Разбитые зеркала

Чонин медленно открыл дверь своего огромного дома. Роскошные мраморные полы, идеально расставленная мебель, огромные окна с видом на город… Казалось бы, мечта, но для Чонина это была лишь большая холодная клетка. Дом был слишком пустым, слишком тихим. Он бросил рюкзак на пол в прихожей и прошёл в гостиную. Там стоял диван, который, казалось, никто никогда не использовал. В углу красовался дорогой рояль, купленный больше для показухи, чем для музыки. "Это не дом," – подумал он. Он сел на диван, обхватив голову руками. Ему было тяжело, но слёзы больше не шли. Они будто высохли после всего, что произошло в библиотеке. "Почему всё так сложно?" Его родители отправили его сюда, как ненужный чемодан. Для них он всегда был недостаточно хорош: не такой умный, как Хёнджин, не такой успешный, как им хотелось.Он не был частью той семьи. Он вспомнил их холодные слова: – Постарайся не позорить нашу семью.

***

Чонин встал и медленно подошёл к роялю. Он не играл на нём уже несколько лет. Раньше он любил музыку – она была его убежищем, способом выразить то, что он не мог сказать словами. Он открыл крышку и провёл пальцами по клавишам. Звук был чистым, но чужим. Он начал играть, но пальцы дрожали, и мелодия сбивалась. Внезапно он ударил по клавишам с такой силой, что звук разнёсся по пустому дому. – Чёрт! – закричал он, отбрасывая крышку рояля. Всё внутри него кипело. Его использовали, унижали, бросали. Он был нужен только тогда, когда это было удобно другим. "Почему я всегда должен быть идеальным?" – думал он. Он упал на колени, тяжело дыша. Чонин хотел чего-то простого, настоящего. Но что это было? Он вспомнил Сынмина – холодного, упрямого, но такого неподдельного. Сынмин не пытался угодить другим, он не улыбался фальшиво, не притворялся. И это злило Чонина. Почему он не мог быть таким же? Чонин вдруг понял, как сильно он завидует Сынмину. Тот жил, несмотря на трудности, несмотря на бедность, и оставался собой. А он, Чонин, не мог. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на ночной город. Миллионы огней, миллионы людей, и среди них он был одинок. Ему хотелось бежать. Бежать из этого дома, из этой жизни, из этого образа идеального мальчика. "Я не хочу больше так жить", – подумал он. В его голове созрел план. Он не знал, будет ли это правильно, но он должен был что-то сделать. Он достал телефон и набрал сообщение. •Сынмина-хён!•

"Сынмин-хён, можно

я приду к тебе?"

Сообщение отправилось, но ответа не было. Чонин чувствовал себя глупо – зачем он это написал? Но через несколько минут экран телефона засветился. •Сынмин-хён!• "Если сможешь выдержать беспорядок и шум, приходи." Чонин улыбнулся. Это было впервые за долгое время. Он схватил куртку и вышел из дома, оставив за спиной пустоту и роскошь.

***

Чонин вышел из такси и посмотрел на старый многоквартирный дом. Он никогда не был в таких местах. Окрашенные в серый стены, потрескавшаяся штукатурка, низкие потолки в подъезде — всё это было чуждо ему. Он поднялся по лестнице, стараясь не споткнуться на крутых ступеньках, и остановился перед дверью с облупившейся краской. Постучал. Дверь открыл Сынмин, глядя на него своим привычным холодным взглядом. – Зашёл бы ты уже, – сказал он, сделав шаг в сторону. Чонин осторожно вошёл. Квартира была маленькой — однокомнатная, с крошечной кухней и едва заметной границей между спальней и гостиной. Здесь всё было скромно: старый стол, занавески с маленькими цветочками, слегка потрёпанный диван. Однако здесь было тепло. В воздухе витал запах готовящегося рамёна, а из соседней комнаты послышался звонкий голос: – Хён, это кто? В дверях появился младший брат Сынмина, Хёнсу, примерно двенадцати лет. Его глаза светились любопытством. – Это Чонин, – ответил Сынмин, проходя на кухню. – Мой… одноклассник. – О, классно! – воскликнул Хёнсу, улыбаясь широкой, искренней улыбкой. – Привет! Чонин, немного растерявшись от такой дружелюбности, неловко кивнул. – Привет. Хёнсу был полной противоположностью Сынмина. Если старший брат держал дистанцию, то младший сразу начал задавать вопросы: про школу, про еду, про то, как они познакомились. – Хён, а ты всегда такой угрюмый с ним? – спросил Хёнсу, глядя на Сынмина. Сынмин лишь хмыкнул, продолжая раскладывать рамён по мискам.

***

Когда еда была готова, все сели за стол. Ужин был простым: рамён с небольшими закусками, но это был первый раз за долгое время, когда Чонин чувствовал себя уютно. – Вот, бери, не стесняйся, – сказал Хёнсу, подвигая к нему миску. Чонин взял палочки и попробовал рамён. Он был горячим, немного острым, но вкусным. Не каким-то изысканным, но домашним. – Спасибо, – тихо сказал он, искренне улыбаясь. Сынмин ничего не ответил, но мельком взглянул на него. Он заметил, что эта улыбка была другой. Не той фальшивой, которую Чонин обычно носил, пытаясь угодить окружающим. – Вкусно, – добавил Чонин. – Конечно вкусно, мой хён готовит лучший рамён! – с гордостью сказал Хёнсу. Сынмин фыркнул, пытаясь скрыть смущение. Всю трапезу Чонин не мог избавиться от ощущения, что это место — настоящее. Здесь не было дорогой мебели, огромных окон или идеального порядка, но здесь было тепло. Здесь был дом.

***

Когда ужин подошёл к концу, Хёнсу начал собирать посуду. – Спасибо за еду, – тихо сказал Чонин, глядя на Сынмина. – Просто не забудь сказать это Хёнсу, он тут весь вечер болтал, – сухо ответил тот, хотя в голосе не было раздражения. Хёнсу улыбнулся и кивнул. Чонин посмотрел на них обоих. Они были так разными, но всё же дополняли друг друга. Хёнсу приносил тепло и свет в их маленький мир, а Сынмин держал этот мир стабильным, защищая его от разрушений. – Знаешь, – вдруг сказал Чонин, когда Хёнсу вышел из комнаты. – Здесь хорошо. Сынмин поднял взгляд, немного удивлённый его словами. – Ты серьёзно? – Да. У вас... по-настоящему тепло. Сынмин хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то мягкое. – Это потому что здесь мой дом. Чонин задумался над его словами. "Дом". Он давно забыл, что это слово может значить нечто большее, чем стены и мебель. Он взглянул на Сынмина и неожиданно для себя спросил: – Ты не против, если я приду ещё раз? Сынмин посмотрел на него, пытаясь понять, шутит он или нет. – Если ты сможешь справиться с рамёном и шумом Хёнсу, то приходи. Это был не совсем ответ, но для Чонина он означал больше, чем можно было бы подумать. В тот вечер он вернулся в огромный, холодный дом, но впервые за долгое время чувствовал себя чуть менее одиноким.