Ходячие мертвецы

      Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько хрупок наш мир? На планете всего лишь восемь миллиардов крошечных людей — ничтожных в сравнении с силой природы. Люди заполонили Землю, словно муравьи, создавшие свои колонии и слепо следующие за матками, не имея собственной воли.       Но человеческое эго огромно. Легко возомнить себя центром Вселенной, способным подчинить себе весь этот мир. Только природа такого не прощает. Она всегда рада напомнить зазнавшимся муравьям, сколь они ничтожны. Рада напомнить, что раздавить и уничтожить их можно за секунду. И шанса спастись у них уже не будет.       Появление нового вируса было внезапным. Он вспыхнул в нескольких точках мира одновременно и расползся по всей планете за считанные дни. Крайне высокая заразность, необратимые симптомы и невозможность излечения вселяли панику среди населения. Люди отчаянно разбегались, пытаясь спасти свои жалкие жизни, не понимая, что уже обречены.       Человечество погрязло в хаосе и разрухе: никто не знал, что делать с вирусом и как выжить. Системы рушились, надежды таяли, а заражённых было всё больше. Они не были мертвы, но их состояние оказалось хуже смерти: разрушенные нейронные связи ослабляли мозг, лишая людей жизненно важных функций.       Атрофированные мышцы ограничивали их подвижность, но слепой голод заставлял толпы трупов бродить по некогда оживлённым улицам. Они жаждали человеческой плоти, преследовали всех, кто ещё пытался выжить. От малейшего укуса заражённого не было спасения.       За считанные недели от человечества остались лишь жалкие крохи. Некоторые пытались сопротивляться и держать оборону. Крупные лаборатории работали над созданием антидота, но тщетно — их попытки не давали никаких результатов. И совсем скоро цивилизованный мир пал, уступив место ходячим мертвецам.

***

Девять лет с появления ходячих мертвецов.

Окрестности Ансана.

      Шины противно заскрипели, когда старенький пикап остановился в давно заброшенной деревушке. Окинув беглым взглядом местность, Ёнджун тяжело выдохнул. Ходячих в округе не было видно.       Однако терять бдительность было бы довольно глупо, учитывая обстоятельства. Вытащив ключ зажигания, Ёнджун сунул его в нагрудный карман куртки. Затем потянулся к изрядно потрёпанной сумке на пассажирском сиденье и перекинул лямку через плечо. Выудив кинжал из высокого сапога, Ёнджун, наконец, вышел из машины.       Он сжимал рукоять до побеления костяшек, готовый к атаке в любой момент. Слух напряжённо ловил мельчайшие шорохи. Нервы были натянуты до предела.       Пройдя по пыльным дорожкам, он добрался до самого крупного здания в деревне. Светлые стены казались приветливыми, однако потрескавшаяся краска выдавала заброшенность этого места. Ржавая табличка «Дом сельского главы» навевала тоску.       Когда-то это было красивое место.       Ёнджун попытался открыть дверь, но та не поддавалась, словно была заперта на ключ. В голове возник вопрос, где мог быть сейчас этот старый ключик, успевший, наверное, заржаветь так же, как и табличка. Давненько им не пользовались…       Ещё раз оглянувшись и убедившись, что угрозы поблизости не было, Ёнджун присел на корточки, поставил сумку рядом и начал пытаться взломать замок.       Механизм казался слабым, но довольно сложным. В попытке как-то подцепить хоть одну деталь замка, Ёнджун неудачно установил кинжал, и внезапно его остриё соскользнуло и проехало в паре миллиметров от пальцев. По спине пробежали мурашки. Ёнджун гулко сглотнул.       Это было близко.       Ёнджун вспомнил, сколько крови было на этом кинжале, и мысль об остатках трупного яда на лезвии вызвала противную дрожь.       Стоило сменить тактику. Ещё раз оглядевшись по сторонам, Ёнджун положил кинжал на пол и вынул из нагрудного кармана перочинный ножик.       