Косорылый душлан

Хорошие бабы - это то, ради чего надо жить. Так думает Энжин, по крайней мере. Чтобы там не говорили ребята с работы, это место вовсе не похоже на бордель. У них и борделей толком нет... Это место скорее служит большим клубом для знакомств по интересам и быстрыми свиданиями, которые чаще всего заканчиваются где-то в переулке или у кого-то дома. То есть, обычно в тех же местах, где ссут бомжи и срут тараканы. Тут слушают музыку, пьют что-то полегче, танцуют, иногда курят табак и другую дрянь. Блядки! Они такие. Первое время приходить одному в такие места было стыдно. Он звал людей, но у него не коллектив, а собрание сестер милосердия! Брот и Делмон мужики хорошие, но больно стеснительные. Август не то врал про популярность у девченок, не то не хотел получить нагоняй от бабки. Тамзи просто втыкал в стену и отказался. Даже Рию отказалась! Остальные занятые работой, аж зла не хватает. А потом Энжин проникся этим волчьим духом и стал даже гордится, мол, какой крутой, и бабы на шею только так вешаются! В доказательство, сегодня он смог найти себе потрясающую пассию в этом милом заведении. Она - умная, красивая, уверенная и самую малость занудная! Глаза загораются. Она сидит рядом с ним на диванчике, который тут ровно такой же как и остальная часть здания. С виду - приличный, на деле - да хрен его знает. Энжин, наверное, сам по себе такой же. Она закинула на него одну из своих ног и немного царапала кожу головы, когда он говорил глупости. Мельком Энджин думает, что его пассия самую малость напоминает ему Семуи и Занку одновременно. Но эти мысли проходят и заменяются на другие. Что-то о том, что даму сердца надо угостить. Он, раздвигая свои ноги пошире и прикладываясь головой к ее декольте, предлагает заказать чего-то по-богаче. Она, будучи женщиной снисходительного нрава, игриво смеётся и соглашается. Пока они вместе выбирают чего попить, останавливаясь на виски, Энджин успевает похвастаться наличием денег и умудряется сделать эвфемизм на большой член. Свой, конечно же. Она закатывает глаза, но видно, что ее это не оттолкнуло. Улыбаясь и прижимаясь поближе, она шепчет о том, что ей стоит отойти в уборную. Не ожидая разрешения, встаёт и удаляется в дальний угол, а после скрывается в комнате уборной. От отсутствия милейшей дамы, Энджин начал разглядывать местный контингент. В это местечко не пускали совсем отбитых и бичей, так что создавалось впечатление подозрительно радостного сборища. Люди тут добрые и близки к озарению так же, как Тамзи после наркотиков. И непонятно - близко или далеко. Так что разглядывать радостные рожи местных было ещё одной маленькой привычкой Энжина. Мужчины и женщины эти были совершенно разные. И худые, и полные, а так же кривые, косые, красивые, страшные, извращенцы или только пришедшие в этот мир невинные овечки. Короче, прийти сюда можно было хотя бы ради того, чтобы попялится на людей. Энжин считал, что мнение, и мнение о людях в особенности - оно как дырка в жопе, есть у каждого. И тут каждый эту дырку показывал. Взгляд начал косить на других дам, иногда на мужчин особенно интересной внешности, пару раз останавливался на кого-то, кто относительно похож на его знакомых. В итоге сам не заметил, как начал пялиться на дамочек которые сидели в непосредственной близости от него. Только пара метров и стол отделял его от двух пар людей сидящих на таком же диване. Ранее на них он не обращал и малейшего внимания, ведь это было бы ужасно некрасиво, обделять собственную пассию вниманием. Первая дама особенно его не зацепила. Блондинка, немного накаченная, но в целом очень сухая и стройная, смотрела на своего спутника как охотник на добычу. Она рассеянно улыбалась, пока её кавалер - розоволосый парень крепкого телосложения - также рассеяно шептала ей что-то в ключицу и жался к ней. Занятые леди Энджина не интересуют. Вторая дама очень плотная и большая женщина. Один её бицепс, наверное, был толще чем нога Энджина. Кавалера он не рассмотрел, но того, судя по всему, ждало нелёгкое испытание. Она немного била его по щекам, а он захлёбывался смехом, судя по всему, пьяный. Потом он забился куда-то в её волосы и лицо стало совсем не видно. И только голос казался отдалённо знакомым, такое неприятный, характерный скрип в смехе. Энджин впечатлёно раздумывал о приглашении дамы на армреслинг. Таких леди не часто встретишь и запоминался почему-то каждый случай. Но вот ликало её кавалера, который прекратил закатывать глаза от эйфории, пришедшего от этого фееричного знакомства, высовывается и он пытается залезть ей на колени. Она ему позволяет, немного тягая за длиннющие волосы. Энджин захлёбываться слюной, вжимаясь в кресло от досады. Да ебанный ты нахуй, только один выходной! Сидел на коленках никто иной, как сучий потрах из вандалов. Все при нём - дреды, объебанное выражение лица (что у него заменяет любое другое выражение лица) украшения на этих самых дредах и неудержимое желание боли. Хотелось волком выть, ведь только недавно он пережил столько стресса! И тут снова этот пи-до-рас! Пидорасина! Он потёр глаза и переносицу, простонал, явно не от удовольствия и уставился на косорылый душлан своего природного врага. Морда лица мазохистичного придурка выдавала меньшую досаду, но не меньшую заинтересованность в дамском обществе. Они смотрели на друг друга секунд пять, вводя габаритную леди в непонимание. Но тут пасть вандального бастарда расскрывается. - Уборщикам не слова о нашей встрече. Дредастый, решив все свои проблемы, прижался обратно к своей даме сердца, расплывшись в двух сотнях извинений. В голове Энжина, тем временем, воевал джентльмен и похотливая падла. И джентльмен, не то, чтобы красноречиво проигрывал, но скромно отступал с поля боя. - И вандалам тоже...- бубнит Энжин себе под нос, протягивая руку за вискарем.