Гордая птичка

      В далеком зачарованном лесу, куда даже эльфы не решались ступить уже десятилетиями, вольно расселились стаи и стаи гарпий. Они заняли как раскидистые деревья, так и руины разрушенного замка и горные скалы. Жили они то в конфликтах, то в дружбе, то в полном нейтралитете.       Кто-то из гарпий был охотником, кто-то собирателем, кто-то рыбачил, а кто-то занимался ремеслами. Гончары лепили примитивные горшки, кузнецы делали орудия из бронзы и кости. Стаи поддерживали друг друга, но были те, кто держался особняком, вступал в конфликты и нарушал сложившийся мир и покой.       Особенно среди всех стай гарпий выделялся редкий красавец белый павлин Жемчуг. Лицо у него было нежное и светлое как молоко, перья были изящны как кружева, а серые, холодные глаза могли с первого взгляда похитить чужое сердце. Так за ним и ходили и самки, и самцы. Приносили подарки, цветы и угощения, в надежде завоевать его расположение или хотя бы попасть в круг таких же знатных и красивых птиц как он.       Одним особенно солнечным утром Жемчуг отдыхал у водопада и с любовью чистил свои белоснежные перья. Журчала вода и ничто не беспокоило его отдых: ни назойливые ухажеры, ни другие красавцы-гарпии, желавшие посплетничать и покрасоваться новыми блестяшками.       Неожиданно что-то камнем упало на землю. Послышалось сердитое карканье, и из кустов вышел помятый ворон. Тоже гарпия, но с иссиня-черными перьями, короткими волосами, глазами и с подбитым в бою с соплеменником глазом. Его чёрные глаза так и светились наглостью и хитростью, волосы были сильно растрепаны, а щека поцарапана. Жемчуг посмотрел на него с отвращением. — Хмпф! — павлин отвернулся, продолжая демонстративно медленно прилаживать свои воздушные белые перышки.       Ворон посмотрел на него с нескрываемым любопытством и бочком-бочком подошел ближе. — Красивый! — решил Ворон, любуясь тем, как белоснежные перья блестели на полуденном солнца. — Знаю! — сердито ответил Жемчуг, отдаляясь от незнакомца.       Тот издал непонимающий рокот и распушил свои черные перья, покрытые грязью и листьями. Ворон критически себя осмотрел, и решил, что именно это отпугнуло красивую птичку. Он ловко прыгнул в воду и принялся барахтаться, очищая перья и брызгая на павлина водой. Тот рассердился и принялся отряхиваться, издавая обиженный клекот. Его прекрасные белые перья теперь прилипали к телу, и он выглядел как мокрая курица. Павлин издал гневный вскрик, пытаясь показать свою злость на незваного соседа по водопаду.       Чистый и такой же мокрый Ворон вылез из воды и с удовольствием стряхнул с себя всю влагу. Он положил перед злым павлином большой круглый камешек и сделал несколько глуповатых прыжков, похожих на танец.       Жемчуг это не оценил и снова сердито хмыкнул. Он сел обсыхать на солнце, пока Ворон упорно подносил ему красивые камешки с пляжа.       Обсохший павлин решил поставить ухажера на место. Он презрительно посмотрел на его подбитый глаз, царапину на щеке и растрепанные волосы. После этого он сделал несколько изящных шагов и раскрыл свой прекрасный белоснежный хвост, похожий на гигантский кружевной веер. Всем своим видом Жемчуг показывал свое превосходство. «Смотри, как я красив! Как изящны мои перья! Какие у меня нежные белые крылья и молочная кожа!» — говорили движения павлина, — «И посмотри на себя. Посмешище!»       Ворон почесал затылок, подумал и раскрыл свои мощные черные крылья, закаленные драками, охотой и частыми полетами. Иссиня-черные перья сверкнули на солнце как темные сапфиры.        После этого Ворон гордо вскинул голову. — Тоже могу! — заявил он, раскрывая свой хвост, в котором отсутствовало три пера.       Павлин не оценил. Он надменно вскинул голову и гордо удалился, что-то клокоча себе под нос.