Вставив лезвие в щель замка, он начал копаться в механизме. Несмотря на ржавчину, тот всё ещё был прочным и достаточно запутанным. Ёнджун напряжённо поворачивал ножик в разные стороны, пытаясь поддеть защёлку, но уже терял терпение. На это уходило слишком много времени.       Когда, наконец, раздался громкий щелчок, Ёнджун облегчённо выдохнул. Спрятав инструмент обратно в карман, он поднял кинжал и немного успокоился, чувствуя себя более защищённым.       Ещё раз оглянувшись на деревню и убедившись, что ходячих в округе нет, Ёнджун открыл дверь и заглянул внутрь.       Густой застоявшийся воздух спирал лёгкие, а от каждого шага с пола взлетали клубы пыли. Хотелось проморгаться, но Ёнджун, не теряя времени, принялся осматривать дом.       Простенький, но светлый интерьер был приятен глазу и создавал ощущение безопасности. Казалось, что время здесь застыло. Там, в прошлом, когда по улицам не бродили ходячие, когда люди могли друг другу доверять и не было смертельной опасности, нависшей над всем человечеством.       Ёнджун прикрыл за собой входную дверь и поставил на её ручку пыльный кубик Рубика, лежавший на комоде. Детская ловушка. Скорее для внутреннего спокойствия — если кто-то войдёт, он услышит.       Ёнджун грустно вздохнул.       Этот дом не должен был знать страха. Он всегда был обителью счастья и спокойствия. Но тот проник сюда, словно вор, похитив атмосферу безопасности. В груди защемило.       Ёнджун мысленно дал себе оплеуху. Было далеко не время и не место распускать сопли. У него была одна миссия: выжить. И он справится. Он должен. Он дал слово.       Лёгкими шагами он прошёл внутрь дома. Он планировал взять всё необходимое и уйти как можно скорее, но, заприметив фиолетовые ленточки, привязанные к поручням лестницы, что-то внутри оборвалось. Сжав кулаки до боли от впивающихся в кожу ногтей, Ёнджун ступил на лестницу и устремился наверх.       Это не должно занять много времени.       Бегло осматривая второй этаж, он ещё несколько раз замирал, натыкаясь взглядом на старые вещи, оставшиеся в том же положении, что и прежде, будто они ждали возвращения своих хозяев. Ёнджун ощущал в горле неприятный ком, а руки, перебирающие запылившийся декор и потрёпанные игрушки, слегка подрагивали.       В детской комнате его прошибли мурашки. Подойдя к двухъярусной кровати, он провёл рукой по шершавому пледу, укрывающему нижний ярус. Ёнджун присел на край матраса, взял плед в руки, зарываясь в ткань лицом и вдыхая его запах.       Лаванда.       Едва уловимый аромат был столь слабым, что казался игрой измученного разума, ищущего что-то родное и уютное. Тепло патокой разлилось у него в груди, даря чувство безопасности. Как в детстве. Прикрыв глаза, ему на секунду показалось, что все эти годы боли и скитаний были просто плохим сном, от которого он вот-вот очнётся, когда мама или нуна позовут его завтракать.       Наваждение было секундным, поэтому он в последний раз вдохнул родной запах и поднялся на ноги, оставив плед на кровати.       Последней каплей стал детский рисунок, висевший на стене спальни. Цветастая подпись «Моя семья» и несколько кривоватых фигур, весело улыбающихся и держащихся за руки. Воспоминания хлынули в его голову, смешивая светлые образы прошлого с искажёнными страданиями лиц любимых. Клеймо на шее снова начало зудеть. Чёрт.       Ёнджун резко выбежал из комнаты, судорожно втягивая воздух. Голова кружилась от физического и морального истощения, в ушах звенело, а противная дрожь охватила всё тело. Кожу на шее хотелось разорвать до крови. Из груди рвался отчаянный крик.       Но издавать звуки нельзя.       Проведя на втором этаже ещё немного времени в стараниях прийти в себя, Ёнджун вернулся к лестнице, с трудом передвигаясь по ступенькам. Он ругал себя за излишнюю эмоциональность и нерациональность, которые могли помешать его цели. Он должен был перестать отвлекаться.       