Когда придёт время

      В день, когда Шигео принёс клятву, установившую дальнейшую траекторию его жизни, ему было восемь. Он сидел на лавочке проигравших, наблюдая за соседскими ребятами, с которыми они в тот день вышли погулять. Те, громко визжа и смеясь, убегали от Акиры-куна, выбравшего своей целью Цубоми-чан, а она, весело хихикая, бегала от него, петляя меж деревьев. Остальные кружились вокруг них, как забытые персонажи второго плана. Только Шигео остался на третьем. Точнее он и, внезапно, Рицу.       В тот день Рицу отказался играть в догонялки вместе со всеми и сидел в траве неподалёку. Он пыхтел и пытался научиться плести венки, которые они вчера увидели в мультике по телевизору. Сам мультик рассказывал об отважном самурае и его приключениях, но Рицу очень впечатлило начало истории, когда невеста самурая надела на его голову цветочный венок, сплетённый своими руками. Родители хотели увезти её на другой остров, но они с героем поклялись найти друг друга и быть вместе, не смотря ни на что. Потом самурай победил всех врагов, спас страну, нашёл свою невесту, и они поженились. Шигео тоже понравилась эта история, но венки он плести не умел и к тому же уже начал сомневаться в том, что Цубоми-чан с ним было веселее, чем, например, с Акирой-куном. Или с остальными.       Игра продолжалась. Шигео, немного забывшись, переключил своё внимание на шмеля, неспешно рывшегося в пока не сорванных Рицу цветах. Когда он долго и неотрывно смотрел на круглое пушистое брюшко, торчащее из лепестков, ему начинало казаться, что это монотонное жужжание способно перекрыть и весёлый смех, и пыхтение позади, и шелест качающихся на ветру листьев. На какое-то время он полностью выпал из человеческого мира, загипнотизированный успокаивающим гулом и наблюдением за шмелиной рутиной. Вынырнул он из этого состояния лишь тогда, когда ему на голову что-то внезапно шмякнулось.       — Я сделал, братик! — раздался звонкий и совсем не медитативный голос Рицу.       Сморгнув остатки наваждения, Шигео посмотрел на его улыбающееся лицо, а затем оглянулся вокруг. Парк опустел, затих и даже потемнел. Подходило время, когда им уже стоило бы вернуться домой. Все остальные, видимо, уже разошлись по домам, оставив их тут совсем одних. Шигео осторожно взял в руки венок, чтобы рассмотреть его. Выглядел он не таким большим и пушистым, как в мультике, но был крепким и по-своему красивым. Небольшие белые цветы шли друг за другом, пряча за широкими лепестками узлы, и было заметно, как Рицу постарался сделать его как можно толще. Надев венок обратно на голову, Шигео ответил:       — Спасибо. Очень красиво.       Щёки Рицу покраснели от похвалы.       — Прими этот венок, как клятву, как знак моей вечной любви, — продекларировал он слова невесты и уставился на Шигео сияющим взглядом.       — Ага, так и есть, — растерявшись, ответил Шигео, не совсем понимая, что ему ещё ответить.       Губы Рицу скривились в недовольной гримасе и задрожали.       — Ты забыл слова?       — Ой. Да. А надо было запомнить?       Рицу громко и тяжело вздохнул и, приложив руку к груди в драматичном жесте, процитировал:       — И я клянусь найти тебя хоть на краю света и остаться с тобой вместе навеки.       — Точно, так и было. У тебя хорошая память, Рицу, — похвалил Шигео.       На лице Рицу промелькнула довольная улыбка, но быстро пропала, зажатая надутыми щеками. Он показал пальцем на венок на голове Шигео и топнул ногой.       — Я сплёл венок! Произнёс клятву! Теперь твоя очередь!       Рука Шигео сама по себе рассеянно коснулась венка, хотя он и так чувствовал его тяжесть на голове.       — Хочешь принести клятвы верности? — переспросил Шигео, до последнего предполагая, что неправильно всё понял.       Но Рицу энергично закивал головой в подтверждение его слов.       — Да! Чтобы мы поженились, когда выросли, и были всегда вместе. Клянись!       