***

      В следующий раз Ворон подстерег его у цветочного луга, где Жемчуг плел себе венок из маргариток. Черная гарпия снова раскрыл хвост и крылья и исполнил подобие танца. Павлин закатил глаза и отвернулся.       Ворон подумал и сорвал несколько ромашек, протягивая их павлину. — Хмпф! — Жемчуг отвернулся.       Ворон почесал затылок. Он долго думал, топчась на месте когтистыми лапами. Наконец, что-то пришло хищной гарпии в голову, и он сорвался с места, взлетая в небеса. Павлин спокойно выдохнул и продолжил плести венок.       Через некоторое время к его белоснежным когтистым птичьим лапам упал мертвый зверек. Ворон приземлился рядом и радостно улыбнулся. — Кушать! — объявил он удовлетворенно.       Павлин скривился. Не в его обычае было есть сырое мясо. Такое нравилось только соколам, совам и... глупым воронам. Да и вообще, есть ничего тяжелого ему не хотелось, нежный павлин предпочитал более приятные лакомства. — Нет! — Жемчуг нахмурился. — Ягоды! Фрукты! Мед!       Особенно ему хотелось меда. Но деликатес это был редкий, да и лесные пчелы были очень злыми, гарпии не рисковали к ним соваться.       Ворон почесал лохматый затылок и сердито распушил перья. Он каркнул и снова улетел, больше не появляясь.       Павлин успел сплести себе цветочный венок и несколько таких же украшений для своих крыльев. Как только солнце начало опускаться за горизонт, вернулся Ворон. Он положил перед Жемчугом кусок медовых сот диких пчел. Его щека распухла от укусов, а перья были липкие от меда. — Кушать? — осторожно спросил он.       Белоснежный юноша осмотрел его уже с меньшим пренебрежением. Он благосклонно принял медовые соты и откусил кусочек, наслаждаясь сладостью любимого лакомства. — Хм! — решил павлин и небрежным жестом вручил ворону одно из своих белоснежных перьев.       Навязчивый ухажёр сделал радостный танец на месте, а потом счастливо попрыгал вокруг павлина. Жемчуг закатил глаза, всем своим видом говоря: «Не зазнавайся».       Он снова торжественно удалился, пожевывая медовые соты.

***

      В третий раз Ворон появился, когда павлин мирно проводил время в поселении. Очередной ухажер, Сокол, пытался задобрить Жемчуга подарками и демонстрацией своих огромных сильных крыльев. Он раздувал грудь и гордо вскидывал голову, красуясь перед павлином.       Лохматый Ворон грубо протиснулся мимо Сокола, раздраженно каркнул и встопорщил перья. В его черные волосы было вплетено белое перышко. — Подарок! — радостно объявил Ворон, вручив Жемчугу кристаллик кварца. — Красивый камень!       Павлин только хмыкнул. — У меня много! — Жемчуг махнул на него рукой.       И правда павлину дарили множество подарков. — Особенный! — не сдавался Ворон. — Особенный камень! — Чем? — не смог скрыть любопытства Жемчуг. — Я дал!       Жемчуг закатил глаза, но камень забрал. Было что-то забавное в том, как невзрачный, лохматый и грубый Ворон пытался за ним ухаживать. Но не мог же красавец павлин выбрать такого заморыша? — Кушать? — судя по всему, Ворон собрался опять лететь за медом.       Вокруг них начали собираться другие гарпии. Они заметили белое перо в волосах Ворона и стали перешептываться.       Неужели красавец павлин выбрал себе суженого? — Не нравишься! — высокомерно произнес Жемчуг. — Слабый! Некрасивый!       Ворон наклонил голову на бок и издал вопросительный звук «карк?». Остальные гарпии начали пересмеиваться.        Он немного подумал и осознал смысл сказанного. Его отвергли! — Хорошо, — кивнул Ворон с легкой обидой. — Не буду дарить. Не кушать.       Он вспорхнул и улетел в небо, сверкнув иссиня-черными крыльями. Жемчуг попытался гордо улыбнуться, но улыбка никак не появлялась на его губах. В груди слегка защемило.

***

      Шли мирные дни, зачарованный лес радовал своей тишиной, прохладным вечерним воздухом и шелестом листвы. Уставший от шума стаи Жемчуг решил прогуляться один до тихого места у старых руин. Из головы никак не шел Ворон. То, какой, у него был разочарованный вид, когда Жемчуг его отверг. А ведь павлин даже имени его настоящего не знал!       Руины встретили его приятной прохладой. Он проскользнул в один из проходов и углубился в каменный коридор. Наконец-то идеальное место, чтобы подумать и побыть в одиночестве!       Неожиданно проход закончился, и павлин провалился в разлом, сильно ударившись о камни. Нога отозвалась острой болью, а перья покрылись грязью и пылью. От страха и боли павлин всхлипнул и издал жалобный звук, который отразился от стен и чуть не оглушил самого кричавшего. Красивым голосом павлины не отличались, они были усладой для глаз, а не для слуха.       Но Жемчуг продолжал кричать и кричать. Он до хрипоты сорвал голос, а все его тело дрожало от страха. Неужели вот так он умрет? Так и не выбрав суженого или суженую? Не свив гнездо?        Павлин издал последний хриплый вопль. Сверху послышался шум и шелест перьев другой гарпии. — Больно! — всхлипнул павлин, радуясь, что кто-то его нашел. — Спаси!       Мощные птичьи лапы подхватили его за плечи и как корешок вытащили из разлома на солнечный свет.       Павлин осел на землю у руин и еще раз дал волю слезам. На него смотрел обеспокоенный Ворон. — Как нашел? — всхлипнул павлин. — Узнал. Крик. Кричал на меня. Раньше. — в ответ пояснил хищник. — Дом здесь.       Ворон кивнул на одно из окон полуразрушенной башни. — Вернулся с охоты. Крик. Полетел. Нашел тебя, — Ворон осторожно почистил его перья.       Нога у павлина почти не болела, он просто ушибся. Жемчуг уже хотел что-то сказать, но ворон взмахнул крыльями и улетел, как только белокурый юноша успокоился.