Чтобы выжить, надо отключить эмоции.       Глупо было тратить на это время, зная, что там точно нет ничего, что помогло бы ему протянуть хотя бы ещё один день. Лишь прошлое, оставившее на сердце кровоточащий рубец, не заживший по сей день. Но Ёнджун понимал, что никогда не смог бы сопротивляться искушению увидеть своими глазами нетронутые болью и разрухой комнаты, в которых, казалось, всё ещё слышался громкий детский смех и топот нескольких пар ног. По щеке незаметно скатилась слеза.       Сойдя с последней ступеньки, Ёнджун тут же направился в небольшую гостиную. На пороге комнаты он замер, цепляясь взглядом за выцветшие пометки на дверном косяке. Яркие чёрточки, расположенные на небольшом расстоянии друг от друга, — так детям замеряют рост. Рядом с левыми чёрточками аккуратным почерком было написано «Дэян», с центральными — «Боа», а с правыми — «Джуни».       Прикусив губу, Ёнджун отвёл взгляд и шагнул внутрь. Пыль всё глубже оседала на коже, проникала внутрь, подтачивала его, словно камень. Стук тяжёлых ботинок глухо отдавался в казавшемся застывшим воздухе, а равномерный ритм шагов сливался с его сердцебиением. Внезапно ритм нарушился — под ногой раздался яркий, «пустой» звук, словно под досками ничего не было.       Ёнджун замер, не веря своей удаче. Он наступил на это же место во второй раз, и звук повторился. Губы невольно растянулись в улыбке — казалось, впервые за много месяцев.       Ловко присев на корточки, Ёнджун начал прощупывать доски в этом месте. Между двумя из них виднелась крохотная щель. В голове тут же созрел план.       Выудив перочинный нож из кармана, Ёнджун начал раздвигать доски так, чтобы туда поместился кинжал. Он поддел одну из досок широким лезвием, с усилием приподнял её и аккуратно вынул из плотной мозаики.       С остальными досками было гораздо легче, и через пару минут он полностью разобрал пол перед собой.       Под этими досками действительно оказалось пустое пространство — довольно глубокая яма, обитая деревом со всех сторон. В нос ударила какая-то вонь, но по сравнению со смрадом мертвецов она была не такой уж противной.       Спустившись внутрь, Ёнджун закашлялся от затхлого запаха, но всё же жадно начал рассматривать содержимое этого места.       Тайный погреб оказался совсем небольшим, поэтому Ёнджуну приходилось наклоняться, чтобы не удариться головой обо что-то. Включив фонарик, он ахнул.       Десятки банок с консервами разных видов, ёмкости с рисом и бобовыми, упаковки с чем-то похожим на вяленое мясо, стеклянные бутылки с водой. Желудок, пустовавший уже несколько дней, возликовал.       Этих запасов хватило бы ему на всю жизнь! Ёнджун впервые за много месяцев засмеялся в голос, придя в восторг от количества еды.       Схватив первую баночку с консервами, он открыл её и прямо рукой взял кусочек на пробу. Вкус тушёного мяса растёкся по языку, и он прикрыл глаза, блаженно улыбаясь.       Судорожно хватая пальцами новые кусочки, он жадно глотал их, почти не пережёвывая. Как же он скучал по еде!       Жадно облизав пальцы, Ёнджун потянулся к другой баночке, но краем уха он уловил негромкий стук — звук падения чего-то пластикового.       Его ловушка кубика Рубика сработала. В дом кто-то зашёл.       За считанные секунды Ёнджун вылез из погреба и неслышными шагами приблизился ко входу в комнату. Прижавшись спиной к холодной стене около дверного проёма, он затаил дыхание. Кинжал в руках дарил хоть какое-то чувство спокойствия, однако сердце колотилось слишком сильно, выдавая страх перед возможной опасностью.       Ёнджун не помнил, сколько месяцев прошло с его последней встречи с другими людьми, но разошёлся он с ними явно на плохой ноте, едва сумев уйти живым. Зато он украл их машину, что давало ему явное преимущество в нынешней ситуации, которое не хотелось бы потерять из-за неизвестных людей, проникших в этот дом.       