Запрещённые чувства

***

— Ты совсем с ума сошёл?! — шатен зло бросил папку со стола. — Ты пошёл к нему, сказал «передай привет» и просто ушёл?! — крики Юнхо были такими громкими, что казалось они слышны даже за пределами особняка. — А что, по-твоему, я должен был сделать? Написать письмо? — лениво крутя зажигалку в пальцах, не глядя на друга сказал брюнет. — Он даже не знает, кто ты! — шатен шагнул шаг вперед. — Ты просто пришёл, нагнал пафоса и оставил его в полном неведении! Какого чёрта?! — не переставая кричать на брюнета Юнхо стал размахивать руками в воздухе. — И это прекрасно. — наконец он поднимает взгляд, с ленивой усмешкой. - Теперь он гадает, кто это был, зачем он приходил и когда ударит по-настоящему. — Ты играешь с огнём. — зло выдыхает парень, проходясь по комнате. — Нет. — чиркает зажигалкой, медленно поднося пламя к сигарете, делая затяжку. — Я просто заставляю их бояться тени от костра.

***

В комнате темно из-за хорошо зашториных штор, нечего не освещает комнату, ни единый свет не проникает. Только если присмотреться, можно заметить темный дрожащий комочек на краю кровати. Нет, он не спит лишь закрыл глаза в попытке уснуть, но все четно. Феликс вернулся домой еще несколько часов назад. После того как неизвестный брюнет ушел оставляя после себя непонятные чувства внутри юноши. Он был словно заморожен, тело не слушалось, а мозг лихорадочно пытался осознать происходящее. Каждое слово неизвестного брюнета звучали слишком чётко и отчётливо, они словно на повторе заигрывались в его голове вновь и вновь.

Flashback

Через некоторое время он все таки смог успокоится и выйти из ателье, он хотел бы прогулятся, но заметив ожидающего в машине Чана передумал. Садясь в машину, его плечи напряжены, дыхание сбивчивое, Чан даже не поворачивался сразу, но тишина давила, как тяжёлый груз. Потом, медленно, он всё же посмотрел на него, его взгляд скользил по взъерошенным волосам, по дрожащим пальцам, но выражение лица оставалось ледяным. Он не спрашивал, не пытался выяснить, что случилось. Просто пристально смотрел, лишь через пару минут выдает холодное: — Кто-то уже успел тебя потрепать? — на что Феликс лишь опустил голову не ответив. Так они и доехали в тишине, в которой отчётливо чувствовалось чужое напряжение. Нечего не сказав Ли вышел из автомобиля держа путь лишь к своей комнате, он так и не заметил, как шокированный Ёнг Сок подходил к Чану, что оперевшись спиной об капот машины зажигал сигарету.

