Часть 1
15 декабря 2024 г., 21:19
***
—Замуж за тебя хочу, —вкрадчиво протянула Арефьева, поднимая на него пронзительный взгляд, —очень. Притянул брюнетку к себе, крепко прижимая. Знал, что она уже его навек, на всю оставшуюся жизнь. Дрожащие от волнения губы соприкоснулись, и он пропустил руки в её волосы. Безумно любил, сходил с ума от чувств к женщине с таким тяжелым характером, которая ещё совсем недавно была ему чужой. Она единственная, сумевшая сорвать дверь в его закоченевшего сердце с петель, из всех его знакомых, пытающихся построить с ним семью. —Арефьева, что же ты со мной делаешь? —усмехнулся Рыков, соприкасаясь с ней щеками. С первой, Анькой, было «по залету», несерьезно. Потащил её расписываться только из-за чувства долга перед будущим ребёнка, которого не очень-то и хотел в тот непростой период. А когда его не стало, исчезала и проблема: жизнь с нелюбимой. Разбежались практически сразу, не оставляя друг о друге и малейшего воспоминания, вычеркнули все, что было. С Ирой ему казалось, что все серьезно. Поначалу потерял голову, погрузился в отношения целиком и полностью. Сыграли свадьбу как положено, прожили пять лет, но на самом деле никогда и не любили. Конфетно-букетный период закончился быстро. На смену ему пришли ссоры, скандалы, а потом и вовсе измены. Год мозолили друг другу глаза, попытались все вернуть, но из статуса соседей так и не вышли. Расстались и слышать о бывшей половине ничего больше не хотели. Арефьева не была похожей ни на одну из них: она бы точно терпеть не стала ни безразличного отношения, ни тем более измен, учитывая опыт в предыдущем браке. С ней все было совершенно по-другому. Хотелось любить её, носить на руках и каждый день понимать, что завтра у них обязательно будет. Ольга действительно должна стать законной женой, с которой хотелось бы жить вечно.***
Несмотря на все её ворчания по поводу свадьбы в январе и хризантем, Ольга была отчаянно красива. В белом брючном костюме, с мягкой улыбкой и чарующими глазами. Без пяти минут законная супруга ещё никогда раньше не была такой родной и любимой. Сейчас хотелось одеть на её тонкий пальчик не просто обручальное кольцо, а гарант благополучия в его лице и бесконечной, непоколебимой верности. —Оль, может к черту эту работу? —мужчина уложил её на диван, крепко сжимая тонкую талию, —Сразу домой поедем? —У меня столько дел незаконченных. —разочарованно хмыкнула Арефьева, отвергая его предложение, —Но вечером я очень постараюсь перед тобой извиниться. —Давай ты извинишься сейчас. —Паша уткнулся в бархатную шею, слегка сминая грудь брюнетки, —А за день я придумаю, на что ещё раз могу обидеться. —Рыков, —женщина негромко засмеялась, пряча сияющее лицо в его плече, —прекрати. Мы опоздаем, и я опять не стану твоей женой. —Ой, нет. —мужчина оторвался от неё, подавая руку, —Я не переживу, если сегодня снова что-то пойдет не так. —Пашенька, —Арефьева, взяв его лицо в свои холодные ладони, обратилась к уже почти мужу тихо, будто бы боясь спугнуть их счастье, —все будет не просто хорошо, а идеально.***
—…а ты глазоньки открыла. —его дрожащие губы коснулись холодной и бледной руки. Сейчас им особенно ценился каждый момент, когда любимая женщина, до недавнего времени казавшаяся уже никогда недосягаемой, смотрела не него своими ясно-голубыми глазами и слабо улыбалась. Ольга ещё не до конца понимала, что произошло, но уже четко знала: это было очень страшно и безнадежно. Особенно для человека, сидящего напротив. —Паш, —говорила тихо, все ещё не могла привыкнуть к тому, что для неё было раньше незначимо, —ты правда хотел меня отключить? —Нет, конечно, Олечка, что ты такое говоришь? —провел по её волосам, стирая одинокую слезу на щеке. Отключать свою Оленьку он не хотел ровно так же, как и жить без неё, без той, которая справилась со строптивым характером и заставила научиться любить. А она взяла и не оставила выбора. Найдя завещание жены в её рабочем столе, Рыков почувствовал, что внутри что-то безвозвратно оборвалось. Его Оля была главной частью всего, с ней хотелось быть вечно. До последнего вздоха, но не до такого. Ответственность за жизнь или смерть жены ложилась на его плечи тяжелым грузом. —Больше всего на свете я хочу быть с тобой вечно. —Паша шмыгнул: она бы и так поняла и заметила, —Я тебя очень сильно люблю. Не делай так никогда больше, пожалуйста. Не пугай меня. —Паш, я всегда буду рядом. —Ольга крепче сжала его руку. —Как только ты выйдешь отсюда, —брови сдвинулись к переносице, и тон стал строже, —твое завещание будет переписано. Поняла меня? —А если я не встану? —брюнетка боялась, и даже говорить об этом было страшно. —Встанешь, обязательно встанешь. —он был уверен, и Ольга ему поверила.***
