Предчувствие

На улице уже совсем стемнело, и выключенные светильники в коридоре поблескивали перламутром. Открывающаяся дверь туда-сюда запускала мороз с каменных улиц. Большинство офицеров отправлялись по домам, шаркая сапогами устало, тихо разговаривая. Кто о чем: кто о морковке в пригороде, которую поела целая стая крыс, кто о новой песне Барбары и моде, снова ей заданной… Сахароза же, зевая, закрывала лабораторию на ключ. Сегодня она работала в одиночку, потому что ее наставник Альбедо отправился в очередную экспедицию, пока позволяла погода, ведь совсем скоро наступит весна, снег с гор сойдет, и там будет довольно опасно. Конечно, обороняться от назойливых хиличурлов для него не было бы проблемой, но начальник лаборатории всегда внимательно следил за тем, чтобы природа не подвела в самый ненужный момент резким сходом снежного покрова прямо на голову. Вытащив ключ, девушка побрела было в ту же сторону. В голове выветрилась первичная гордость, что ее, юную лаборантку, оставили наедине со всеми реактивами. Она сегодня могла работать с ними в свое удовольствие, не стесняясь! Потому смущение и было ее главной проблемой. Даже сейчас она спрятала бледную и короткую шейку в плечи, находясь в толпе проходящих мимо сотрудников Орлом Фавониус. Но приближающееся позади цоканье каблуков заставило ее обернуться: библиотекарь Лиза, тихо улыбаясь, догнала девушку и жестом пригласила встать к одному из светильников, чтобы не останавливаться посередь уходящих. — Здравствуй, мятная карамелька, ты-то мне сейчас и нужна! — произнесла женщина, как всегда приставив длинные изящные пальцы к не менее изысканному подбородку. — Не хочешь помочь мне? Сахароза почувствовала румянец на щеках. Просьба? К ней? Сейчас? В конец рабочего дня? Северным ветром крутились мысли, ведь Лиза была непредсказуемой, но… Такой уверенной. И юная лаборантка в глубине души восхищалась привлекательной и зеленоглазой волшебницей, так как легкий, даже незаметный взмах ее чудесных рук сражал наповал любого рыцаря. На Сахарозу же бравые ребята кивали, ласковым шепотом называя недотрогой… Но и не сказать, что Лиза была служебной куртизанкой. Кроме характерного обояния, она являлась одним из самых дружелюбных сотрудников Ордо Фавониус: Лиза частенько приходила, звала остальных «посидеть девочками». Чаще всего жертвой ее чар становилась Сахароза, которая каждый раз находила отговорки, лишь бы не приходить. Но сегодня, похоже, без шансов. — Я все хочу с тобой познакомиться ближе. Знаешь, я обожаю читать всех, как книгу, но ты совсем ничего не рассказываешь о себе! Даже на предновогоднем корпоративе ты ушла раньше времени, не дождавшись интересной баллады от Венти! Сахароза примкнула к стене, спрятав глаза в пол. Как же она была права. Она была чертовски права. Находиться в толпе весельчаков тоже всегда было для нее тяжким испытанием. Девушка не умела веселиться. Но, может быть потому, что пока не имела приятелей на рабочем месте кроме Альбедо. И избранных пробирок и колбочек. Из себя ее вытащил колокольчиковый смех Лизы: — Какая же ты молчунья! Рабочий день закончился, но мне нужно дождаться одного должника… Просрочка на целых две недели. Составишь компанию? Девушка замялась. С одной стороны, было как-то стеснительно сразу же соглашаться, но с другой, интерес узнать ближе простого библиотекаря, хотя лучшего выпускника академии Сумеру перевесил невидимые весы в ее юном сердце. — Знаете, я не против… — На «ты», дорогуша. На «ты». Лиза по-матерински, ласково коснулась пальцем ее замершего кончика носа теплым пальцем. И сама того не ожидая, на лице Сахарозы выступила более уверенная улыбка от такого дружелюбного жеста. — Другое дело, — заметила Лиза и кивнула в сторону библиотеки. — Пойдем, попьешь чаю, носик у тебя совсем скоро в ледышку превратится!

