишиться неба из-за упрямства?       А я видел – видел настоящее небо.       Тилл, оно стоит того, чтобы жить под фальшивым.       Поверь. Оно стоит того.       Однажды мы выйдем на Сцену, ты и я. Выйдем под настоящее небо и будем к нему ближе всех. (Я видел настоящее небо в огне. Я видел настоящую веру в огне. Тилл, Тилл, возьми мои записи, возьми мою руку – тебе ещё рано сгорать. Посияй ещё немного. Тилл, в раю безопасно и тепло. Здесь я вижу тебя каждый день, а ты так глупо нарываешься на наказания. Тилл, я слышал, что Урак делает с теми, кто не смог выйти на Сцену. Тилл, ты достоин лучшего.)       Возьми хоть платок, чтобы кровь стереть. Выглядишь глупо. А ты и так как дурак себя ведёшь. (Возьми мою руку, возьми мою руку, я покажу тебе, как это красиво – быть запертым в раю.)       Идём, скоро обед. (Я слышал, тебя ночью посадят в изолятор за твои глупости. Тилл, ты такой дурак.)       Мизи? Конечно, Мизи о тебе волновалась. Это же Мизи. (Она только разок вздохнула и сразу убежала. Она ведь тоже знает, что ты дурак. Только не понимает, что тоже в этом виновата. Мизи – такая милая дурочка. За стенами рая она бы не выжила.)       Идём, идём, скоро звонок. Твой блокнот? Вот он, не мечись.       А почему ты никогда не рисуешь меня? (Тилл, я тебя ненавижу. я нашёл её – прореху в стенах рая. на самом виду, представляешь? будто нарочно.)       Не нарывайся хотя бы до ближайшего дня посещения, ладно? А то воспитатели точно расскажут господину Ураку. (я приду за тобой ночью. я приду, и мы убежим к настоящему небу. ты и я. я покажу его тебе – настоящее небо. и ты увидишь себя. Возьми меня за руку, Тилл.)       [Навсегда – не-моё небо в огне.]