Ёнджун прислушался к тихим голосам: казалось, что два человека перешёптывались о нём.       — Я точно видел, что он заходил внутрь!       — Откуда здесь мог взяться человек?       Значит, они знали о его присутствии. Это всё усложняло. Ёнджун надеялся дождаться, когда они разойдутся по комнатам, и незаметно выскользнуть на улицу, дабы уехать как можно скорее. Но теперь эти люди будут начеку и могут напасть при попытке побега.       Ёнджун не знал, какое у них оружие, насколько они опытны в бою и каковы их намерения, но испытывать судьбу он не хотел. В мыслях промелькнули имена как минимум двадцати человек, желающих ему мучительной смерти, а эти ребята могли быть их подручными.       — Я поднимусь наверх, а ты осмотри всё здесь, — предложил кто-то из них.       — Ладно, — неуверенно отозвался второй.       Ёнджун возликовал, понимая, что это его шанс. С одним человеком он точно справится, если нападёт неожиданно, и тогда у него будет возможность сбежать, пока второй не поймёт, что произошло. Оставалось лишь надеяться, что на улице нет никого, кто мог бы встать у него на пути.       Ёнджун прислушивался, как чужаки расходятся: шаги одного глухо отдавались по ступенькам, а другого же, наоборот, звучали всё ближе.       Раздался щелчок.       Ёнджун был готов выругаться. У врагов имелся как минимум один огнестрел. Опасно.       Сжав кинжал, Ёнджун сгруппировался и подготовился нанести удар по противнику, как только тот зайдёт внутрь. У него был только один шанс.       Едва порог переступила чужая нога, Ёнджун кинулся на врага. Раздался испуганный вскрик. Голос показался смутно знакомым.       Повалив неизвестного на пол, Ёнджун занёс руку, чтобы нанести решающий удар, когда парень удивлённо пискнул:       — Джуни-хён?       Взгляд наткнулся на большие блестящие глаза. Рука дрогнула, и кинжал воткнулся в пол всего в нескольких миллиметрах от чужого лица.       В голове всплыли, казалось, уже забытые воспоминания.

***

      — Джуни-хён, подожди! — донёсся знакомый голос до Ёнджуна. Он обернулся.       — Тён?       Мальчик подбежал к нему, держась за лямки своего огромного рюкзака, который, казалось, вот-вот перевесит владельца. Однако сияющие глаза и стеснительная улыбка свидетельствовали о том, насколько обычно спокойный и тихий Тэхён был взбудоражен.       — Хён! — Голос слегка подрагивал. — У меня скоро день рождения, и я хотел, чтобы ты… в смысле… если ты не занят, конечно… пригласить тебя в субботу… и я… — Тэхён совсем смешался и покраснел.       Ёнджун, наблюдая за этой картиной, хихикнул.       — Я помню про твой день рождения, — мягко начал он, слегка щурясь. — И я бы с радостью пришёл на твой праздник. Но в пятницу мы всей семьёй едем в Пусан… Прости, но не получится…       — Оу. — Тэхён поник. — Тогда прости за беспокойство.       — Эй, ну ты чего расстроился? — Ёнджун приобнял его за плечи, пытаясь подбодрить. — Позови других своих друзей, кого-то из ровесников, одноклассников! Ты вроде говорил, что подружился с кем-то из класса биологии! С ними тебе будет веселее, чем со стареньким Джуни-хёном!       — Тебе всего семнадцать, хён, — заметил Тэхён, тыкая его в бок.       — А тебе будет тринадцать! — фыркнул в ответ он. — Обретёшь официальный статус teenager, круто же!       — А тебя не будет рядом! — Тэхён расстроено надул губы.       — Не волнуйся. Я позвоню тебе утром, чтобы поздравить. А когда вернусь в понедельник, то свожу тебя на бейсбол в качестве подарка. Уговор? — Ёнджун протянул мизинец.       Тэхён скептически посмотрел на него, но всё же протянул свой в ответ.       — Уговор.       — Ну и отлично! — Ёнджун хлопнул в ладоши. — Знаешь, я иногда жалею, что мои родители не захотели второго ребёнка. Я был бы счастлив, если бы у меня был такой брат, как ты.       Тэхён как-то странно посмотрел на Ёнджуна. Тот лишь улыбнулся и потрепал его по волосам.       Было уютно.

