Вдвоём с тобой

Яркие солнечные лучи бились в окно Ольги Сергеевны. Сегодня зима удивительно радовала такой почти весенней погодой. Она будто чувствовала внутреннее состояние нашей героини — такое нежное, солнечное и трепетное. Чувства накрывали с головой, женщина постепенно лишалась рассудка, погружаясь в океан любви, неожиданно набравшийся в её жизни, когда казалось, что судьба уже предрешена. Сегодняшним утром Ольга проснулась удивительно легко и с улыбкой, хотя последние полгода вставать ей давалось тяжко. Она связывала это с внезапным появлением «главного сантехника своего сердца», который уже был необходим, как воздух. Москвина вернулась в то прекрасное время, когда ты так трепетно бежишь на встречу с возлюбленным, предвкушая встречу и всё, что будет после. Она превратилась в ту десятиклассницу, которая первый раз по уши влюбилась в того самого парня. Один раз осознав это, Ольга Сергеевна покраснела и пристыдила себя, мол не тот возраст, что подумают окружающие, а как же Лиза, но потом вдруг задала себе вопрос: «А кому вообще какая разница?». И, поняв, что другим абсолютно всё равно на то, что происходит у неё в жизни, полностью отдалась этому чувству, которое наполняло, захлестывало с головой и перевернуло жизнь на до и после. Теперь Москвина, словно та девочка, каждое утро собиралась, но уже в университет, желая ежедневно всё больше и больше поражать Вадима Юрьевича своей неземной красотой. Ольга видела, как каждый раз в его глазах росло восхищение ею, и как же это, чёрт возьми, нравилось! Наконец-то, впервые за очень много лет она почувствовала себя женщиной — настоящей, привлекательной и желанной. И сегодняшний день не стал исключением — любимый тёмно-синий костюм, так идеально подчеркивающий шикарные ноги и невероятную талию, и новая белая воздушная блуза с чуть откровенным вырезом, олицетворяющая её внутреннее состояние — легкость и некоторая нескромность, таившиеся в душе. Пудро-розовая помада, легкие румяна, тушь для ещё большего подчеркивания изюмин внешности — теперь она полностью готова к покорению Казанцева. Быстро позавтракав, женщина заказала такси в Политех, села и погрузилась в свои мысли. В голове было много всего, но, конечно, по численности и яркости эмоций побеждал Казанцев, вызывая такую искреннюю улыбку и легкий румянец на щеках. Москвина никак не могла успокоить свои мысли: она пыталась переключаться на работу, быть строгой мамой, но всё тщетно. В её светлом уме лишь калейдоскоп их взглядов, разговоров и встреч. От этого вихря Ольгу Сергеевну отвлекла очень знакомая мелодия, играющая в машине. Это была её любимая песня молодости. Та роковая двадцатилетняя девчонка была влюблена в композицию нашумевшей тогда Комбинации — «Вдвоём с тобой». Такая нежная, искренняя и про настоящую любовь — в те времена она ощущалась именно так. Женщина была большой фанаткой этой группы, скупала все пластинки и вешала плакаты на стенах. Любила каждую песню, но глубоко в душу запала именно эта. Той Оле очень хотелось как-нибудь окунуться в чувства, описываемые в этой композиции. По ощущениям, женщина не слышала её уже тысячу лет, и как же во время она попалась среди прочих. Теперь в её жизни есть тот самый — тот с кем она хочет быть в эту ночь, тот с кем не страшен никто, тот с кем уйдут сомнения прочь. Тот, с которым она поистине вдвоём. В этом моменте так хотелось, чтобы он был рядом. Это ведь их песня! Внутри появилось катастрофическое желание показать Вадиму эту песню, чтобы разделить чувства вдвоём.