End of Flashback

Как только юноша оказался в своей комнате он сразу же зашторил шторы и не передеваясь лег на кровать натягивая на голову одеяло. Прошло несколько часов, а Феликс так и не выходил из комнаты, он просто ее может забить на ту ситуацию. Кто этот брюнет вообще? Кто такой Хёнджин? И почему Феликс должен передавать от него привет Ёнг Соку? Всё слишком запутанно и не понятно, а что если блондин не скажет? Стоп, подождите... Разве тот незнакомец не угрожал Феликсу? Разве он ему не сказал остерегаться? Да, боже, меня жизнь совсем не любит. Парень чувствует как веки тяжелеют и сон накрывает его, но стук в дверь не даёт ему погрузится в царство Морфея. Дверь отпирают и Феликс только понял, что забыл запереть комнату на ключ. Человек прошёл в комнату и опустился на кровать блондина, от чего та прогнулась. Ли хотел бы притворится спящим, но человек на его кровати очень хотел поговорить, он прикоснулся к его плечу и немного потряс его. — Я знаю, что ты не спишь, можешь не притворяться. — голос Чана, как гром среди солнечного дня, Феликс резко откинул одеяло и отскочил от мужчины. — Тебя легко напугать, я заметил, — усмехнулся он и подзывает юношу рукой. — ты так и не сказал, что с тобой случилось, родной. — Феликс подошел чуть ближе, оставляя примерную дистанцию между ними. — Нечего со мной не случилось. — ему не нужно показывать свой страх перед таким же страхом. — С чего ты решил? — мужчина медленно тянется к нему, берёт за подбородок, заставляя поднять взгляд. — Ты же не думал, что можешь что-то скрыть от меня? — холодные пальцы, холодный голос. В глазах блондина мелькает паника, но он быстро отводит взгляд. Чан скользит по нему взглядом, замечая взлохмаченные волосы, лёгкую дрожь. — Если кто-то осмелился тронуть то, что принадлежит мне, я должен знать. — он говорит это спокойно, без лишних эмоций, но от этих слов по спине пробегает холод. Ему неважно, что чувствует Ли. Ему важно знать, не затронули ли его территорию. — Тебе стоит быть честным со мной. — голос мужчины был таким же спокойным, как всегда. Без обвинений. Без эмоций. От этого только хуже. — Это в твоих интересах. Чан не смотрел в глаза — он смотрел сквозь. Как будто Ли был не человеком, а стеклом, за которым скрывается нечто интересное. Ли кивнул, не зная, что ответить. Он хотел бы объяснить, но он сам не знал, что это было. Мужчина потянулся к волосам юноши и потрепал их, после чего вышел из комнаты громко хлопнув дверью. Феликс же снова закутался в одеяле с головой уставившись в темноту. Ему казалось, что он сходит с ума, что тот чужой голос в ателье всё ещё звучит где-то в голове: «Оглядывайся, когда ходишь по улицам...» Он содрогнулся, вжавшись в подушку, будто бы мог спрятаться глубже, чем позволяет ткань. — Кто это был? Зачем он пришёл? Почему Чан сразу почувствовал, что что-то не так?.. А где-то в другой части города, один мужчина в полной тишине смотрел на экран. На записи с внутреней камеры в ателье. Человек в чёрном, с холодным взглядом и ленивой полуулыбкой, подходил к Ли. Разговаривал. А потом… Касался. Он не пошевелился. Только глаза чуть сузились. Теперь он знает, что его территорию затронули и при чем очень странный и таинственный человек. Его внешности не четко видно, зато то что он касался к его мальчику очень хорошо видно. Тишина в кабинете была пугающе тяжелой — как перед грозой, когда воздух натянут, как струна, и кажется, достаточно одного слова, чтобы всё сорвалось. Чан снаружи кажется спокойным, но внутри у него уже запущен механизм. Он не ревнует в обычном смысле, он охраняет свою собственность.

***

— Он ничего не сказал? — холодно. — Ни слова. Ли молчит. — быстро проговорил помощник. Чан улыбнулся краешком губ. Конечно, молчит. Не потому что не может говорить, а потому что не знает, как жить после того, что услышал. Он лежал, закутавшись, как будто ткань могла вернуть ощущение безопасности. Но всё казалось чужим: воздух, комната, кожа. Он сжал край подушки — только бы не дрожать. Если Чан узнает… Если он уже знает… Он не злился. Гнев — это эмоция, а эмоции — слабость. Он был тишиной после выстрела. Спокойствием перед бурей. — Найди его. Не для разговора. — пауза. — Чтобы он почувствовал, что был не прав. - человек по правую руку Чана лишь кивнул. Он вынырнул из воспоминаний с внезапной мыслью: а если это был не он? Если всё ещё впереди? Он дотронулся до своих волос к тому месту, где ещё ощущались чужие прикосновения. Он не сказал Чану. Не смог, но теперь молчание само придавливало к полу. Он встал. Тихо, размеренно. Он не собирался спрашивать у Феликса. Он собирался напомнить: никто не прикасается к тому, что принадлежит ему.

