Ницше, доведенный до предела

Утро началось у Д. с пробуждения под звуки колокола. Вот уже два года прошло с тех пор, как он начал просыпаться под их звон. Д. не любит утро, не любит день и не любит вечер. Он не понимает, как другие люди могут радоваться тому, что в их окно светит солнце. Или, что ещё хуже, некоторым для радости не нужно вообще никаких причин. Он считает это совершенно неприемлемым, и об этом свидетельствуют вещи в его комнате. На письменном столе у молодого человека лежат следующие предметы: два учебника — один по математике, другой по юриспруденции, раскрытые тетради, пара ручек, список дел на неделю, календарь на год, а также сделанная из глины фигурка в форме лошади. Глина, лепка и, в частности, скульптура — один из тех способов преодоления границ человеческого несовершенства, который может освоить почти каждый. Да, лепка, как и всё остальное, требует огромного труда, выдержки, терпения и дисциплины, но результат это оправдывает. Политическая и социальная ситуация в стране очень нестабильна. Из-за известных событий, вызвавших гигантские перемены, люди стали выходить на улицы, причём с каждым днём это явление становилось всё более стихийным и массовым. Городские службы выходили из строя одна за другой, и если не сегодня, то завтра в городе могло произойти нечто непоправимое. Д. умылся, позавтракал тем, что оставалось в доме, надел свою форму и вышел на улицу. Обычно он добирался до университета на трамвае, но вот уже два дня, как трамвайные пути оказались завалены горами мусора, а сами трамваи не ходили. Юноша шёл по пустой улице. Солнце уже взошло, но город всё ещё спал. Добраться до университета было несложно, но то и дело дорогу перегораживали наспех припаркованные машины, ветки, а порой даже части зданий, внезапно оказавшиеся на тротуаре. Подходя к гигантскому кампусу, становилось ясно, что в этот час именно он был сосредоточением городской жизни. Со всех сторон к колледжу шли студенты и подъезжали автомобили, из которых выходили ученики. Во всех окнах горел свет, а внутри аудиторий задумчиво расхаживали ученики и о чём-то эмоционально беседовали. Через гигантские деревянные двери Д. зашёл внутрь здания и уже в коридоре почувствовал напряжённость обстановки. Хотя всё выглядело так же, как в обычный будний день, поведение людей явно отличалось: все о чём-то громко спорили, махали руками, а иногда даже переходили на крик, создавая иллюзию бурной деятельности. Но деятельность действительно происходила: молодой человек что-то яростно доказывал своему оппоненту, а с другой стороны холла перепалка вот-вот грозила перерасти в драку. Д. снял пальто, поднялся по лестнице и зашёл в аудиторию, где должна была начаться лекция. Внутри зала было светло: зимний мороз пытался пробиться через большие окна, а холодное солнце освещало кабинет. Ученики сидели, громко перешёптываясь, но как только вошёл лектор, все замолчали. Наступил момент ожидания, когда в воздухе будто зависли незаконченные слова и фразы. Преподаватель начал отмечать присутствующих: — Здесь… я… здесь... — урок привычно начинался с этих слов. Внезапно дверь резко открылась, и внутрь ворвался взъерошенный, красный и переполненный эмоциями молодой человек. — Ты! Тварь такая! Ты у меня за такие слова дерьмо жрать будешь! — сказал он, указывая на студента, сидевшего перед Д. Тот на мгновение замер, но уже через секунду, будто по щелчку пальцев, принял точно такой же вид, как у своего оппонента. Он поднялся, отодвинул стол и ответил: — Что ты сказал? Ты мне сейчас за свои слова ответишь! Вынув из кармана серебристый предмет, он попытался замахнуться, но между ними неожиданно появился учитель. Лектора тут же оттолкнули обратно. Дверь снова открылась, и другой студент, такой же красный и взволнованный, крикнул: — Сюда! Тут Сашу бьют! Все студенты встали и направились к двери. Послышались звон, шипение, хруст, крики, а затем — непрекращающаяся череда ударов. Д. стоял у стены, парализованный невидимой силой, которая никак не давала ему выплеснуть ярость и набить морду негодяям. Университет стал центром и началом кровопролитий, захлестнувших впоследствии весь город. Теперь мусор уже не казался таким неприятным по сравнению с телами, перевёрнутыми автомобилями и разграбленными домами.