Summum ius — summa iniuria.

Улица наполняется нарастающим гулом десятков голосов, требующих правосудия, спасения, защиты, смерти, заключения. Требующих всего и сразу, требующих слишком многого, потому что перед ними тот, на чьих плечах лежит, кажется, вся вина за разрушенный мир, утопленный в крови и скорбном пепле. Люди хотят отмщения, люди хотят безопасности, люди хотят гарантий о том, что завтра все вновь не окрасится алым маревом пожара и тяжёлым металлом крови. Толпа похожа на одичавших от страха зверей, которых в пору бы усыпить или шкуру снять, да нельзя, исчезающий вид. Джейс впервые чувствует угрозу от малышки Кейтлин, грудью защищая его. Он готов стоять до конца, пока толпа на разорвет его подстреленное тело на куски. — Мистер Талис, отойдите. — не предупреждение – угроза. Реальная настолько, что дуло ружья практически упирается в район сердца, — бессмысленно, там, кажется, уже зияет пустота, — а палец опасно касается взведённого курка. — иначе мне придется вас заставить. — в голосе сквозит пугающее безразличие, несвойственное Кейтлин, незнакомое ранее. Талис смотрит ей в глаза, пугая темнеющим золотом, в котором вполне ясно читается ответ — ни за что. Он рукой отводит дуло в сторону, будто границы ощупывая, будто на слабо беря. Кейтлин сыпется, когда понимает, что не способна выстрелить сейчас. Она оправдается тем, что Джейс мог бы помочь выстроить Пилтовер заново. Никто ей не поверит. — Джейс, отойди немедленно. — скалится Вай из-за спины офицера, руки опасно в кулаки сжимая. Тоже злится, что на ее посягнули, что ее Кейтлин смеют ослушаться, настаивая на своем. Джейс напрягается всем телом. Знает девчонку достаточно, чтобы осознавать к чему приведет любое его слово против. Вот только уже все равно, если придется – свернёт ей шею, если посягнет на его — вырвет хребет голыми руками. Не привыкать. — ты не понимаешь, что он... — она кивает за спину, балансируя на самой грани терпения. Не смей. Не смей, слышишь? — он опасен, и— — Джинкс опасна не меньше и виновата практически в равной степени. Так почему бы тогда и ее не убить? — ядовито плюется Талис в ответ. Он сперва смотрит на Вай. Руки девушки сжаты в кулаки до побелевших костяшек и дрожат от напряжения. Она смотрит свирепо, с желанием прикончить на месте, стоит цепи, удерживающей ее на месте, немного ослабнуть, позволяя сорваться с места и зубами вцепиться в глотку, вырвать кадык и заставить кровью захлебнуться. Она всего на секунду расслабляется, после чего напрягается вновь, дергаясь вперёд. Джейс не боится, расправляя плечи. Пусть попробует. Он не пустит ее к себе за спину. Но продолжения не следует. Кейт останавливает ее ружьём и смотрит долго на Джейса, то ли договориться пытаясь, то ли понять. Джейс заглядывает ей в глаза. Он видит в них несгибаемую решимость, железный стержень, покрывшийся ржавчиной сомнений. Он видит возможность. — Мисс Кирамман, я хочу напомнить, что закон должен быть равен для всех. — скалится Талис, ударяя словами под дых. — и если Виктор заслуживает смерти, то как вы можете пощадить Джинкс? Ту, из-за которой все началось? Ту, кто взорвал здание совета, погубив десятки невинных жизней? Ту, кто убил вашу мать? Последнее слово он произносит медленно, наблюдая за реакцией. Джейс ненавидит себя за то, что видит в чужом взгляде. Ненавидит себя, когда видит дрогнувшие плечи. Поджимает губы, когда замечает непозволительную для офицера слабость — кристаллы непролитых слез. Вот только Джейс не отступит. Не позволит забрать того, ради кого прошел весь ад пешком и вернулся обратно. — Джейс, хватит. — голос звучит почти разочарованно и смиренно, — я должен понести наказание. Мисс Кирамман права. Это... больно. Больно, потому что Джейс пошел ва-банк, ради того, чтобы побороться за его жизнь дважды. Он отказался от дружбы, от работы, от мечты, от надежды, от своих идеалов ради него. «Тебя об этом никто не просил.» Джейс оглядывается через плечо, теряя всю свою спесь. Он горбится, заглядывает в чужие глаза и находит там смесь сожаления, вины, толики разочарования, и этого почти хватает, чтобы заставить сдаться. Вот только Талис упрям достаточно, чтобы проигнорировать ноющее чувство в груди, когда родная рука удерживает за плечо. — Кейт, — Джейс говорит почти примирительным тоном, если бы не было отпечатка злобы. — послушай, мы... то есть, он, Виктор, может принести пользу, понимаешь? Мы же были партнёрами, он тоже учёный, а значит сможет помочь нам восстановить Пилтовер, понимаешь? — Мы не можем гарантировать— — я за него ручаюсь. — рычит Талис, выпрямляясь, — если он будет представлять угрозу, я... — он продумывал эту речь в голове. Она звучала легко и уверенно, так отчего сейчас дыхание задерживается в груди, не позволяя закончить обещание? Кейтлин жестом останавливает его и кивает удовлетворённо. Толпа отмирает, начиная рычать и выть неудовлетворенно, озлобленно. Они требовали безопасности, гарантий о том, что завтра все вновь не окрасится алым маревом пожара и тяжёлым металлом крови. Они требовали выпустить Виктору кишки и распять его в центре города за все грехи, что он совершил. Кейтлин машет им рукой, говоря уходить, пока толпа не сорвалась с цепи. Джейс тянет Виктора за собой, уводя от разъярённых людей прочь. Они молчат. Они молча идут по разрушенному городу, сами не зная куда и зачем. Они молча идут, видя, что от прошлого осталась лишь горстка пепла, которая вот-вот будет развеяна по ветру. Они идут молча, крепко сжимая руки друг друга, потому что больше у них не осталось ничего.