Разбитые зеркала

Чонин не знал, как это объяснить. Казалось, будто его сердце замерло, а внутри было пусто, но в то же время комок боли сжимал его грудь, не давая дышать. Отец всегда был каменной стеной. Он рос с этим страхом, с ощущением, что никогда не сможет соответствовать его ожиданиям. Его любовь и принятие — всё это оставалось в мечтах. Но то, что произошло сегодня, было для него словно финальная точка. Он не мог понять, как слова отца могли задеть его так сильно, как будто он снова был тем маленьким мальчиком, который боялся признаться в своих чувствах, чтобы не разочаровать. Как он пришел к этому? Как же он оказался в такой ситуации, где все его надежды и мечты о семье оказались настолько сломлены? Он бежал, не зная, куда, его мысли путались, он чувствовал, как за каждым шагом его душа утопала в боли. Это была не просто физическая боль. Это было ощущение, что часть его самого была вырвана из его жизни. Всё, что он знал о любви и семье, вдруг оказалось иллюзией. Его пальцы дрожали, когда он набирал номер Сынмина. В глазах Чонина не было слёз — только холодная пустота. Он не хотел жаловаться. Он не хотел просить о помощи. Но ему нужно было просто быть рядом с кем-то, кто бы принял его таким, какой он есть. Сынмин был той единственной точкой опоры, к которой он мог обратиться. Когда Сынмин открыл дверь, в его глазах было немного удивления, но Чонин не видел ничего кроме заботы и искренности. Сынмин всегда был тем, кто мог почувствовать, когда что-то не так. И в этот раз его интуиция не подвела. — Чонин? Что случилось? — его голос был мягким, но тревожным. Чонин не мог больше держать эмоции внутри. Он молча прошел в комнату, сел на диван и почувствовал, как его сердце тяжело колотится. В воздухе повисла тишина. Чонин чувствовал, как его тело напряглось, как будто он был готов к чему-то плохому, как будто его страхи и переживания вот-вот вырвутся наружу. Он сжал кулаки, не зная, как объяснить всё, что происходило в его голове. Сынмин подошёл и сел рядом. Он не задавал лишних вопросов. Он просто был рядом. Его присутствие было настолько успокаивающим. Как бы Чонин не старался, он не мог скрыть слёз. Они срывались, словно поток воды, который нельзя было остановить. Он почувствовал, как его грудь наполняется тяжестью, а горло перехватывает. — Я не могу больше... — прошептал Чонин, не в силах сдержать своего чувства. — Я не могу... его не изменить. Я не могу быть тем, кем он хочет, чтобы я был. Сынмин не отступал. Он обнял Чонина, не говоря ни слова. Его объятия были крепкими, тёплыми и полными поддержки. Чонин почувствовал, как его дыхание начинает выравниваться, как слёзы понемногу прекращаются. Сынмин не торопил его. Он просто позволил ему чувствовать, что здесь не нужно скрывать ничего, что его эмоции могут быть выражены, и за это его никто не осудит. Когда Чонин выдохнул, его тело стало легче. Всё ещё оставалась тяжесть в груди, но теперь она была не настолько удушающей. Сынмин положил руку на его плечо, и Чонин почувствовал, как его сердце, наконец, перестаёт биться с такой безумной скоростью. — Ты не один, — сказал Сынмин. Его слова были простыми, но в них было столько уверенности и заботы, что Чонин почувствовал, как его страхи немного отступают. Чонин посмотрел на него, глаза всё ещё полны слёз. Он был удивлен тем, как Сынмин мог понять его так глубоко, без лишних слов, без осуждения. Сынмин был как место, где можно было пережить свои худшие моменты и при этом почувствовать, что всё будет хорошо. Он не требовал от него быть другим. Он не пытался изменить его. — Я… я хочу быть собой, — сказал Чонин, всхлипывая. — Я хочу, чтобы хотя бы ты меня принял таким, какой я есть. Без этих ожиданий, без давления. Я просто хочу быть собой. Сынмин не ответил сразу. Он просто обнял его ещё крепче, и это было достаточно. Они сидели так долго, что Чонин забыл, сколько времени прошло. Единственное, что было важно, это то, что он чувствовал рядом с Сынмином: безопасность, принятие и заботу. Он никогда не думал, что когда-то встретит человека, который сможет подарить ему это. Сынмин был не просто другом, не просто партнёром. Он был тем, кто помогал ему снова верить в себя, кто не позволял ему чувствовать себя потерянным и ненужным. Чонин взглянул на Сынмина, и в его глазах появилось что-то новое — не страх и не паника, а надежда. Надежда, что даже несмотря на всё, что было, он может быть счастлив. Что несмотря на все сложности и тёмные моменты, он найдёт свет. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал Чонин, улыбаясь сквозь слёзы. — Но с тобой я готов идти дальше. Верь в меня, Сынмин. Сынмин посмотрел в его глаза и тихо ответил: — Я всегда в тебя верил.

