Meaning of the family

      Темнело. Мрак ночи постепенно охватывал праздничную улицу, украшенную множеством гирлянд и игрушек.       С неба, на котором мрак украшали светящиеся луна и звезды, хлопьями падал снег. Поводу были сугробы, что было удивительно для Баклунда.       Повозки совершенно не могли проехать по заснеженным улочкам, поэтому многие предпочитали отсиживаться дома. А снегопад и не думал останавливаться.       Небольшое количество людей всё же ходило по улицам. И те преимущественно спешили домой, к семьям. Все бежали праздновать эту особенную ночь в кругу близких. Этой ночью праздновался Новый год.       Стройная женская фигура стояла на кухне, смотря в окно и наблюдая за праздничной атмосферой. Такая же гуляла в её сердце, но казалось, что чего-то не хватало.       Перед ней стоял поднос с индейкой, над которым она застыла, пока разрезала ее и перекладывала на тарелку. В соседних комнатах хлопотали мать и брат её подруги, однако ее самой ещё не было.       Словно её мысли были материальны, или же она умела ментально передать их Сио, замок на двери повернулся, впуская в дом блондинку низкого роста.       Форс тут же поставила нож на стол и помчалась ко входу в их уютный дом. Она подбежала к двери первая, встречая уставшую, но радостную женщину у порога.       Наблюдая за подругой, которая всё старалась отряхнуться от снега и снять одежду, на лицо шатенки подступала улыбка. Теперь на сердце становилось полностью спокойно, как будто недостающая часть наконец нашла своё место.       Да, пожалуй так оно и было. Сио была неотъемлемой частью её жизни и наоборот. Вместе они преодолели много трудностей и испытаний, радостей и счастья, ещё с того времени, когда обе были низкоранговыми потусторонними.       Форс все ещё помнила день их знакомства и была уверена, что подруга тоже.       Стояла осень, весьма холодная для Баклунда и всего Лоена в целом. Форс только недавно стала потусторонней и все ещё работала в больнице, а по вечерам писала книгу.       Она часто вспоминала миссис Аулису, которая недавно умерла и как раз была той, кто стал ее проводником в мир потусторонних. Она заботилась об этой вдове, оставшейся совершенно одной.       И заботилась она о пожилой женщине не только, как врач. Часто она помогала ей с бытовыми делами, покупала и делилась едой, потому что в клинике была в основном пресная еда. Помимо этого Форс проводила с ней достаточно времени, разговаривая, что нравилось им обоим.       Аулиса, кажется, тоже заботилась о ней. Её забота вызывала в девушки непонятные, противоречивые чувства. Но это было не оттого, что ей было неприятно такое попечение, она просто не знала, как реагировать.       Эти эмоции и ощущения казались чем-то совершенно новым или отдалённо знакомым из детства. Словно раньше она была знакома с этим, но позабыла.       Шатенка стремилась постичь это чувство вновь после смерти Аулисы, но после её смерти оно не возвращалось.       В тот вечер уставшая девушка забрела в бар в не самом благополучном районе столицы. Настроения не было, но в кармане нашлось немного мелочи, которую она и потратила на выпивку.       Через некоторое время к ней рядом подсела фигура низкого роста в плаще с капюшоном. Она, как оказалось, откинула капюшон и начала разговаривать со знакомым барменом.       Честно говоря, тогда Форс ещё была молода и не имела той выдержки, которая была у неё сейчас. Так что она совершенно пропустила то, о чём разговаривали бармен и Сио.       Но она никогда не забудет, что почему-то предложила блондинке выпить. Возможно, она посчитала её милой, этого она уже не помнит. Последними её воспоминанием об этом вечере стали невербальные намёки бармена и посетителей не предлагать таких авантюр.       На следующее утро Форс проснулась в обнимку с девушкой на той же барной стойке, где они вчера выпивали. Голова раскалывалась, мысли текли медленно и в некоторой мере непринуждённо.       Шатенка почти снова уснула, если бы не резкая мысль, появившаяся в её голове.       « Работа! » – сонный мозг тут же пробудился, а она подорвалась из своего полусидящего-полулежащего положения, но это лишь вызвало дополнительную головную боль.       Пока она озиралась по сторонам, собираясь с мыслями, рядом с ней просыпалась потревоженная девушка. Она подняла голову и посмотрела расфокусированными глазами на Форс с недоумением.       — Что случилось? – спросила она сиплым голосом и закашляла.       Шатенка вновь испуганно вскочила от неожиданности и повернулась к собутыльнице. Увидев её состояние, она стала шарить в поисках воды, и та, на её удивление, нашлась быстро.       Она протянула ее соседке, а блондинка с благодарностью кивнула, взяла стакан и выпила его до дна одним глотком. Потом она повернулась к Форс с вопросом:       — Так куда тебе надо? – голубоглазая девушка заметила как собеседница изогнула брови. Она хихикнула, это выглядело мило.       На это её визави посмотрела на нее ещё более вопросительно, казалось, над её головой появились воображаемые вопросительные знаки. Шатенке пришлось собраться.       — Мне надо на работу, в клинику Йосифова – объяснила она – но я не знаю, как добраться до неё отсюда – закончила она разочарованно.       — Ты пришла сюда, не зная дороги? Так ещё и пить… – за этими словами блондинка начала отчитывать её за безрассудность, теперь она начала понимать о чём ее предупреждали вчера, спустя некоторое время она все ещё продолжала её отчитывать – и поэтому важно не-       — Извини – прервала её Форс – но мне правда надо на работу – взмолилась она – ты можешь подсказать, как мне дойти…       — Я провожу тебя – вздохнула Сио и встала.       Вместе они вышли из бара и прошли по улочкам до место работы шатенки, где распрощались.       Она уже стояла в дверях, когда обернулась. Её голубые глаза встретились впервые с их встречи с чужими, светло-зелёными, удивительно яркими и решительными. Она тут же отвернулась, покрывая румянцем.       Целый день Форс была рассеянной, на что часто обращали внимание её коллеги. Все её мысли были заняты новой знакомой и её прекрасным взором.       Поздним вечером она завершила работу, но возможности вернусь сегодня не представлялось, этой ночью она на смене.       Всё было как всегда, клиника была тихой и спящей, голубоглазая лишь изредка отвлекалась от написания книги или чтения, чтобы проверить пациентов.       До тех пор пока во мраке коридора она не услышала чужих шагов. Сердце тут же задало торопливый темп, а адреналин в крови подскочил.       Она аккуратно спряталась за поворотом, до которого ели добежала. В руках у нее были лишь полу-потухший фонарь и книга, которую она занесла над головой.       Тень приближалась к ней всё ближе и ближе, а шаги становились заметнее. Она приблизилась к повороту, за которым стояла Форс. Книга была на голове, как и фонарь в руке с почти тлеющим огоньком.       Шатенка уже приготовилась, когда все её планы по самозащите прервались всего одним взглядом на незнакомца, точнее незнакомку, вернее её новую знакомую и ночную собутыльницу.       Стоя друг напротив друга в нападающей и оборонительной позах в конце мрачного коридора, они выглядели комично и немного жутко. Они некоторое время переглядывались, после одновременно успокоившись.       Голубоглазая девушка взяла под руку другую и провела в свой маленький кабинет и дежурную, где они расположились. Не было вопросов ни о то, что здесь делает блондинка, ни как она пробралась, ни почему она пришла к ней, казалось всё было и так понятно.       В ту ночь они говорили ни о чём и о всё одновременно, они обе делились всеми подробностями жизни, мечтами, желаниями, даже поведали о своих потусторонних путях.       Форс, сама того не ведая, постепенно заснула под их тихие разговоры со сложенными в качестве подушки руками. А на следующее утро проснулась, укрытая пледом, который всегда был в её кабинете.       Так, нежась в лучах рассвета, она вновь чувствовала нечто мягкое в сердце и груди, согревающее её лучше пледа. Эта эмоция чем-то напоминало её симпатию к миссис Аулисе. Такое же тёплое, но немного отличающееся.       По памяти Форс, с тех пор они с Сио и не расставались. Подружились, а потом съехались, потому что делить жилище – дешевле и удобнее, а блондинка могла обучать сожительницу потустороннему.       Шатенка вернулась из своих воспоминаний в реальность, когда подруга уже разделась, а её мама погнала их заканчивать приготовления перед праздничным семейным ужином.       Вскоре они завершили приготовления со смехом и радостью, заполнившими весь дом и всех его обитателей полностью.       