***

Рабочий день проходил как всегда — много бумажной волокиты, несколько пар и разборки со студентами. Только была одна особенность — туман чувств, пленивший мозг и не дающий выполнять обязанности в должной мере. И, как назло, именно сегодня Вадим Юрьевич ни разу не попался на глаза, когда поистине был очень необходим. Женщина догадалась, что, вероятно, это связано с проблемой со спонсором, слух о которой разгуливал по университету, поэтому не воспринимала на свой счёт. Ближе к окончанию дня Ольга Сергеевна услышала этот заветный стук в дверь, который, кажется, она узнает из тысячи других. — Тук-тук, Ольга Сергеевна, можно? — Вадим Юрьевич, какая приятная неожиданность! Я уж подумала, что сегодня вы ко мне не загляните, — с легкой грустью в глазах ответила женщина — Ну, что вы, Ольга Сергеевна! Как же я и не зайду к самому прекрасному проректору на всём белом свете? — Казанцев обошел и встал около стула так, что его руки оказались на плечах любимой — Льстите, ох, льстите! Вы что-то хотели? — конечно, все эти слова были для соблюдения рамок служебных отношений, которые Москвина так свято хотела держать в Политехе, несмотря на свое внутреннее состояние. Она знала и чувствовала, что он пришел просто для того, чтобы увидеть её, почувствовать и понять, что всё хорошо, ведь самая замечательная женщина рядом. — Да, вот хотел проверить как вы тут работаете, не нужна ли вдруг помощь, — параллельно разминая плечи Ольги, отвечал мужчина. Ему было так хорошо в этом моменте — они играют обычных коллег, хотя оба прекрасно знают, что они уже давно далеко не просто коллеги, а двое любящих людей. Она его любимая. Просто искренне любимая. И ни кого он так никогда не любил. Всего лишь за то, что она есть, за то, что она улыбается, за то, как она поправляет волосы, за то, как она пытается быть неприступной, за это «Вадим Юрьевич». — Вадим, — Москвина развернулась к мужчине лицом, — у меня есть для тебя сюрприз — Я очень заинтригован! — Но покажу я тебе его только у меня дома после самого вкусного ужина, приготовленного тобой, — с этой собственнической ухмылкой произнесла проректор, окольцевав шею мужчины. Он только её. Только ей он готовит так, что кружится голова. И хотелось пользоваться этим бонусом как можно больше — Вот значит так нескромно, да, Ольга Сергеевна? — у Вадима что-то приятно отдалось в груди — он почувствовал с какой любовью были сказаны её слова. Как минимум, только ради них он был готов приготовить что и сколько угодно — Да! Знаете, на самом деле, я очень нескромная женщина, Вадим Юрьевич, — чертики в глазах Ольги не могли не скрыться от внимательного взгляда Казанцева — Знаю, Ольга Сергеевна, ох, как знаю! — самая нескромная и самая любимая, потому что его, — Оль, тогда я тебя буду ждать после работы около входа: заедем в магазин, купим всё, что нужно, и поедем. — До встречи! — оставив легкий поцелуй в уголок губ, Ольга отпустила мужчину, продолжая держать за руку — До вечера, любимая! — как эти простые слова попали Москвиной в самое сердце. Любимая. Да, она совершенно точно его любимая. Она поняла, что ощущение того, что тебя любят и ждут, — это то, что она подсознательно желала всю свою жизнь. Эти искренние обычные фразы Казанцева, сказанные с огромной любовью, покоряли женщину с каждым разом всё больше, ведь дороже этого нет ничего.