***

Чонин медленно открыл глаза, чувствуя, как теплота объятий Сынмина всё ещё окружает его. Утренний свет пробивался сквозь окна, наполняя комнату мягким золотистым сиянием. Его внимание сразу привлёк шум из кухни. Чонин повернул голову и увидел, как Хёнсу, увлечённый процессом, старательно взбивал яйца в миске. — Что здесь вообще происходит? — сонно пробормотал Чонин, потирая глаза. Сынмин тоже проснулся, слегка нахмурившись от яркого света. Он не привык к такому шумному утру. Обычно дом был тихим, и никто не нарушал его утреннего ритуала — молчаливого завтрака и подготовки к делам. — Хёнсу, что ты делаешь? — спросил он, приподнявшись с дивана. Младший брат обернулся, широко улыбаясь, как будто ничего необычного не произошло. — Готовлю завтрак, конечно же! Разве можно было не заметить, что у нас тут романтическое утро? Вы оба такие милые, что у меня чуть зубы не разболелись. Решил отвлечься готовкой. Сынмин смущённо отвёл взгляд, поправляя растрёпанные волосы. — Хёнсу, лучше занимайся делом, а не шути тут. Но Чонин, увидев, как на лице Сынмина появилась лёгкая краснота, лишь рассмеялся. — Ого, неужели великий Сынмин смущается? Это уже достижение! — Прекрати, Чонин, — буркнул Сынмин, но его голос был мягче, чем обычно, и в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка. Хёнсу, наблюдая за ними, развёл руками. — Ну вы точно идеальная пара, — сказал он, усмехнувшись. — Только вот, Сынмин, не забывай, что твой "идеальный" парень храпит, как медведь. Я это слышал даже через дверь! Чонин рассмеялся ещё громче, а Сынмин закатил глаза. — Ты лучше про себя подумай, Хёнсу. В прошлый раз ты чуть не сжёг кухню, пытаясь сделать тосты. — Хён, ну ты так жестоко! Сегодня всё будет идеально, вот увидишь, — ответил Хёнсу, снова сосредоточившись на своей готовке. Чонин потянулся, чувствуя, как напряжение последних дней медленно покидает его тело. Он посмотрел на Сынмина и вдруг почувствовал огромное желание сделать что-то приятное для него. — Хёнсу, раз ты главный шеф, позволь мне помочь. — Отличная идея! Но ты будешь отвечать за нарезку овощей. Мне нужно сосредоточиться на рулетах, чтобы доказать, что я гений кухни. Чонин подошёл к столу, взял нож и начал аккуратно нарезать зелёный лук, улыбаясь тому, как старательно Хёнсу обращается с яйцами. — Эй, а почему я остался без задачи? — спросил Сынмин, наблюдая за их суетой. — Ты наш главный дегустатор, — ответил Хёнсу, гордо подняв ложку. — В твоих руках судьба завтрака! Сынмин закатил глаза, но согласился. Чонин, глядя на их взаимодействие, чувствовал себя частью этой маленькой семьи. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему дома. Когда завтрак был готов, Хёнсу разложил еду на тарелки и пригласил их за стол. — Добро пожаловать в лучший ресторан Сеула! Сегодня на меню — корейские яичные рулеты и прекрасное настроение, — заявил он, широко улыбаясь. Они ели и шутили, словно не было ни прошлого, ни будущего — только этот момент. Чонин даже поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он смеётся искренне, от души. После завтрака Хёнсу снова подкинул свою фирменную шутку: — Ну что, Чонин, когда свадьба? Мне ведь нужно успеть подготовить тост. Сынмин уставился на брата так, что тот поспешно засмеялся и поднял руки в знак капитуляции. — Ладно-ладно, не злись, хён. Но всё равно, вы двое... такие милые, что я чуть не заплакал от умиления. Сынмин только покачал головой, но не смог сдержать лёгкой улыбки. А Чонин в этот момент почувствовал, что это утро — одно из самых счастливых в его жизни. После завтрака, когда Хёнсу ушёл заниматься своими делами, Сынмин и Чонин остались одни. Чонин решил помочь с уборкой, чтобы не чувствовать себя гостем. Он вымыл посуду, убрал со стола и даже потратил несколько минут, чтобы