****

Книжная Ордо Фавониус всегда захватывала дух. Она была загадочной, огромной, а сейчас, в темноте, как будто до конца неизведанной. Но теплый тыквенный свет в уголке возле стола Лизы манил Сахарозу так, как мотылька летом тянет к тому самому светильнику в коридоре. Лиза пригласила ее присесть на подушку возле пахнущих сыростью стареньких книг и тут же завозилась в другом углу. Сахароза же пошевелила своими мягкими ушками, уловив брякающую возню чайником. Она еще не пила чаю, но казалось, что уже стало тепло. Прямо как дома. Безопасно. Уютно. Хорошо. Девушка совсем расслабилась, когда Лиза подала ей фарфоровую чашечку с цветочным рисунком и пояснила: — Я заварила сумерский. Из розы. Старый запас, достаю только в исключительных случаях. — Вы коллекционируете чай? — робко поинтересовалась Сахароза, сделав глоток. Нежный и пряный вкус обдал внутри, согревая каждую частичку тела, покрытого мурашками. Она даже повела ушами и с удовольствием прикрыла медовые глазки: такого вкусного напитка она не пила давно после монштадского глинтвейна. Правда, безалкогольного, так как придерживалась мнения, что спирты очень сильно вредят здоровью. Хотя Альбедо давно советовал ей попробовать местное вино, так как оно обладало прекрасным свойством освежать в летний бриз и согревать в морозные вечера. — Почти. — улыбнулась Лиза, присаживаясь на стул. — Я просто люблю хорошее питье. — А вино? — Что вино? — загадочно спросила женщина, с подозрением прищурив глаза-изумруды. Сахарозе стало стыдно спросить, но все же она решилась: — Вы его любите? — Конечно, оно одна из причин, по которой я тут осталась. Здесь прекрасные кухня и винные погреба, деточка. — А вы… — На «ты»! — учтиво повторила Лиза, наливая себе чашечку. Она тоже была фиолетовой и тем самым сливалась с ее образом. — А ты не знаешь, — медленно начала Сахароза, придерживая свой чай обеими руками. — где можно его попробовать? — Тебе лучше спросить об этом нашего капитана кавалерии… — кивнула Лиза, задумавшись. — Он дружит с владельцем винокурни «Рассвет». Вкусную бутылочку тяжело достать, но возможно, если хорошенько попросить у Кэйи. Он в этом деле мастер. Почему ты спросила? Сахароза вздохнула. Она глотнула еще и прохрипела, немного сжав уши: — Хочется как-то разнообразить жизнь. — Новыми вкусами? — Ну, да… Повзрослеть. — О, так ты никогда не пила? — догадалась Лиза, и ее голос опять рассыпался смехом по полкам библиотеки. Она даже поставила чашку на стол. — Деточка, тебе еще столько всего успеется в жизни! Но мне приятно, что ты решилась спросить об этом именно у меня. — А кого ты ждешь? — Сахароза обернулась на дверь и прислушалась: уши снова заходили ходуном. Лиза приметила и это. Она с интересом осмотрела ее ушки и сказала молоденькой девочке без капли стеснения: — Твои ушки просто чудные! Всегда смотрю на тебя и думаю: кто ты… — Бабуля говорила, — начала Сахароза, глядя в темную гладь чая. — Что в моем роду были кицунэ. Мама — просто черта такая. Наследственность. Гены. — Какие слова… — проговорила Лиза и поддержала девушку за плечо. — Умная девочка. Почему же прячешься? — Я не прячусь… — упрямо пробормотала Сахароза и встала, отставив чашку на стол. — Мне ты можешь все рассказать. — настаивала Лиза, поправляя шляпу. — Сквозь стены слова не летят, да и ждать нам с тобой еще как минимум минут десять. Девушка вздохнула, садясь обратно. Она свела носки обуви вместе, отряхнула юбку, думая: сказать или нет? Или Лиза уже сама догадается? Теперь Сахароза была права. Чертовски права. От этой женщины ничего действительно скроешь. Они за все время успели побеседовать о многом. Сахароза становилась все увереннее, особенно когда Лиза расспрашивала ее об успехах в биохимии. Но так как чувство внутренней шалости тоже жило в ней двадцать четыре часа в сутки, то женщина вдруг как в лоб ударила своими словами, что: — Я же вижу, как ты смотришь на него… Сердце бешено забилось, и библиотечная идиллия начала растворяться, как ложка «белой смерти» в розовом чае. Сахароза покраснела и ответила, как отрезала: — Я не понимаю, о ком вы. Лиза вздохнула, понимания, что манер скромницы ей не занимать. Она не стала заострять на этом внимание, но не отступила, вспоминая поведение юной особы: — Когда Кэйа с тобой здоровается на собрании, ты прячешь свои медовые глазки, карамелька. А ведь он нежно осматривает тебя в ответ своим хитрым глазком. — библиотека деликатно подняла брови в качестве реакции на смущенное молчание Сахарозы. — Поверь взрослой тете. Я