Взгляд Шигео скользнул в сторону, где ещё недавно, хихикая, бегала Цубоми-чан, а потом снова вернулся к полным надежд глазам Рицу. Цубоми-чан была очень милой, и у Шигео был был секрет: она ему очень нравилась. Когда они вчера смотрели тот мультик, Шигео мечтал, что окажется на месте храброго самурая, а она — на месте его невесты, и что они поженятся, когда вырастут. Он бы очень хотел произнести эти клятвы вместе с ней.       Но Рицу был его младшим братом, и Шигео его очень любил. Даже когда Рицу капризничал, брал его игрушки и тянул руки к его конфетам, Шигео предпочитал уступить. Не только потому что он был старше, и мама учила, что старшим нужно заботиться о младших, но и потому, что сам не хотел, чтобы Рицу расстраивался и плакал. Он мог представить себя на развилке. С одной стороны его звала бы Цубоми-чан, а с другой — Рицу. Конечно, он пошёл бы к Рицу. Он бы взял Рицу за руку и отвёл его домой, потому что им нельзя было стоять на дороге. Он выбирал бы Рицу снова и снова, сколько бы развилок ему ни попалось, и этот выбор был естественным и очевидным. Пусть и немного грустным.       Шигео кивнул.       — И я тоже клянусь… вернуться сюда?       — Найти тебя хоть на краю света.       — Найти тебя хоть на краю света.       — И остаться с тобой вместе навеки.       — И остаться с тобой вместе навеки. — повторил Шигео.       Лицо Рицу снова осветила яркая улыбка, которую он тщетно пытался подавить, и в завершение ритуала он протянул Шигео оттопыренный мизинец. Такой сцены в мультике не было, но Шигео знал, что Рицу очень-очень любил клясться на мизинцах.       — Обещаешь, что женишься на мне?       — Обещаю, — подтвердил Шигео, скрепляя двойную клятву своим мизинцем.       Рицу зарделся, затопал ногами и бросился Шигео на шею, и тот решил, что выбрать Рицу было не так уж и плохо, если это делало его таким счастливым. Он повёл Рицу домой, надеясь, что мама не будет сильно ругаться за то, что они немного припозднились.       Позже Шигео выяснил, что жениться друг на друге они точно не смогут, и как-то повлиять на это он был не способен. Но в клятве вроде как говорилось про «быть вместе навеки», так что Шигео решил над этим не задумываться. В остальном он старался придерживаться данного обещания, что было не так уж и сложно.       Он быстро понял, что его прежние мечты о Цубоми-чан имели бы мало шансов на исполнение, так как он ей был не особо интересен. К тому моменту, как они перешли в среднюю школу, они совсем перестали разговаривать. В первое время это сильно расстраивало, хотя Шигео и понимал, что испытывать что-то подобное на его месте уже было неправильно. Но постепенно эта грусть растаяла. Он не был популярным парнем, но и это тоже не имело значения, раз его будущее уже было предопределено.       В его положении было даже что-то освобождающее. В то время, как одноклассники переживали, что о них думали девочки, а порой и вовсе делали какие-то совсем уж нелепые вещи, чтобы привлечь их внимание, Шигео мог не терзать себя такими мыслями. У него уже был Рицу.       И Рицу был очень крутым. Если поначалу Шигео ловил себя на том, что желал, чтобы Рицу вдруг передумал и предложил забыть их клятвы, или сказал бы, что это была такая игра, и он больше в неё играть не хочет, то со временем в Шигео что-то изменилось. Они оба изменились на самом деле, и Шигео нашёл изменения в Рицу ошеломительными. Из прилипчивого ребёнка Рицу вырос в самостоятельного, умного и красивого юношу. Теперь каждый раз, когда Шигео смотрел на него дома или в школе, где Рицу становился ещё серьёзнее и внушительнее, он чувствовал, как становился на несколько килограммов легче. Ноги в эти моменты чуть отрывались от земли, а вокруг распускались ранее спавшие цветы, наполняя воздух своим ароматом.       