аккуратно сложить полотенца на кухне. Сынмин, наблюдая за ним, удивился. — Я не знал, что ты такой аккуратный, — сказал он, прислонившись к косяку двери. Чонин обернулся, усмехнувшись: — Ну, я стараюсь. Хоть в чём-то хочу быть полезным. Сынмин слабо улыбнулся, присел за кухонный стол и, опершись на ладонь, задумчиво посмотрел в окно. В его взгляде читалась смесь благодарности и лёгкой усталости. — Ты и так уже многое делаешь, Чонин, — тихо сказал он. — Да ну, — Чонин покачал головой, вытирая руки полотенцем. — Это же не сложно. Он подошёл к Сынмину, сел рядом и, немного поколебавшись, положил руку на его ладонь. — Ты всегда всё делаешь один, Сынмин. Может, пора уже позволить кому-то помочь тебе? Сынмин вздохнул, не убирая руки. — Знаешь, я так привык полагаться только на себя... Но ты прав. Иногда... приятно, когда кто-то рядом. Чонин мягко сжал его руку и, глядя в его глаза, сказал: — Я здесь. И никуда не уйду. Сынмин слегка смутился, но вместо того, чтобы отвернуться, на этот раз позволил себе улыбнуться — искренне, без тени той холодности, что раньше всегда скрывала его чувства. — Спасибо, — прошептал он. В этот момент их связь казалась сильнее, чем когда-либо. Они оба знали, что впереди ещё будет много трудностей, но теперь они были уверены: они справятся. Вместе. — Ладно, достаточно сентиментальностей, — наконец сказал Сынмин, отстраняясь. — Ты ведь ещё не видел моего гениального способа организовать книжные полки. Чонин рассмеялся: — Книжные полки? Ты серьёзно? Это то, что ты предлагаешь сделать в наш свободный день? — Ну а что ты хотел? — Сынмин приподнял бровь. — Это дом, а не игровой клуб. — Да уж, ты всё такой же, — вздохнул Чонин, но всё равно встал, чтобы помочь. Вместе они направились к шкафу, споря о том, как лучше расставить книги. Чонин настаивал, что сначала нужно поставить те, которые красивее смотрятся, а Сынмин твердил, что важно соблюдать порядок по жанрам. — Ты вообще понимаешь, как абсурдно выглядит "Ремесло писателя" рядом с мангой? — возмущался Сынмин. — А ты понимаешь, что яркие обложки внизу просто убивают эстетику? — парировал Чонин. Их споры постепенно перешли в смех. Они были такими разными, но это делало их отношения ещё теплее. Когда они наконец закончили, Сынмин опустился на диван, а Чонин сел рядом, обнимая его за плечи. — Знаешь, — сказал Чонин, глядя на него, — я думал, что проведу этот день хуже. Но с тобой даже самые скучные дела кажутся... правильными. Сынмин покраснел, но не стал отстраняться. Он только тихо пробормотал: — Ты умеешь находить странные комплименты. Чонин усмехнулся, чуть прижимая его к себе: — Ну, я стараюсь. Вечер они провели, просто наслаждаясь обществом друг друга. Жизнь всё ещё была сложной, но в этот момент всё казалось таким простым. Хёнсу как всегда был в своём репертуаре. Как только он увидел, как Сынмин и Чонин сидят вместе на кухне просто разговаривая, он сразу нашёл повод для шуток. — Ой-ой, как мило! Вы так мило смотритесь! Прямо как молодожёны, — произнёс Хёнсу с ухмылкой, за что тут же получил строгий взгляд от старшего брата. — Заткнись, — буркнул Сынмин, стараясь не смотреть на Чонина, который уже вовсю смеялся. Но Хёнсу не думал останавливаться: — Слушай, Хён, а кто у вас главный в отношениях? Ты же знаешь, что у каждого в гей-паре есть активный и пассивный. От таких слов Сынмин чуть не подавился воздухом. Он бросил на брата такой взгляд, что тот сразу поднял руки в жесте капитуляции. — Ну всё, всё, молчу! Не бей! — засмеялся Хёнсу, но это его явно не остановило. — Хотя, знаете, я уже представляю вашу свадьбу. Чонин, ты в костюме, а мой брат — в платье! — Ты нарываешься, Хёнсу, — сказал Сынмин, покраснев так, что казалось, будто он сейчас взорвётся. Чонин только улыбнулся, протянул руку и похлопал Хёнсу