же вижу. — Скажите, вы специально… Тут дверь внутрь уверенно распахнулась. В пряный запах розы вперемешку с тающим воском ворвалась морозная свежесть. Лиза и Сахароза одновременно повернули головы. Стук сапог и чеканный шаг мигом выдали опытного рыцаря. Улыбка Кэйи с заостренными зубами светилась издалека: — Доброго вечера, Лиза. Прости, что вынуждаю тебя дожидаться… О? Сахароза хотела провалиться сквозь землю. Прямо сейчас. Упасть. Закрыться в шкафу с минералами. Сию. Секунду. Однажды он любезно помог ей донести ящики с новыми реактивами до ее коморки, которую она по пути туда уверенно называла экспериментальным кабинетом. На что Кэйа ухмыльнулся в своей обворожительной манере и с тех пор звал Сахарозу: цветок-сахарок. Почему именно так и конкретно в той ситуации, она размышляла практически каждую ночь, ныряя в постель после очередной неудачной варки одуванчиков. И по утрам появляясь на планерке, мужчина, который был явно старше ее по возрасту, положению на работе, такой недоступный, холодный, но в тоже время харизматичный, всегда садился напротив и молвил одними губами: цветок-сахарок. Теперь она представить себе не могла, что он находился ближе, чем просто напротив стола. Он, словно читая ее мысли, встал прямо над ней, отдавая книгу в руки Лизе со словами: — Извиняюсь за задержку, но попрошу, пожалуй, «Душевные истории»… — Ох, вот и задачка под конец дня. — Лиза призадумалась, оглядываясь по полкам. Она направилась, виляя бедрами, в сторону лестницы, ведущей вниз. — Слушай, вроде бы кто-то уже брал их, но я постараюсь найти… И еще. Взамен на просрочку. — перед тем, как уйти, женщина, опомнившись, сверкнула электрической молнией взгляда по Сахарозе, набравшей в рот воды. — Кстати, наша милашка давно хочет попробовать вино из одуванчиков, будь другом, поделись-ка опытом, Кэйа. «Скажи нет. Скажи нет!» Должная быть дружелюбной, улыбка Сахарозы превратилась в нервную гримасу, когда капитан, игриво брякнув серьгой в ухе, пробасил: — С удовольствием! Мужчина сел на место Лизы. И наступившая тишина была хуже любого крика. Он молча пронизывал девушку насквозь своим голубым глазом, и, замечая глубочайшую степень смущения на лице лаборанта, прокашлялся и задал ей вопрос: — Что сподвигло тебя к такому решению? Как заядлый любитель, поделюсь, что я, скажем так, однажды был глубоко разочарован и выпил стаканчик по совету друга, который как-то еще сильнее расстроился и тоже начал. — Н-ничего. Просто так. — Что тебя гложет, милая? Сахароза вдруг встала, предчувствуя что-то непонятное. Легкая обида сковала ее, когда она услыхала к тому же, как закрывается дверь в конце библиотеки, внизу. Значит, что Лиза ушла в другую секцию. Тянет время? Легкие внутри расширялись в объеме. Это должен быть обычный вечер. Нейтральный, как щелочь. Обыденный, что и ртуть в градуснике. Она спрятала лицо в вспотевшие ладони, отворачиваясь к полке с «Принцессой-кабаном». Ее сырой палец водил по корочке, пытаясь хоть как-то собрать в кучу мозг. И Сахароза услышала вздох. Немного насмешливый. — Юное создание… Точно крылья бабочки Анемо, трепет прошелся инеем по каждой клеточке кожи Сахарозы. Нежное обращение было очень приятным, как бы она не сопротивлялась внутри себя. И не отрицала реальность, в которой так неожиданно оказалась. — Давай подружимся, — чувствуя его за своей спиной, слышала приглушенный голос девушка. — Я знаю, мы оба этого ждали. Девушка повернулась, и ее взгляд помутнел. Но оказалось, что это всего лишь запотели очки. Кэйа по-отечески заботливо, сначала поправил ей прядку волос, выпавшую из-за мягкого, будто кусочек ваты, заостренного и склоненного к низу ушка. Затем он снял очки, вешая их на воротник рубашки. — Пускай тут повисят, да? — Д-да. Кэйа не улыбался, но его глаз сиял. Второй, отмеченный повязкой, привлек внимание Сахарозы вблизи. Она неуверенно сделала наш вперед и прищурилась, не видя перед собой абсолютно ничего. — Девочка же еще… Беречь тебя надо. — Вы сможете? — Что? «Защитите меня. Мне страшно в этом мире», — стыдливо про себя попросила, призналась Сахароза, ощущая приятное тепло в низу живота. Предчувствие. Опять. Кэйа молча нагнулся к ней навстречу и чмокнул в щеку. Его губы были ледяными, но такими бодрящими, возбуждающими. В тыквенной темноте Сахароза машинально нашла их, касаясь своими пухлыми, неопытными, стыдливыми… В ответ она получала не меньше: холодные тонкие губы, с ледяной обветренной коркой опытного разума. Но все закончилось быстро? — Нет, Сахароза, нет.