Вместе они расположились за столом, на котором стояло множество блюд, даже несколько много для них четверых. В ожидании двенадцати часов, которые бы ознаменовали наступление нового года, они проводили за разговорами ни о чём серьёзном.       Наконец настенные часы прогремели долгожданное время, тогда все сцепили руки, дабы помолиться богам о благополучии в новом году. Вероятно, мать и младший брат Сио молятся Богине, а две подруги молились своему благодетелю и другу. « Шут, не принадлежащий этой эпохе, Таинственный правитель над серым туманом, Король Жёлтого и Чёрного, владеющий удачей »       « Мы просим тебя о благословении на новый год, подари нам радость, счастье близким и друзьям, удачу всему свету » – произнесли в уме женщины шутучную просьбу, которую придумали на собрании.       Перед их закрытыми глазами предстал величественный каменный дворец, комната с колоннами и столом с двадцатью двумя креслами. Во главе сидела фигура в классическом костюме и чёрно-желтой накидкой.       Это был Мистер Шут, Клейн Моретти, тот чьей историей и волей все они искренне восхищались, когда узнали. Он, покрытый небольшим флером тумана для их безопасности, спокойно сказал:       — Поздравляю вас с Новым годом, дарую вам и вашим близким благословение – в шуточно-серьёзной манере он закончил, усмехнувшись – мы надеемся, что вы скоро присоединитесь к празднику.       И правда, он был не один, рядом с ним стояли два силуэта – элегантный женский и неряшливый мужской. Это были Справедливость и Звезда. Они были тут, потому что первая не могла вернуться к семье, а второй её просто не имел.       Эти двое помахали руками в качестве приветствия и поздравили в своих стилях:       — Поздравляю вас, мы рады, если вы придёте отпраздновать с нами – мягко произнесла Мадам Справедливость.       — Обязательно приходите! – практически прервал её Мистер Звезда – Клейн-, точнее мы! Мы подготовили вам поздравления!       Он явно хотел продолжить, но связь прекратилась. Сио и Форс, открыв глаза, повернулись к друг другу и улыбнулись.       Позже они приступили к праздничному ужину и разговором о планах на завтра и на будущее. Прошло около часа, и они разошлись по комнатам.       В своей комнате Форс некоторое время понаблюдала за звёздами, а потом прикрыла глаза и произнесла почётное имя Мистера Шута. Она почувствовала знакомые ощущения, а, открыв глаза, шатенка была в уже привычной комнате собраний клуба в дворце.       Все уже собрались тут: Мадам Справедливость приветствовала и поздравляла Сио, которая тоже появилось одной из последних, совсем рядом беседовали Мистер Повешенный, Солнце и Мадам Отшельник о чем-то связанном с морем и церковью Шута, Мистер Звезда и Мистер Луна о чем-то яро спорили, в очередной раз что-то не поделив, на которых с упрёком и усталостью смотрел Клейн.       Сам зал был украшен, а в углу стояла довольно большая, ранее не замеченная ею ёлка, пестревшая теплого цвета гирляндой, ёлочными игрушками и алой звездой наверху.       Помимо этого стол для собраний сервировали марионетки всеми возможными блюдами, в том числе из прошлого. Когда они узнали о секрете своего Бога, после шока и остального прилагающегося, у них возникло желание узнать о культуре и кухне тех людей. С тех пор они не раз просили озвучить им хотя бы рецепты, дабы испытать этот вкус снова.       Вся атмосфера приносила Форс чувство глубокого удовлетворения и теплоты. Она сдвинулась с места, словно переходя из позиции наблюдателя в позицию участника.       Эта ночь продолжалась также волшебно и прекрасно. Они общались, много смеялись, вспоминая счастливые или не очень моменты из прошлого. Когда всё на столе было окончательно расставлено, они не удержались от пробы неизвестных блюд, вкус был потрясающим.       Мистер Шут с мягкостью смотрел на них, но сидел во главе стола как-то отчуждённо и одиноко. До тех пор пока Леонард не захотел с этим мириться и вытащил его со стула. Клейн также присоединился к их веселью, не только наблюдая за ним.       Вскоре настало время открытия подарков под ёлкой. Деррик первый взволнованно вскочил и подбежал к ёлке, его можно было понять – пусть он и живёт сейчас на светлой земле, где почти никогда не заходит солнце, раньше он жил в Городе Серебра, где подобного не было.       