по плечу: — Не переживай, Сынмин, твой брат всего лишь мечтает быть шафером на нашей свадьбе. Это было уже слишком. Сынмин схватил первую попавшуюся вещь — полотенце — и бросил в сторону Хёнсу, но тот ловко увернулся. — Ага, значит, я угадал! Ну, я хочу быть не просто шафером, я требую отдельный столик с десертами и самое красивое место в зале! — Ещё слово — и ты вообще в эту свадьбу не попадёшь! — выпалил Сынмин, вскакивая с места. Хёнсу только рассмеялся, отходя к двери, чтобы избежать гнева брата. — Ладно, ладно, всё! Больше не буду! Но, знаете, вы всё равно такие милые! Почти как в дорамах! — Исчезни, пока я не сделал то, о чём потом пожалею! — прошипел Сынмин, а его лицо всё ещё пылало. Когда Хёнсу наконец ушёл, Чонин разразился смехом: — Он такой забавный! Слушай, может, он и на самом деле напишет сценарий для дорамы? Сынмин тяжело вздохнул, вглядываясь в свою тарелку, словно она могла его спасти. — Если ты хоть раз поддержишь его шутки, клянусь, я тебя тоже вышвырну отсюда. — Ты даже злиться мило умеешь, — усмехнулся Чонин, пододвигаясь ближе. Сынмин пробормотал что-то себе под нос, но не стал отталкивать его, позволяя слегка коснуться своей руки. Хёнсу, притаившийся за дверью, тихо прошептал: — Они такие смешные… Надо записать ещё пару шуток на будущее. И убежал, предвкушая новую порцию "подзатыльников".

***

Вечер подходил к концу, и Сынмин с Чонином устроились в гостиной на старом, но уютном диване. Они сидели так близко, что их колени почти касались друг друга. Свет настольной лампы мягко освещал комнату, а за окном слышался тихий шум улицы. Они обсуждали предстоящие школьные проекты, работу, и просто делились мелочами дня. — Так ты правда считаешь, что я могу справиться с этим докладом один? — спросил Чонин, хитро прищурившись. — Ты просто хочешь, чтобы я всё за тебя сделал, — устало ответил Сынмин, но уголки его губ тронула лёгкая улыбка. Чонин, подмигнув, наклонился чуть ближе: — Ну, конечно, ты же гений в нашей паре. Но в этот момент из кухни раздался голос Хёнсу: — Ого, гений! Так и запишем: "Сынмин — гений, Чонин — ленивец, который клеится к гению". Сынмин устало закатил глаза: — Хёнсу, ты когда-нибудь замолчишь? Хёнсу тут же появился в дверном проёме, держа в руках кружку с какао. Он сделал невинное лицо и, прислонившись к косяку, с наглой ухмылкой добавил: — А вы хоть знаете, как это выглядит со стороны? Вы двое сидите тут, будто из романтической дорамы, только не хватает титров с названием серии. Чонин засмеялся, облокотившись на спинку дивана. — Ну давай, Хёнсу, придумай название для нашей дорамы. Младший брат тут же начал изображать глубокое раздумье, притворно постукивая пальцем по подбородку: — "Любовь на одном диване". Или… подожди! "Двое и тесная квартира". Сынмин, уже покраснев, строго посмотрел на него: — Если ты не уйдёшь через пять секунд, то спать будешь на улице. Хёнсу сделал вид, что испугался, прикрывая рот рукой: — Ой, страшно! Но ты ведь не выгонишь меня, ведь ты слишком добрый. Хотя… Может, я займусь сценариями? "Любовь и подзатыльники" звучит неплохо. Чонин снова не смог сдержать смеха, и даже Сынмин, несмотря на всё своё раздражение, слегка усмехнулся. — Ладно, у вас есть ещё пара минут романтики, — подмигнул Хёнсу, разворачиваясь на пятках. — Но не слишком шумите, а то стены тут тонкие. С этими словами он растворился в коридоре, оставив их в тишине. — Я его когда-нибудь удушу, — пробормотал Сынмин, устало потирая лицо руками. Чонин, слегка придвинувшись, обхватил его плечи рукой. — Признай, он вносит в твою жизнь немного веселья. — Веселья? Скорее головной боли, — фыркнул Сынмин, но не стал вырываться. И всё-таки где-то глубоко внутри он чувствовал, что, несмотря на бесконечные приколы Хёнсу, его дом теперь кажется гораздо теплее.