Собираясь на долгожданную всеми свадьбу Ушакова, брюнетка поймала себя на мысли, что боится. Последний раз, когда на подстанции праздновалась всеобщая радость, для неё всё закончилось практически навсегда. Стояла, оперевшись руками на раковину, и смотрела на текущую в никуда воду. —Оль, ну ты долго ещё? —крикнул с кухни мужчина, вырывая ее из размышлений. —Иду. Ольга выключила воду, запахнула халат в районе талии, где её прошибала странная дрожь, и бросила взгляд на тест, сделаный ею вчера после работы. Низ живота тянуло уже несколько дней, но значения этому не придавала: думала, что все как обычно по циклу. Только задержка заставила проверить, хотя на положительный результат уже не надеялась. Брюнетка почти выкинула тест, но краем глаза заметила вторую полоску. Ноги подкосились. Выкрикнув его имя, Арефьева замерла. Паша оказался рядом практически сразу, кладя свою руку ей на плечо. Видел в глазах жены одновременно и восторг, и страх, и попытки осознать. Брюнетка протянула тесты на беременность, и все положительные. Внутри все задрожало от трепета и любви к той, кто стояла напротив. —Так, проверить надо. —внимательно посмотрел на супругу, боясь ошибки. —Я перепроверила уже, смотри, —брюнетка показала оставшиеся у неё в руках тесты, —пять раз. —Это все твои? —приятное покалывание разлилось по венам. —Это все наши, Паш! —он подхватил жену на руки, кружа по квартире. Слышать её счастливый смех сейчас было дороже всего. Осторожно опустил брюнетку на ноги, крепко и бережно сжимая плечи. Поцеловал так нежно, что Ольга заплакала от трепетности момента, чувствовала его любовь каждой клеточкой тела и понимала, за какой крепкой и каменной стеной находится и она сама, и их будущий ребёнок. —Ты моя хорошая, —присел перед ней на колени, прижимаясь лбом к ещё плоскому животу, —мой маленький. —Паш, не надо. —Арефьева по-доброму усмехнулась, запуская тонкую кисть в его волосы. Простоять перед любимой и драгоценной беременной женой на коленях он был готов вечность. Сейчас Ольга для него значила так много, что нельзя было описать словами. —Рыков, встань немедленно с колен. —ещё раз попросила Арефьева, потянув его за ворот.***
—Сейчас посмотрим, —врач улыбнулась супругам, —кто у вас там такой скрытный. Уже который прием прячется. Ольга смогла позволить себе хоть немного расслабиться только, когда половина беременности осталась позади. Страх начал понемного отпускать, позволяя окончательно принять факт того, что их уже трое. После первого робкого пиночка ребёнка, который брюнетка почувствовала так неожиданно после ссоры с Пашей, Арефьева поняла: в папе они оба с малышом нуждаются катастрофически. —Это он в маму. —усмехнулся Рыков, за что получил косой взгляд от жены. Скрывала Ольга свою непростую беременность ото всех, даже от самых близких, и на работе говорить об этом категорически не собиралась. На все уговоры мужа отнекивалась, мол рано. Рыкову не нравилось, но и ругаться с ней не хотелось, слишком дорого было её относительное спокойствие, только-только установившееся. Безапелляционный выбор жены принимал беспрекословно. —Развитие соответствует сроку, отклонений нет. Смотрите, —гинеколог повернула к будущим родителям монитор, —ручки, ножки и… —Не говорите пол. —попросила Арефьева, улыбаясь на вопросительный взгляд супруга, —Родится, тогда и узнаем, да? —Если ты так хочешь, конечно. —поцеловал тыльную сторону её ладони, даря ей ту самую молчаливую поддержку.***
За окном шел дождь, когда наступил тот самый день, ради которого было всё то, через что они прошли. —Потерпи, родная. —целуя её мокрый лоб, Рыков положил крепкие руки на поясницу, —Ты же у меня такая умница. Арефьева уткнулась в мужскую грудь, цепляясь за его предплечье, на котором повисла. Очередная схватка вызвала у неё слабый возглас, поколебавший спокойствие Паши. Несмотря на то что он знал, что его Оленька обязательно справится, внутри был ураган. Боль, прошибающая её хрупкое тело, передавалась и ему через любимые голубые глаза, наполненные слезами. —Паш, мне так страшно, —брюнетка, когда схватка закончилась, подняла голову, —что я даже не узнаю, кто у нас родился. —Ты что говоришь-то такое? —он тоже боялся, но ей этого показать не мог, —Где моя боевая Арефьева? Через два часа в родовой раздался детский плач, такой родной и долгожданный. Ольга обессилено откинулась на кресло, облегченно выдыхая. Что у них действительно получилось, она ещё не осознавала. —Оленька, родная, —раздался нежный шепот рядом с её ушком, за которое Паша завел влажную прядь, —спасибо за дочку. —Девочка, да? —по её щекам потекли слёзы, когда врачи издалека показали ей малышку. Осмотрев ребёнка, неонатолог положила девочку на грудь брюнетки. Две руки сплелись на маленьком теле, бережно поглаживая самое дорогое, что появилось в их жизни. —Паш, —почти неслышно позвала его Ольга, —нас трое, представляешь? Рыков кивнул и точно знал: это навечно.