***

      Шли дни, и павлин все больше и больше засматривался на лохматого Ворона. Тот продолжал заниматься охотой, собирал ветки и блестящие вещицы — забот у него было хоть отбавляй.       Но после всего, что черноперая гарпия для него сделал, Жемчуг не мог думать больше ни о чем. А что еще нужно в суженом? Теплое гнездо, мягкий пернатый бок рядом, внимание и желание заботиться.       Павлин думал-думал и решился.       В один из солнечных дней, как в прошлый раз у водопада, Жемчуг подошел к Ворону.       Тот поднял голову и вопросительно каркнул. Он был в середине увлекательного процесса поиска ракушек у речки.       Павлин раскрыл свой роскошный белый хвост и зашуршал им. Чувствуя, как к его бледным щекам приливает краска, он, не теряя достоинства, исполнил изящный брачный танец павлинов, не переставая шуршать хвостом. Ворон смотрел на него с любопытством и легким непониманием, но терпеливо ждал, когда он закончит. Только когда Жемчуг встал и ожидающе посмотрел на него, ворон заговорил. — Не нравлюсь! Сказал мне! — он тряхнул головой. — Нравишься! — сердито произнес павлин. — Передумал! Нравишься!       Ворон задумался, взвешивая варианты. У Жемчуга сжалось сердце. — Кушать? — выпалил он. — Кушать?       Даже лесные пчелы его бы не остановили. Павлин не умел охотиться и был абсолютно изнеженным созданием, но сейчас он был готов ловить кроликов и воевать с лесными пчелами, чтобы снова получить внимание заботливого Ворона. — Не кушать! — Ворон потряс головой. — Нравишься. Злой. Но нравишься.       Павлин издал радостный вскрик и распушил белоснежные перья, Ворон вторил ему радостным карканьем. Настоящий дуэт из худших певцов своего народа. — ...Имя? — пристыженно спросил Жемчуг.       Ворон кивнул и издал звук, похожий на «Крок». — Крок? — уточнил Жемчуг. — Да-да! Крок! Имя! — Ворон кивнул.       Он деловито обошел павлина, осматривая его со всех сторон. Наконец он нашел, что искал. Крок осторожно поднял павлинье крыло и проскользнул под него, пригреваясь к боку белоснежной гарпии. Он нежно потерся щекой о его перья и издал мягкий довольный звук.

      ***

      Прошли месяцы, Крок снова потащил его к руинам. Теперь только он приносил павлину подарки и угощения и в холодное время нежился у его теплого бока. Других ухажеров ревнивый ворон отпугнул когтями и злым карканьем. Он постоянно приносил своему красавцу-избраннику ягоды, блестящие безделушки, красивые полевые цветы и кусочки медовых сот.       Разбалованный павлин совсем расслабился и окончательно привязался к своему вороньему забияке.       Теперь же Крок настойчиво вел Жемчуга к руинам, чтобы что-то показать. Он гордо распушал перья, ворчал по-вороньи и хитро улыбался. — Гнездо! — гордо объявил Крок, показывая на большое гнездо в нише разрушенной башни. —Построил! — Хмпф! — павлин надулся.       Его заставили идти так далеко, чтобы показать какое-то гнездо? У него и самого было уютное гнездо. — Построил! Для нас! — ворон подтолкнул его к гнезду.       Новое «ложе» было устлано мягкими черными перышками, мехами и сухой травой. Под потолком висели гирлянды сушеных грибов, орехов и ягод. У стены стояли глиняные горшки с медом и корзинки с блестящими вещами от красивых камешков до створок перламутровых ракушек.       Жемчуг осмотрелся и осторожно залез в гнездо. Мягко, просторно и удобно. Идеальное ложе для того, чтобы миловаться со своим пернатым суженым. — Мягко. Удобно, — признал он, распушая перышки и мягко устраиваясь в гнезде. — Иди сюда.       Кроку два раза не надо было повторять. Он залез в гнездо и прижался к павлину.       Ворон нежно поворковал и поцеловал молочно-белое плечо Жемчуга. — Люблю, — пробормотал он, поцеловав павлина еще раз, уже в крылышко. — Люблю, — удовлетворенно вздохнул павлин, поцеловав Ворона в лохматую макушку. — Мой.