***

На следующее утро. Комната Феликса. Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы лениво, будто и сам не был уверен, стоит ли входить. Комната всё ещё была тёмной, тишина густой, вязкой. Он лежал на боку, лицом к стене. Одеяло сбилось, но ему не хотелось двигаться. Даже дышать приходилось тихо — чтобы не потревожить ту хрупкую тишину, в которой он спрятался. Медленно, почти неосознанно, он провёл пальцем по своей шее — кожа чуть саднила. Всё это не сон. В комнате было душно, но он не открыл окно вместо этого подошёл к столу, провёл ладонью по гладкой деревянной поверхности. Здесь всегда лежали его проэкты — сейчас же бумаги были собраны в папку, аккуратно убраны в сторону. Кто-то был в комнате или он сам сделал это, забыв. Развернувшись чтоб сходить в душ он заметил на стуле оставленную кем-то черную атласовую рубашку. Не его, он не притронулся. Он всё ещё стоял, глядя на чёрную рубашку, когда за дверью раздался голос. Глухой, как будто не хотел быть услышанным. — Он ведь не сказал ему, да? — Нет. — Тогда почему… Гулкое молчание. Кто-то оборвал фразу, словно почувствовал, что говорит слишком громко. - Что за?.. - подумал Феликс. Он не пошевелился. Просто смотрел в одну точку. Они говорили о нём. О нём. О том, кто приходил. Ли не стал выходить, не стал спрашивать, он знал: как только откроется дверь — этот мир, в котором он пытался спрятаться, исчезнет. Но он остался стоять. Не дышал, не двигался — словно стена перед ним могла стать крепостью. За дверью было тихо. Бесконечно. Подозрительно. Он уже почти решил, что ему показалось, когда голос вернулся. На этот раз ближе. Ниже. И адресован был ему. — Феликс. Только одно слово. Без стука, без «можно». И в этом тихом имени звучало больше, чем в любой угрозе. Он медленно подошёл к двери, не открыл просто стоял напротив. И всё внутри него замирало, потому что… он узнал голос, но не мог поверить, что тот человек здесь. Когда он, наконец, решился дотронуться до дверной ручки — тишина. Пустота. Словно никого никогда и не было. Юноша вышел в коридор, оглянулся, но никого не было совсем словно этих голосов и в помине не было. Может ему показалось? Нет, он точно услышал его голос. Голос того брюнета из ателье, он не мог ошибиться, этот голос эхом звучал в его голове, как на репите всю прошлую ночь. - Боже, я схожу с ума, да? - подняв голову вверх не громко сказал Ли, заходя обратно в комнату он направился ванную комнату и приведя себя в порядок, чтоб облик живого человека снова появился, а не ходячего трупа. Он включил свет в ванной, прищурился от яркости и склонился над раковиной. Холодная вода стекала по его запястьям, по шее, смывая остатки липкой тревоги. Он смотрел в зеркало и не узнавал себя: глаза тусклые, кожа бледная, как будто он провёл неделю в темнице, а не одну ночь в собственном доме. И вдруг на запотевшем стекле зеркала проступает след — тонкая дуга, как от подушечки пальца, будто кто-то провёл по нему изнутри. Юноша замер. Он один. Он был один. Он должен быть один. Он резко обернулся - тишина. Только его дыхание. Он стёр след рукой, будто это могло стереть всё остальное. Вернувшись в комнату, он бросил взгляд на тумбочку, и в этот момент экран его телефона вспыхнул. Он не трогал его, сообщений не было, ни звонка, ни уведомления. Только экран и белый фон с одной фразой посреди дисплея: «Ты всё ещё не передал привет.» Блондин уставился на экран телефона и на черт возьми откуда взявшуюся фразу. Он чувствует как ноги подкашиваются, кажется еще чуть-чуть и он рухнет на пол, руки стали мелко дрожать. Он не знает, что это? Не знает, кто ему это написал? И главное зачем? Это тот ненормальный из ателье? Он не осмеливается нажать на экран, словно одно неловкое движение может спровоцировать нечто худшее. Сообщение было коротким, но в нём было достаточно, чтобы холодный страх сжался где-то под рёбрами. Он чувствовал этот взгляд даже сквозь стекло — взгляд, который невозможно было забыть. Он будто снова слышал тот голос, низкий, скользящий по коже, обволакивающий, как яд: «Оглядывайся» — Нет, нет, это просто совпадение... — шепчет он себе, не в силах поверить, что кто-то действительно следит за ним. Пальцы, дрожащие, всё же касаются экрана. Он проверяет контакт — ничего. Ни имени, ни фотографии, только цифры, незнакомый номер. Но ощущение — до ужаса знакомое. Феликс резко кидает телефон на кровать и быстрым шагом выходит из комнаты, а чуть позже из дома. Он просто шел без определенного направления, шел куда глаза глядят и ноги