Теперь, когда по телевизору показывали фильмы с любовными линиями, сердце Шигео трепетало от знания, что это будет их с Рицу будущее. Они тоже вскоре станут держаться за руки, гулять на закате, целоваться и делать другие вещи, которые ему стоит изучить тщательнее, чтобы, когда придёт время, он мог показать Рицу, что тоже серьёзно отнёсся к их клятвам и готовился к их исполнению. Что он не забыл. Представлять их с Рицу на месте двух — порой замысловато переплетённых — тел было крайне волнительно, но Шигео быстро нашёл это волнение особенно приятным. Внутри Шигео всё бурлило в ожидании того сладкого момента, когда придёт время.       Вот только он не знал, когда оно придёт. Он вдруг остро осознал, что они так и не обсудили тогда хотя бы примерные сроки, а спрашивать сейчас, наверное, было бы немного неуместно. Тогда Рицу ещё какое-то время восторженно напоминал Шигео, что они теперь навсегда связаны, но вот у Шигео не было особого желания углубляться в обсуждение этого вопроса и составлять конкретные планы. Он старался не показывать этого и всегда выслушивал Рицу, но даже так через некоторое время тот прекратил поднимать эту тему. К тому моменту, когда Шигео и сам начал интересоваться и размышлять над их будущим, Рицу уже стал невероятно учтивым и обходительным и давно перестал упоминать их клятвы даже вскользь. Не то чтобы Шигео это не нравилось — он очень даже ценил сдержанность Рицу, но в некоторой степени она его ещё и запутывала. Он бы не отказался от какого-нибудь намёка, что подходящее время уже близко, а лучше — от прямого обозначения конкретных сроков, которые были бы у него прямо перед глазами, и он бы точно знал, когда и чего ожидать.       А если ещё-ещё лучше, то он был бы не против уже хотя бы начать держаться за руки, потому что ему правда очень бы этого хотелось. Может быть, даже ещё поцеловаться, потому что мысли о поцелуях с Рицу вызывали внутри Шигео особенно бурный восторг. Он был уверен, что в этом не было ничего необычного и, вероятно, он был не единственным, кто хотел бы чего-то подобного с Рицу, но они уже пообещали себя друг другу, так что Шигео совсем не волновался. Рицу был очень ответственным. И крутым. И красивым. И сильным. И очень красивым.       На самом деле, если бы Шигео решил быть очень честным с самим собой, он бы не расстроился, если бы Рицу предложил перемешать все пункты, придуманные Шигео, и пойти не по порядку. Может быть, если бы Рицу захотелось, они могли бы потрогать друг друга где-нибудь ещё.       Но Рицу ничего такого не предлагал и даже не намекал. Он оставался столь же деликатным и держал исключительно ровную дистанцию, и когда помогал Шигео с уроками и домашними делами, и по дороге в школу, и когда они вместе смотрели телевизор без родителей ранними вечерами. Иногда Шигео казалось, что лицо Рицу становилось каким-то странным, когда они смотрели друг на друга, но он не мог точно определить, почему ему так казалось. Возможно, это было лишь его воображение. Это не могло быть намёком, потому что Рицу точно знал, что Шигео не так хорош в распознавании скрытых смыслов, как он, и поэтому, если бы он хотел что-то донести до Шигео, он бы сделал это как можно яснее.       Но намёков не было. Время ещё не пришло, и Шигео продолжал ждать. Если бы Шигео пришлось рыться в себе, чтобы назвать хотя бы одно качество, в котором он мог бы превзойти Рицу, он бы сказал, что это терпение.       Время всё не приходило, но и просто проводить время с Рицу тоже было здорово, пусть порой от взглядов Рицу тело Шигео буквально пульсировало, и он терялся и не знал, как скрыться от этого сильного чувства. Просто находиться рядом было приятно и спокойно, как будто присутствие Рицу отгоняло от головы Шигео все внешние проблемы, чтобы позволить ему расслабиться и отдохнуть. Шигео был счастлив, зная, что именно так они и проведут жизнь — вдвоём. Он очень надеялся, что Рицу тоже чувствовал нечто подобное.       