***

Комната погрузилась в ночную тишину. За окном слышались редкие звуки машин, а в квартире царила уютная полутьма, которую нарушал лишь свет фонаря с улицы, пробивающийся сквозь шторы. Сынмин и Чонин лежали на диване, прижавшись друг к другу, словно стараясь защититься от внешнего мира. Чонин внимательно разглядывал лицо Сынмина. Его тонкие черты, слегка нахмуренные брови даже во сне, и тихое, едва слышное дыхание завораживали его. Чонин почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. — Как же ты прекрасен, — тихо прошептал он, боясь разбудить его. Но его взгляд тут же скользнул к полу, где на матрасе уютно устроился Хёнсу, раскинув руки и ноги во все стороны, как морская звезда. Даже во сне младший брат умудрялся храпеть тихим, но совершенно неподходящим для романтики ритмом. Чонин тихо фыркнул. — Если бы не он, я бы тебя точно сейчас поцеловал, — пробормотал он себе под нос, продолжая смотреть на Сынмина. Словно почувствовав, что его обсуждают, Хёнсу во сне перевернулся на бок, что-то пробормотал, а затем неожиданно громко сказал: — Не забудьте на свадьбу меня пригласить… Чонин чуть не рассмеялся, закрыв рот рукой, а Сынмин, хоть и казалось, спал, вдруг открыл глаза и сонно прошептал: — Чего ты там хихикаешь? — Да твой брат умудряется шутить даже во сне, — шепнул Чонин, придвинувшись ближе. Сынмин приподнялся на локте и бросил взгляд на брата. — Ох, он меня когда-нибудь доведёт… — пробормотал он и снова лег, положив голову на плечо Чонина. Несколько минут они лежали в тишине, пока Сынмин вдруг не сказал, уже почти засыпая: — Ты правда хотел меня поцеловать? Чонин почувствовал, как его сердце буквально остановилось. — Ну… а что, если да? — прошептал он, чувствуя, как лицо заливается жаром. Сынмин слегка приподнял голову, глядя ему прямо в глаза. — Тогда сделай это, но тихо, чтобы он ничего не услышал, — сказал он, кивнув в сторону брата. Чонин, сначала растерявшись, улыбнулся и, осторожно наклонившись, коснулся губами губ Сынмина. Это был мягкий, короткий, но невероятно тёплый поцелуй, который заставил их обоих забыть обо всём на свете. Вдруг с пола раздался голос Хёнсу, который не открывая глаз, громко сказал: — Эй, я всё слышу, вы не такие уж и тихие. Сынмин резко отстранился, его лицо покраснело, а Чонин не смог сдержать смех. — Спи давай, Хёнсу, — строго сказал Сынмин, пытаясь вернуть себе серьёзность. — Ладно, ладно, только не забудьте меня пригласить на медовый месяц, — пробормотал Хёнсу, снова погружаясь в сон. Сынмин лишь устало вздохнул, а Чонин обнял его крепче, прошептав: — Твой брат — лучший, даже если он мешает романтике. Сынмин не ответил, но его довольная улыбка говорила сама за себя.