несут. Чувства смешались внутри него, мысли запутались, хотя казалось бы куда сильней. Он чувствует себя странно, чувство, что он не один и за ним следят не покидало его, скорей наоборот лишь усиливалось. На дворе прекрасный июль, середина лета. Жаркий июль приносит прохладные ливни, абрикосы и левкои. Жители Сеула давно уже сняли свои пуховые куртки и шелковые пальто, заменяя их футболками, шортами или как многие женщины атласными платьями и юбками. «Я задавался вопросом, будет ли это время года когда-нибудь жить во мне». Бенджамин Алире Саенс Походив еще немного в городе, поздоровавшись с уличными котами на улицах и накормив их, он направился к набережной. Он давно там не был, давно не садился на лавочку и не наслаждался неземным видом. Сегодня было пасмурно, но тёплый июльский ветер всё искупал — людей здесь почти не было, а потому внеплановая прогулка стала в несколько раз приятнее. Тёплый ветер обволакивал всё тело мальчишки, пытаясь проникнуть под одежду, жаль только напрасно. Он опустился на старую деревянную скамью, от которой пахло морем, временем и чужими историями. Волны лениво били по берегу, ветер шелестел листвой и, казалось, пытался что-то прошептать — но слов не разобрать. Феликс провёл рукой по лицу. Сердце всё ещё билось с перебоями. Он не знал, чего боится больше: неизвестного номера или того, что внутри него уже начал рождаться страх перед этим человеком — перед тем, кто даже не назвал своего имени. Он посмотрел на небо серое, как пепел, но живое, как и он. Пока что. В этот момент в кармане снова завибрировал телефон. Он замер. Ему не хотелось смотреть, совсем. Но он знал — должен. Он проигнорировал вибрацию. — Наверное, это просто спам... — почти шепотом произнёс он, будто если говорить тише, то и тревога станет меньше. Он достал телефон, но не стал смотреть на экране. Заблокировал и сунул обратно в карман. — Если не смотреть — этого не существует. Верно? Он откинулся на спинку скамьи, запрокинул голову назад, ловя кожей ветер. Глаза щипало от переизбытка воздуха, от перенапряжения и недосказанных чувств. — Может, мне просто показалось. - также шепотом произнёс Феликс. - Ну и пусть, показалось и ладно. - он попытался улыбнуться. Жалко, но это всё, на что он сейчас был способен. Он уже собирался встать, когда заметил под скамьёй что-то белеет. Феликс замер. Сердце упало куда-то вниз живота. Это могла быть просто жвачка, листок из чужого блокнота, рекламка, да что угодно. Он склонился ближе - бумага, аккуратно сложенная, чистая снаружи, будто только что вырвали. Он протянул руку и, затаив дыхание, развернул её. Строчки были написаны от руки. Почерк — прямой, чёткий, непривычно аккуратный. Слишком спокойный для такого послания: Ты не передал. В следующий раз — без предупреждения. Разум затуманен, сердце стучит так сильно, что ее отголоски слышны в ушах, руки дрожат. Он скомкал в руках бумагу и засунул их карман. Пытаясь отвлечься он думал о чем-то незамысловатом, напевал песни в голове, делал всё лишь бы не вспоминать о записке, и о всё также не прочитанному сообщению. Это просто нужно пережить, он забудет о нем если Феликс станет игнорировать всё, что он пытается сделать. Это нужно просто пережить. Просто. Дойдя до дома Йеджи он позвонил в звонок в этот раз и спустя некоторое время дверь открылась, но сама девушка не вышла навстречу парню. Уже будучи внутри Феликс не успел и слова сказать, как послышался голос девушки из ванны, как понял сам Ли. — Ликс заходи, я пока Рыжульку искупаю, — крикнула брюнетка. — Хорошо, — также крикнул Феликс, разувается и направляется в ванную. — Может тебе помочь? — посмеявшись сказал юноша, что облокотившись об косяк двери наблюдает за тем, как Рыжулька брыкается и по ее лицу понятно, что она совсем не рада этой затеи. — О да, не помешало бы. — измучено говорит Хван. Феликс с лёгкой усмешкой подошёл ближе и, опустившись на колени перед ванной, склонился к возмущённому пушистому комку. — Эй, ну не злись, — прошептал он, протягивая руку к мокрой шерсти. Осторожно, почти ласково, он начал гладить кошку — за ушком, вдоль спины и, конечно, по животу. Рыжулька сначала продолжала дёргаться, но потом, кажется, сдалась: зажмурилась и даже сама потянулась к его пальцам. В этот момент Йеджи, поймав момент, незаметно для кошки включила воду. Искупав Рыжульку, Феликс аккуратно промокнул её полотенцем и отпустил — пускай сама досушится, как ей удобно. Друзья направились на кухню, где Йеджи уже поставила чайник. — Выглядишь неважно, — спокойно сказала