В этот момент Форс заметила, что Клейн и Леонард куда-то пропали. Она перегнулась с Одри, и её взгляд всё подтвердил. Шатенка улыбнулась шире. Это давно было пора сделать, но борьба против внешних божеств не предполагала такой возможности. Она была искренне рада за них.       После открытия подарков они провели ещё немного времени за разговорами, 'настольными играми', как называл их Мистер Шут. Но все постепенно расходились, Форс и Сио были последними помимо изначальной тройки членов клуба, которым более не с кем было праздновать это событие.       Но им все уже было пора отправляться назад. Две подруги распрощались и вернулись обратно.       Не прошло и секунды, а голубоглазая была уже в своей комнате, там, где сидела до этого, за свои столом, заваленным различными рукописями, документами, паками, отчётами.       Она неспешно оглянулась, привыкая к чувству реальности, что заняло немного времени, потому что она уже привыкла к этому. Как не привыкнуть, когда ты с пути ученика?       Это мысль промелькнула и ушла также быстро, как и тысячи других. Её взгляд обратился к любимому звёздному небу, чарующему, одновременно далёкому и близкому.       Ее созерцание прервал едва слышимый звук, который она бы и не услышала, не будь потусторонней. Дверь открылась, за ней стояла блондинка, которая прошла в комнату.       Она подходила к другой девушке, цепляя рукой один из стульев в спальне, на который и села возле шатенки.       Они тихо сидели рядышком, каждая думая о своём. Спустя несколько минут Форс повернулась к Сио прямо, протягивая ладонь, гладкую, почти без рубцов или шрамов. Другая женщина вложила ей в ладонь руку совершенно противоположную. Она было испещрена мелкими и большими шрамами, ранками или белесыми рубцами, но эти грубоватые руки доказывали силу, принадлежащую своей владелице.       Они коснулись друг друга, некоторое время смотря в родные глаза напротив, словно переговариваясь. В следующую секунду их фигуры начали растворяться во мраке комнаты, освещаемой лишь ночным небом.       Две женщины появились в совершенно другом, невообразимом мире. Вокруг них было темно и светло одновременно. На тёмном полотне неба наиболее яркой была прекрасная луна, гордая, но одинокая в своём величии. Но не повязнуть в этой мрачной пучине одиночества ей помогали столь же яркие звёзды, окружавшие её.       Помимо них изредка мелькали белыми полосами далёкие астероиды, кометы и метеориты.       Едва они попали в космос, по ним прошлись несколько взглядов, но узнав в одной из женщин часто появляющегося ангела, они быстро потеряли интерес. По крайней мере это были не внешние божества, которые до своего уничтожения всегда пристально наблюдали за её действиями.       Лишь один взгляд подольше задержался на них, но решил не нарушать личных границ, отвел его.       Когда они обе приспособились к ощущениям, особенно Сио, Форс, взяв ее под руку, повела ей в известное только ей направление, попутно рассказывая какие факты, известные ей:       — Сио, посмотри туда – она указала на одну из звёзд, она была поразительно сияющей по сравнению с соседними – это Сириус – самая яркая звезда на небосводе – она немного помолчала, а потом продолжила – по легенде, когда звезды ещё ходили по земле, Сириус был послан с миссией на сушу. Там он встретил и безумно влюбился в Опору, богиню плодородия, а также богиню перехода от лета к осени…       Она неожиданно перестала рассказывать миф, остановившись где-то на полуслове. Блондинка с немым вопросом повернулась к задумавшейся подруге, но она не обратила внимания, поэтому ей пришлось подать голос:       — А что потом? Что случилось с влюблённым Сириусом? – тихо, стараясь не рушить атмосферу, спросила она.       — А потом… – Форс вырвалась из мыслей и промямлила – потом, поняв, что не может быть с ней, засиял намного ярче, настолько, что смертные начали страдать от невыносимой жары и обратились с мольбой к богам – продолжила она – тогда бог северного ветра Борей приказал своим сыновьям привести Опору к Сириусу, в то время как сам он остужал землю порывами холодного, леденящего ветра – она набрала в легкие воздуха, дабы закончить – с того самого времени Сириус продолжает светить и гореть жарким пламенем каждое лето во время сбора урожая в память об этом событии и своей великой любви…       Шатенка вновь стала безмолвной и задумчивой, словно какие-то неприятные мысли тревожили её в праздничную ночь. Сио вздохнула, понимая, что дело так не пойдёт. Чтобы вывести подругу из задумчивости, она решила использовать одно из любимых ее занятий.       