Они старались выходить утром в одно время и часто ждали друг друга на полпути из своих школ в дни, когда Рицу не был занят делами совета, чтобы специально вернуться домой вместе. Обычно они не спеша брели по улице, почти соприкасаясь плечами, либо обсуждая прошедший день, либо в уютном молчании, просто иногда улыбаясь друг другу.       — А ты ещё общаешься с той девушкой? — неожиданно спросил Рицу.       У Рицу была привычка задавать внезапные вопросы, казалось бы, не относившиеся к предыдущей теме разговора, когда в нём возникала пауза. Шигео мог только представить, как много мыслей в секунду проносилось в голове Рицу, потому что сам он за ними не поспевал.       До этого они говорили о разной политике их старших школ в отношении внешнего вида, хотя по большей части говорил Рицу. Шигео же раньше не уделял особого внимания тому, как люди носили школьную форму. Это Рицу был внимательным и подмечал всякие детали в вещах, которые проносились мимо Шигео, словно листья осенью — стремительно и незаметно.       — С Томе? — переспросил Шигео, не совсем уверенный в новом предмете разговора.       Он не мог предположить, о ком ещё мог говорить Рицу в контексте или уже вне контекста школьной формы. Хотя, возможно, речь ещё могла идти о Мезато, но она ходила в другую школу и была очень там занята. В последний раз она сообщила, что вступила в битву за редакторское место их клуба журналистики, а параллельно конфликтовала с клубом общественной гласности, который она называла «паршивыми жёлтыми сплетниками». Туда она внедрила парня, с которым начала встречаться в начале года, чтобы тот докладывал ей обо всех их внутренних делах. Шигео очень ему сочувствовал.       — Нет, я про ту, что призналась тебе после выборов, — уточнил Рицу, глядя куда-то мимо Шигео.       — А, Эми. Иногда. Её тогда подговорили друзья. Это была шутка, помнишь?       На мгновение лицо Рицу совсем скривилось.       — Да, я помню. Просто интересно, почему вы продолжаете после этого общаться. Вы друзья?       — Не думаю. Наверное, скорее знакомые.       Шигео не был уверен, могли ли они с Эми назвать друг друга друзьями, потому что они и правда редко общались сейчас. По большей части их взаимодействие сводилось к тому, что Шигео читал её рассказы, и в ответ должен был писать отзывы, обязательно развёрнутые и длиной не менее ста слов, чтобы они не были похожи друг на друга. Общаться с Эми было сложно.       — М, вот как. Хорошо, — ответил Рицу и больше ничего не добавил, оставив Шигео в лёгкой растерянности.       — А почему ты спросил?       — О, просто хотел уточнить. Мало ли вы передумали, — пожал плечами Рицу, не замедляя шаг.       — Передумали общаться?       — Нет, я имею в виду, раз всё началось с признания, то вдруг кто-нибудь из вас всё же передумал спустя время и решил бы попробовать, ну, встречаться, — ответил Рицу и, быстро облизав губы, добавил: — Но это было бы плохой идеей. Отношения, начатые с фальшивого признания, ничем хорошим не заканчиваются. Тебе лучше не думать об этом. Ну, если ты хочешь знать моё мнение.       До этого Шигео не задумывался над тем, хотел ли он знать мнение Рицу об отношениях Шигео с кем-то другим, кроме Рицу. Более того, он вообще не думал, что должно быть какое-то мнение, потому что это была странная тема, и теперь Шигео чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он предполагал, что такого вопроса в принципе быть не могло, но если бы он и был, то ответ на него был бы однозначным — Шигео будет только с Рицу, поэтому и обдумывать тут нечего. А Рицу будет только с Шигео, потому что они уже всё решили, и Шигео теперь ждал какого-нибудь намёка, что подходящее время настало.       И поэтому сейчас Шигео почувствовал себя очень потерянным.       — Что значит «передумать»?       — Ну не всегда же первое решение бывает верным. Иногда обстоятельства или сами люди меняются, и тогда они могут изменить свой первоначальный выбор в пользу другого. Но я не об этой ситуации. О какой-то другой, ладно? Тут не стоит ничего менять.       — О какой-то другой, — повторил Шигео, смотря в глаза в Рицу, и сам не заметил, как остановился.       Рицу активно закивал. Он тоже остановился, обернувшись к Шигео, и улыбка скосила его лицо в левую сторону.       Не то чтобы Шигео был очень хорош в улавливании намёков, но он был предельно внимателен к словам Рицу, потому что очень их ждал. Правда, ждал он чего-то совсем другого. Сейчас же Шигео стало казаться, что у этого внезапного разговора как раз был какой-то подтекст. Как раз тут и был спрятан скрытый намёк от Рицу, потому что он явно говорил иносказательно. Шигео был не слишком проницательным, но он не был настолько уж невежественным, чтобы пропустить мимо ушей настолько неприкрытое второе дно. Эми никак не могла быть связана с правилами внешнего вида их школ. Рицу хотел что-то узнать об отношениях. Возможно, конкретно об отношениях Шигео. Или о выборе. Или об изменении выбора. Его мысли, очевидно, лежали где-то в этой области. Шигео вроде как уже догадался, что конкретно мог подразумевать Рицу, и от этой мысли почувствовал себя больным.       Оказалось неожиданным, как сильно слова Рицу, сказанные так небрежно, смогли его ранить. Всё вокруг: свет, воздух, земля под ногами, само тело Шигео словно на мгновение замерло и изменилось на что-то совсем другое, чуждое, как порождение искажённой злобной иллюзии. Он ещё никогда себя так не чувствовал. Он вообще не думал о таком исходе с тех пор, как понял, что теперь влюблён в Рицу, и все мысли о «передумать» остались позади. Он предполагал, что они связаны друг с другом навсегда. Эта клятва, поначалу висевшая на шее тяжким грузом, постепенно проросла крыльями на спине. Он не думал, или скорее не хотел думать, что с Рицу могло произойти обратное. Хотя, наверное, стоило бы, потому что Шигео себе пообещал удивительный Рицу, в то время как самому Рицу был обещан самый обычный Шигео.       К горлу подступил солёный и влажный комок, но Шигео проглотил его усилием воли. Было не время расклеиваться и плакать перед Рицу, а тем более давить ему на жалость. Было бы неправильно, если бы Рицу согласился сохранить их клятвы только чтобы не расстраивать Шигео. Это была не его вина. Скорее всего это Шигео был слишком закостенелым, старомодным и совсем не гибким, раз цеплялся за старые обещания в надежде, что они они смогут устроить всю его дальнейшую жизнь. Рицу подарил ему несколько счастливых, наполненных взаимными улыбками и жаркими мечтами, лет, а сам оказался скован ими, как пленник. Пришло время его отпустить.       Но в глубине наивного сердца Шигео всё ещё из последних сил трепыхалась мысль, что он мог понять Рицу неправильно. Мама как-то сказала, что в ситуациях, когда ему казалось, что он не до конца понял чьи-то слова, следует переспросить человека ещё раз, чтобы быть уверенным в них до конца. Тогда она имела в виду учителей, но Шигео решил, что это достаточно универсальное и удобное правило, благодаря которому он мог бы избежать большей части недопониманий. И как раз сейчас Шигео чувствовал себя таким жалким, печальным и неуверенным, что этот разговор тоже можно было бы отнести к категории «понятных не до конца».       — Так ты передумал, Рицу? — спросил Шигео, и его голос вышел таким же плоским и лишённым бурлящих внутри эмоций и слёз, каким он и надеялся.       Рицу странно моргнул и переспросил:       — Что ты имеешь в виду, брат?       Шигео сделал пару глубоких вдохов, чтобы подпитать свежим воздухом фасад внешнего спокойствия, отделяющий его от пропасти, в которую он рухнет, как только наконец окажется один в своей комнате.       — Насчёт наших клятв. И я тоже клянусь найти тебя хоть на краю света и остаться с тобой вместе навеки, — повторил Шигео свою часть, смотря в расширившиеся глаза Рицу. — Ты больше не хочешь этого?       — Ой. Подожди, это когда… мой венок? — спросил Рицу.       С его голосом и выражением лица творилось что-то странное, но у Шигео не было ни сил, ни времени, чтобы попытаться это расшифровать. Он был слишком сосредоточен на поддержании видимого безразличия.       — Да. Я понимаю, что это произошло давно, и, действительно, было достаточно времени передумать, ты прав. Просто я хочу знать наверняка. Мы больше не будем вместе?       На последнем слоге голос Шигео всё же дрогнул, но это оказалось не так заметно, когда следующий вопрос Рицу пропищал на слишком уж высокой для него ноте:       — Мы были вместе?!       — Ну, наверное? — растерялся Шигео. — То есть ты мог тогда иметь в виду какой-нибудь момент в будущем? Так правильно?       Охватившее Шигео смущение от того, что детали их обещаний, которым они следовали столько лет, были настолько не конкретными, как прозорливо подчеркнул Рицу, помогло отделить себя от надвигающейся боли от разбитого сердца и немного выдохнуть. Тогда Шигео заметил, что с Рицу всё-таки творилось что-то неладное. Он не выглядел таким уж обрадованным идеей завершения их предварительных отношений. На его лице не было заметно радости или облегчения, скорее наоборот — оно было слишком красным и искажённым. Его губы и руки дрожали, как будто он был напуган, и его глаза смотрели на Шигео так, что у него снова замерло сердце.       — А… а тебе нравилось? Быть со мной?       — Да, — решив быть предельно искренним, улыбнулся Шигео, — я был очень счастлив.       К сожалению, это не помогло Рицу. По какой-то причине по его щекам потекли слёзы, пусть он и одновременно с этим шатко улыбнулся в ответ. Шигео почувствовал себя ещё более растерянным и сконфуженно стоял, когда Рицу подошёл ближе и крепко схватил его за плечи, заглядывая Шигео в глаза. Давно их лица не находились друг к другу так близко, и у Шигео невольно перехватило дыхание.       — Тогда я не хочу прекращать. Я совсем не это имел в виду, я не передумал и никогда не передумаю. Пожалуйста, давай будем вместе? — и, всхлипнув, добавил: — У меня нет сейчас венка, но если хочешь, я наплету тебе завтра хоть десять, но пожалуйста, прими это, как клятву, как знак моей вечной любви.       — О, хорошо, — выдохнул Шигео, всё ещё дезориентированный, но невероятно обрадованный тем, что он, видимо, и правда что-то не так понял, и они не расстаются. — Я рад.       Железная хватка на плечах ослабла, и Рицу наконец обнял Шигео, теперь всхлипывая ему в волосы.       — Я тоже очень рад, брат.       Обнимать Рицу Шигео всегда очень нравилось, хотя они давно этого не делали. Какое-то время они стояли, прижавшись друг к другу, пока Рицу успокаивался после своего внезапного наплыва чувств. Всё-таки Шигео удалось довести его до слёз, даже спустя столько лет. Но по какой-то причине виноватым он себя не чувствовал. Пусть он до конца и не понимал, почему Рицу сейчас плакал, но, казалось, он делал это не потому что был расстроен.       Солнце медленно плыло к горизонту, и всё вокруг наливалось тёплыми оттенками. Совсем скоро должен был загореться закат, и они могли бы медленно прогуляться до дома в его лучах, держась за руки. Как Шигео и мечтал.       — А время уже пришло? — на всякий случай уточнил Шигео, выпуская успокоившегося Рицу из объятий.       — О, да! Если хочешь, конечно, — ответил Рицу, вытерев глаза и открыто улыбнувшись.       — Держаться за руки на закате, — предложил Шигео, протягивая руку, и Рицу в ответ переплёл их пальцы, заставляя лицо Шигео окрашиваться в краски заката само по себе.       Дома Шигео выяснил, что Рицу не против соблюдать последовательность пунктов, составленных им ранее, но был рьяно настроен закрыть весь список всего за один день.       Рицу, в отличие от него, и правда был очень нетерпелив.