***

После окончания рабочего дня Вадим забрал Ольгу и они направились в магазин. Мужчина выбрал стейки лосося, овощи, чтобы приготовить на гриле, и, конечно же, бутылочку любимого французского Pinot Noir для точного успеха вечера. По приезде в квартиру Москвиной Казанцев пошел на кухню готовить ужин, а женщина ушла к себе, чтобы переодеться. Сейчас, как никогда, захотелось быть естественной и домашней без какой-то косметики и внешних приукрас. Быть просто Олей, а не Ольгой Сергеевной — строгим и требовательным проректором по учебной части. Она одела свой любимый легкий нежно-голубой костюм, дабы подчеркнуть, что внутри она абсолютно обычная женщина — нежная, трепетная и хрупкая. Быстро вместе сделав прекрасный ужин, пара села за стол. Мужчина разлил вино по бокалам и поднял тост: — Оль, давай выпьем за этот замечательный вечер! Мы вдвоём, мы рядом и ни что нам сегодня не помешает! — Поддерживаю, Вадим Юрьевич! — они чокнулись и приступили к трапезе. Казанцев с нетерпением ждал, когда женщина отведает его блюдо, ведь это их первый совместный ужин, приготовленный Вадимом, — в прошлый раз им помешали. — Ну, как тебе рыба? — Просто изумительно! Это безумно вкусно, у тебя золотые руки. — Ольге действительно очень понравилось. То ли Казанцев действительно умеет так вкусно готовить, то ли это побочный эффект чар любви — Москвиной ещё предстояло это понять, но точно не сейчас. — Я рад, что тебе понравилось! Готовить для такой женщины — сплошное удовольствие, — без лести Вадим Юрьевич, не Вадим Юрьевич, — а уж, если ей нравится, так тем более! — А, ведь знаешь, ты первый мужчина, который мне готовит, — внезапное осознание, посетившее затуманенный любовью разум, было высказано вслух. В душе всегда хотелось видеть рядом с собой хозяйственного человека, который умеет и что-то делать по дому, и готовить, но, увы, ей не везло. А сейчас вдруг выпал джекпот в виде Казанцева, который выполняет всё это ещё лучше, чем в мечтах. Это понимание приятно отозвалось в сердце. — Видимо до этого были какие-то странные мужчины у Вас, Ольга Сергеевна. Для меня, как уважающего себя представителя сильного пола, просто грех не накормить любимую женщину рядом с собой. Тем более, если я это делаю прекрасно! — С самомнением, конечно, у Вас всё в порядке, Вадим Юрьевич! Но мне приятно! После окончания ужина Москвина хотела начать мыть посуду, но Казанцев, как истинный джентльмен, перехватил ее руки, усадил на диван и сказал, что всё сделает сам. Смотря на моющего посуду Вадима, Ольга сидела и думала: за что ей, на старости лет, свалилось такое счастье? За какие заслуги абсолютно внезапно в её жизни появился идеальный идеал: тот, о котором она даже не могла мечтать? Думала и понимала только одно: она ни за что его не отпустит. Зря что ли всю жизнь ждала? Он её и только её. Пусть кто-то только попробует к нему подойти! После мытья посуды Вадим пристроился к женщине на диван, и они вместе стали выбирать что им посмотреть. Остановившись на какой-то комедии, они погрузились в мир кинематографа. Ольга удобно устроилась на плече мужчины, ощущая свою значимость и важность. Казанцеву не могло это не нравится: внутри он буквально ликовал. Когда Вадим её только увидел, казалось, что она — снежная неприступная королева, растопить сердце которой практически невозможно. Но вот сейчас, спустя полгода, она по-собственнически лежит на нём, показывая всем видом, что ей это очень нравится, и она не собирается ничего менять, и его сердце готово разорваться от чувств и ощущения, что он смог. В этом моменте мужчина почувствовал острую необходимость взять Ольгу за руку, нежно переплетая их пальцы. Это так нужно и так важно — они рядом. Каждый из них был готов продать душу за этот момент: всё так, как надо. Двое любящих сердца обменивались и напитывались эмоциями и чувствами. — Оль, ты же мне хотела показать какой-то сюрприз, — вдруг случайно вспомнил Вадим — Да, точно! Сейчас, — Москвина резко встала, взяла телефон и начала искать песню, услышанную с утра по радио, чтобы включить любимому — Ты так усердно ищешь, что мне аж страшно стало, — с ухмылкой произнес мужчина, — но и очень интересно! — Я тебе сейчас кое-что включу. Мне кажется, ты сам всё поймешь. — она нажала «play» и стала наблюдать его реакцию С первых нот он узнал эту песню — в те времена она звучала отовсюду. И она, на огромное удивление, тогда запала в его сердце, хотя подобный жанр Казанцев всегда обходил стороной. В этой композиции была какая-то правда, ей хотелось верить. Подсознательно ему всегда хотелось стать этим лирическим героем, про которого поется в песне.

«Вдвоём с тобой хочу быть в эту ночь.

Вдвоём с тобой не страшен мне никто.

Вдвоём с тобой уйдут сомненья прочь

И ты поймешь, что я умру вдвоём с тобой.»

Ольга завороженно смотрела на то, как менялось его лицо с каждым спетым словом. Внутри женщины была буря эмоций. Всё, что она переживала с утра удвоилось, а то и утроилось, ведь сейчас этот самый сидит рядом с ней. Так хотелось высказать свои чувства, но песня и её взгляд, такой глубокий, наполненный любовью, нежностью и трепетностью, сделали это за Ольгу. Вадим понимал насколько это их песня. Мужчина понимал что женщина чувствует. Он смотрел ей в глаза, и в этом взгляде женщина увидела все его чувства. У Москвиной тихонько потекла слеза, абсолютно непроизвольно — так чувствовало сердце. Казанцев понял всё без слов: встал, потянул женщину за собой, прижимая к себе, и, нежно обнимая, начал кружиться с ней в медленном танце под эту невероятно красивую мелодию, которую отмечал ещё много лет назад. Он утер её слезы и нежно поцеловал. Это был такой трепетный, глубокий и долгий поцелуй, напитанный нежностью и выражающий все его накопленные чувства к самой невероятной женщине во всей Вселенной. — Я очень тебя люблю. — прозвучало в унисон