Блондинка притронулась к левой руке женщины своей правой, скрепляя их и ставя в подобие лодочки. Свою вторую руку она положила поверх чужого плеча, чувств, как Форс инстинктивна приобняла её своей свободной рукой.       Ее взгляд потерял свою задумчивость и волнение, являя только некоторую растерянность. Её партнёрша по танцу только улыбнулась, начиная неспешно вести их.       Сначала лёгкие шаги – раз-два-три, раз-два-три. Затем несколько оборотов по оси и вновь шаги. Затем вперёд, шаг, вперёд, откат назад, затем те же движения в противоположную сторону.       Этот размеренный танец с близким человеком в окружении красивых небесных светил даровал душе голубоглазой спокойствие и гармонию в душе.       Они продолжали свои произвольные движения, теперь вела не только Сио, шатенка ни на каплю не отставала от неё. Тогда блондинка спросила:       — О чём ты тогда задумалась? – на нее сначала посмотрели с непониманием, но до собеседницы быстро дошло о чём она.       — Знаешь… я задумалась об этой легенде – её тихий и приятный, по крайней мере владелица светло-зелёного взора готова была слушать ее вечно, голос наполнил воздух между ними – конкретнее о чувствах Опоры – они вновь закружились – ведь… никто не спрашивал, любит ли она Сириуса, хочет ли она быть с ним?       Она замолчала, собираясь с мыслями, подруга ее и не торопила.       — Я понимаю, что это древняя легенда, которая и правдой-то не является, – произнесла она, закрывая глаза – но когда я думаю о том, что в мире есть девушки, с которыми родители поступают точно также… мне становится как-то… горестно за них? За их судьбу? – шатенка риторически размышляла – Я пишу романы с счастливым концом, где герои прекрасно живут вместе, но возможен ли такой конец в реальности? Я являюсь ангелом, который может предсказать судьбу, но хочется ли мне видеть её? – её взгляд стал стеклянным, а нервы натянулись, как струна.       Сио не стала медлить с ответом, говоря от всего сердца, ей было нечего скрывать в своих мыслях от близкого человека.       — Это и вправду печально, рассматривая судьбу Опоры, девушек подобно ей, но жизнь ведь так не предсказуема? – тоже тихо начала она – Вдруг Опора также сильно полюбила Сириуса?       — А если нет..? – спросила у неё партнёрша надорванным голосом.       — Значит, ей надо менять свою судьбу самой – уверенно заключила она – ведь всё зависит от неё, её решений, поступков, она властительница своей судьбы и никто иной, хоть это и не всегда легко, она должна хотя бы попытаться.       Она пристально посмотрела в родные голубые глаза и твердо закончила:       — Форс, если тебя что-то тревожит, говори мне, не молчи, я всегда буду здесь, на твоей стороне, нигде мне боле не быть без тебя – она прекратила танец, отпуская подругу, лишь оставляя её руку в своей, затем целуя её – я люблю тебя – призналась она невообразимо тихим голосом, но космос был ещё более безмолвным, поэтому её слова дошли до рядом стоящей.       В Форс что-то надломилось, она одновременно засмеялась и заплакала кристальными слезами, из нее хриплым голосом выходило практически бессвязное:       — Я… т-тоже... тоже л-люблю т-тебя.       Сио успокаивающе сжимала ее в объятьях, вытирая слёзы и оставляя невесомые поцелуи на ее лице.       Когда шатенка наконец успокоилась, она подняла голову, встречаясь взглядом любимыми светло-зелёными глазами.       Поддаваясь какому-то неизвестному порыву в груди, она неловко прижалась своими губами к устам напротив. Это было совершенно нежно и невинно, не было месту страсти и похоти, лишь чистая любовь нашла выражение в этом легком жесте.       Сио также неловко ответила ей, прижимая губы в ответ. Они отстранились и затем вновь прижались устами, но уже по инициативе блондинки. Еще некоторое время они любовно прижимались телами и дарили друг другу нежные объятия и поцелуи.       Окруженная такой невообразимой лаской, Форс наконец поняла природу того странного чувства в груди. Чувство тепла, мягкости, желания взаимодействия и взаимной свободы. Его испытывают люди, у которых есть семья, их близкие.       С этим осознанием она изящно улыбалась в очередной поцелуй. Да, Сио – её семья, ее центр, её мир, её вселенная, её Опора или может быть Сириус?