она, глядя на него. — Опять эта тварь? — Ты бы лучше спросила, что не случилось, — пробормотал Ли с натянутой усмешкой. — А? - не расслышала, переспросила девушка. — Да нормально всё. Отец меня не трогал, — поспешно ответил он, натягивая на лицо привычную маску. Йеджи прищурилась. — Слабо верится. Ты весь напряжённый. Видно, что что-то не так, даже если ты и пытаешься это скрыть. - она поставила перед ним чашку кофе с молоком. Феликс посмотрел на неё своими медовыми глазами, медленно хлопая пышными ресницами. — Но можешь не говорить, если не хочешь, — мягко добавила она, потрепав его по голове. — Только не замирай так, а то кофе остынет, второй раз заваривать не буду, — с улыбкой попыталась разрядить обстановку. — А, да, — очнулся он. — А ты с чего вдруг решила Рыжульку мыть? И главное так решительно? — Мы с ней гуляли до твоего прихода, — оживлённо начала Йеджи, размахивая руками. — И как назло, она специально по всем лужам прошлась, в грязи извалялась. Я на секунду отвлеклась на телефон, а она уже дерётся с кем-то! Представляешь? Она же ещё мелкая, да и кошка, не кот, а дерётся лучше, чем все соседские коты вместе взятые! — Феликс слушал с лёгкой улыбкой. В её голосе было столько живого тепла, что тревожные мысли на миг отступали. Здесь он чувствовал себя в безопасности. Тут, на её уютной кухне, было по-настоящему спокойно. У Йеджи — всегда тепло. Даже когда она злится. Почти так же, как у Сынмина: тот вечно шутит и дразнит его, но Феликс не обижается. Он знает — под маской весельчака у друга прячется огромный внутренний мир. Много любви, которой пока некому отдать. Стоит только дать ему шанс — и ты захлебнёшься в этой любви. — Феликс, ты вообще меня слушаешь?! — возмутилась брюнетка. — А, да, слушаю конечно. — замешкался Ли, он и вправду снова задумался. — А мне так не кажется, — усмехнувшись Хван, уже спокойнее. Повисла тишина. Мысли захватили обоих: мысли Феликса были о том проклятом ателье и о незнакомце, они душили, не давая попытки отвлечься. Мысли были капканом — и он попался. Хоть он и пытался забыть о том послание с набережной, всё напрасно. Его взгляд скользнул к ветровке, небрежно брошенной на спинку стула. Внутри всё еще лежал тот свёрток. Вот бы сейчас проснутся в начало июня. Мысли Йеджи были о ее друге, тот действительно выглядит неважно. Это выдавала дрожь в руках, его частые «зависания», взгляд, полон чего-то тяжелого. Она хочет расспросить его, узнать, вытянуть правду, но знает, что он отшутится и переведет тему. Возможно он откроется позже, когда его состояние ухудшится и он уже не сможет всё держать в себе. Пока же она просто будет рядом, проследит, чтоб он ел и не забывал о сне. Зная Феликса, он легко может забить и на то, и на другое. — Джи, — тихо позвал он, не поднимая глаз. — а у тебя бывало чувство, что даже когда вокруг все спокойно, тебе все равно страшно? — он поднял взгляд, усталый и надломленный, юноша натянуто улыбнулся и отпил глоток уже остывшего кофе. — К чему это ты? — брюнетка положила ладонь на его руку. — Тебя что-то тревожит? — Не что-то, а кто-то — горько усмехнулся своим же мыслям юноша. — Всё нормально, правда, просто устал немного. Даже воздух в последнее время кажется таким тяжелым что-ли. — выдал смешок Ли. — Феликс, ты же знаешь, я всегда рядом, ты можешь… — Да-да Йеджи, я помню, и обязательно расскажу, если что. — он сжал ее руку. — Просто в этот раз мне нужно сначала самому разобраться. — девушка взглянула на него с легким сомнением, но затем мягко улыбнулась. — Что ж, Ли Феликс, и на этот раз поверю тебе. — они оба посмеялись, и напряжение словно испарилось. Разговор перешел в шутки, вспоминания различных смешных историй, которые они когда либо втроем делали. — А помнишь, как Сынмин проиграв в споре пошел признаваться в любви кассирше. — заливаясь смехом говорил Феликс. — О да! Она еще на него так посмотрела, будто он пьяный. — фыркнула Йеджи, почти со слезами на глазах от смеха. Они ещё долго смеялись, перебивая друг друга и забывая о времени. На кухне было уютно — как в детстве, когда буря где-то снаружи, а ты под одеялом с любимыми людьми. Йеджи рассказывала о своих планах, а Феликс просто слушал, слабо улыбаясь. Голос подруги будто глушил внутренний шум, но когда он вышел на крыльцо, всё снова вернулось. Ветер был липким, тёплым, но неприятно скользил по коже. Он машинально коснулся кармана — тот свёрток по-прежнему был с ним. Как будто напоминание: покой — лишь передышка. Он глубоко вдохнул и пошёл прочь, вглубь ночи, не оглядываясь.