***

      — Джуни-хён, это я! — Голос, в воспоминаниях казавшийся менее хриплым и взрослым, пустил ток по коже.       — Тён? — Собственный голос, не использовавшийся месяцами, сипло дрожал. Пришлось прочистить горло, чтобы повторить имя, затерянное в пучине воспоминаний.       — Да-да, это я, хён! — На Ёнджуна смотрели всё те же сияющие глаза, по которым эмоции читались, как по книге. — Твой Тён из школы! Мы начали дружить, когда ты защитил меня от хулиганов в столовой! Помнишь?       Тэхён, лежащий под ним, дрожал, испуганно хлопая глазами. Он нервно пытался достучаться до его памяти, чтобы всколыхнуть тёплые чувства их дружбы.       Ёнджун весь дрожал, отказываясь верить в происходящее. Это было невозможно. Весь Ансан пал под ударом ходячих, став одним из первых городов в Корее. Ёнджун был уверен, что все, кто ему был дорог, погибли.       В ужасе и неверии он отполз от этого призрака прошлого, всё ещё держа нож вытянутым перед собой.       В этот момент послышались тяжёлые шаги, и в комнату влетел неизвестный парень. В его руках был пистолет, тут же направившийся на Ёнджуна.       Тот, всё ещё тяжело дыша, сверкал глазами из-под упавшей на лоб чёлки, словно зверь, загнанный в угол, и всем видом пытался показать, что готов биться за свою жизнь.       — Субин-хён, нет! — Тэхён вскочил с пола, закрывая Ёнджуна собой. — Не надо! Он мой старый друг.       — Он напал на тебя! — возмутился Субин, отталкивая Тэхёна и кидая быстрый взгляд по его телу, дабы убедиться в отсутствии ранений.       — Он не знал, что это я! Он отступил, как только узнал меня! — возразил Тэхён, положив ладонь на дуло пистолета в попытке опустить его. Субин хмуро целился Ёнджуну прямо в лоб. — Мы не убиваем просто так, помнишь?       Ёнджун слышал стук собственного сердца, заходящегося в бешеном ритме, наверняка привлёкший бы толпу ходячих, будь они неподалёку. Всё тело содрогалось от ужаса, вызванного то ли пистолетом, направленным ему в голову, то ли призраком прошлого, почти стёртым из его памяти. Почти все силы уходили на то, чтобы не показать слабость и не позволить жгучим слезам, давно просящимся наружу, обнажить его страх.       Этот липкий ужас слишком давно поселился в сердце, отравляя его не хуже трупного яда. За одно мгновение перед глазами пронеслись образы, давно ушедшие из его жизни — те, кому он дал обещание.       Выжить любой ценой.       Поэтому, сцепив зубы, Ёнджун поднялся на дрожащих ногах, всё ещё держа кинжал наготове. Если понадобится — он убьёт их обоих.       Субин, внимательно изучавший Ёнджуна взглядом, поднял дуло, продолжая целиться в него. Тэхён упрямо встал перед Субином и, заглядывая в глаза, отчаянно взмолился:       — Хён. — Его надломленный голос заставил Субина удивлённо моргнуть. — Не стреляй.       — Для начала пусть отдаст нож, — объявил своё условие тот.       — Многого хочешь, — огрызнулся Ёнджун. Субин помрачнел.       — Джуни-хён, пожалуйста, хотя бы убери его, — попросил Тэхён, обернувшись. — Тебе же лучше будет.       Отказ, уже готовый слететь с языка, застрял в горле, когда Ёнджун снова взглянул в эти блестящие — не то от слёз, не то от радости — глаза.       — Мы не причиним тебе вреда. — Тот же искренний мягкий тон. — Нам нужно разобраться в ситуации.       Ёнджун помнил этого мальчика — своего названого младшего брата, о котором всегда хотел заботиться и которого стремился защищать. Тэхён никогда не любил конфликты и пытался решить всё мирным путём, даже если сам потом страдал.       Его Тён не был способен на предательство.       Его Тёну можно было верить.       Поэтому, превозмогая все инстинкты, кричащие не расслабляться, Ёнджун опустил кинжал и положил его на стоящую рядом тумбу.       — Доволен? — спросил он Субина, прищуриваясь.       Тот нахмурился, но всё же опустил пистолет.       — Без резких движений, — приказал он и отступил на несколько шагов, утаскивая Тэхёна за собой.       — Хён, я… — начал было робко Тэхён.       — Подожди, — оборвал его Субин на полуслове. Ёнджун хмыкнул. Нашёлся тут командир. — Назови своё имя, статус и направление.       Ёнджун сощурился, изучая двух людей перед собой. Субин не выглядел старше него: обычный парень слегка за двадцать, не особо примечательный. Лишь тёмные круги под глазами и бледные губы выдавали явную усталость. Однако его глаза горели отчаянным огнём, слишком знакомым Ёнджуну. Жажда жизни.       — Отвечай! — приказал Субин, хмурясь на долгое молчание. Тэхён за его спиной умоляюще сложил руки вместе.       — Чхве Ёнджун, незаражён, направляюсь из Пусана в Ансан, затем — в Сеул, — нехотя ответил Ёнджун.       — На кой чёрт тебе Сеул? — Субин шокированно распахнул глаза.       — Захотелось повидать столицу, — цокнул Ёнджун в ответ. Глупые вопросы раздражали.       — Зачем напал на нас? — продолжал допрос Субин.       — А зачем вы следили за мной?       — Мы не следили! — Субин будто пытался оправдаться. — Мы пришли осматривать деревню, а потом Тэхён увидел подъезжающую машину. Мы ждали тебя снаружи, а ты всё не выходил. Решили зайти и осмотреться сами, а ты напал!       Ёнджун закатил глаза. Вот должно же было так повезти!       — Джуни-хён, тебе нужна помощь? Выглядишь хреново, — встрял в разговор Тэхён. Слегка подумав, он добавил: — А нам нужны такие люди, как ты!       — Ты что твори?.. — начал было возмущаться Субин, оторопело смотря на него.       — Какая у вас организация? Или вы одиночки? — задал встречный вопрос Ёнджун, внутренне молясь, чтобы они не относились к «Возрождению» и его партнёрами.       Субин и Тэхён недоумённо нахмурились и переглянулись.       — Какая организация? — уточнил Тэхён.       — К какой базе относитесь? — Ёнджун начал терять терпение. — Как называется? Сколько людей? Продовольствия? С какими организациями сотрудничаете?       — Что ты несёшь? Какие организации? — Субин смотрел на него, как на сумасшедшего.       Ёнджун распахнул рот в изумлении. Одиночки были нередки, но полное отсутствие базовых знаний об организациях было крайне удивительным. И подозрительным.       — Вы знаете что-то о «Возрождении»? Или о «Второй весне»? Хотя бы о «Новой Корее»?       Субин и Тэхён испуганно моргали, слушая неизвестные им названия. Ёнджун присвистнул.       — Где же вы были всё это время? — ошарашенно спросил он.       — В самом начале всего этого наши родители отправили нас и ещё нескольких ребят в закрытую школу, — попытался объясниться Тэхён. — Мы провели там всё это время, а на вылазки ходим раз в пару месяцев. И ни разу не знакомились с людьми, — Тэхён на секунду замер, словно что-то вспоминая, — из организаций.       Уму непостижимо.       Их история казалась правдоподобной, но она так не вписывалась в парадигму мира Ёнджуна, который почти с самого появления ходячих стал частью «Возрождения». Он не представлял, как можно столько лет выживать без большой группы. Хотя он уже несколько месяцев неплохо справлялся в полном одиночестве.       Одежда у ребят была сильно потрёпанной: здесь и там виднелись заплатки, сделанные крайне неумело. Волосы у обоих были растрёпанные, с торчащими прядями, стриженные явно без опыта. Присмотревшись к их шеям, он не заметил клейма — фирменного знака «Возрождения». Узел напряжения немного расслабился.       — Сколько вас на вашей базе? — спросил Ёнджун, обдумывая, что делать дальше.       — Было пятнадцать. Сейчас четверо.       Четверо. Тяжёлая у них жизнь, наверное.       — Почему я должен вам доверять? — Ёнджун скрестил руки на груди.       — А почему мы должны доверять тебе? — Субин недовольно смотрел на него исподлобья.       — Успокойтесь, пожалуйста! — Тэхён встал между ними. — Ваше недоверие друг к другу понятно. Но давайте не будем собачиться по малейшему поводу! Джуни-хён, что ты собираешься делать дальше?       Ёнджун поджал губы, сильно хмурясь. План найти лучшую жизнь казался довольно нестабильным, учитывая, что за ним, возможно, тянулся хвост из преследователей. Ни одна организация, сотрудничавшая с «Возрождением», не приняла бы дезертира, так что надежды на новую группу держались только на слабенькой «Новой Корее».       А группа этих ребят вообще казалась столь несерьёзной, что рассматривать их как вариант было бы странно. Но они хотя бы выжили столько лет и на первый взгляд неплохо справлялись. И там был Тён…       — Хён?.. — окликнул Ёнджуна Тэхён. Тот удивлённо моргнул, слишком погрузившись в раздумья.       — Я планировал посмотреть Ансан, и если не найду ничего полезного в городе, поеду дальше в Сеул. Оттуда, может, укачу куда-нибудь на вертушке, если они у них есть.       — Ты не попадёшь даже в Ансан, — буркнул Субин из угла комнаты.       — С чего это? — Ёнджун снова начал закипать.       — Ансан оккупирован, — быстро ответил Тэхён, предупреждая зарождающийся конфликт. — Где-то пару лет назад мы пытались туда проникнуть, и поверь мне, это буквально дорога в ад.       — Почему это?       Тэхён тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Дрожащей рукой он потёр лоб и начал негромко рассказывать:       — Мы уже несколько лет пытаемся изучить окрестности, чтобы найти что-то полезное. Начали с деревень в округе, ходили раз в пять-шесть месяцев на вылазки. А потом решили проверить Ансан…       Тэхён тяжело выдохнул, сжимая кулаки до побеления костяшек. Субин играл желваками на лице, тоже погружённый в воспоминания о прошлом.       — Уже на входе в город мы почуяли что-то неладное. На вылазке нас было семеро. На следующий день на базу вернулись только я и Субин-хён.       — Ходячие? — на выдохе спросил Ёнджун, подсознательно чувствуя настоящий ответ.       — Хуже, — подал голос Субин. — Монстры. Более жестокие, чем любое животное на планете. Люди.       — Организация?       — Мы не знаем. — Тэхён поджал губы. — Но знаем, что эти люди опасны. И пытаться попасть в Ансан — значит подписать себе смертный приговор.       Ёнджун устало откинулся головой на стену позади, и из его груди вырвался истеричный смешок.       Надежда рушилась на глазах.       — Не лучшее время для смеха, — скептически буркнул Субин.       — Ты абсолютно прав! — чересчур весело ответил Ёнджун, хватая кинжал и игриво покручивая его между пальцами.       Парни, стоящие рядом, непонимающе смотрели на его действия. Субин испуганно схватился за пистолет.       Наверное, подумали, что он странный. Может, даже чокнутый.       В какой-то степени это была правда. Забавно.       — А Сеул? — решил уточнить Ёнджун в последний раз.       — В последнее время на трассах всё больше ходячих. Застрянешь на шоссе — тебе крышка, так или иначе, — предостерегающе объяснил Субин.       Ёнджун окинул его взглядом с головы до ног. Несмотря на раздражительную дотошность, его искренность и упрямство подкупали. По сути, у него были все основания не доверять Ёнджуну и убить его в первую же секунду появления.       Но он этого не сделал.       Что же его остановило?       — Так у меня нет выбора? — хмыкнул Ёнджун, переводя взгляд с Субина на Тэхёна и обратно.       — Выбор есть всегда, — ответил Тэхён, смотря ему прямо в глаза. Что-то в сердце дрогнуло. — Вопрос в том, насколько правильным будет путь, который ты выбрал.       Тэхён протянул ему свою руку. Субин в углу закатил глаза.       — Тэхён, мы не можем доверять незнакомцу и приводить его на базу!       — Я знаю, — ответил он. — Но Джуни-хён — не незнакомец.       — Не боишься, что за столько лет я изменился? — спросил Ёнджун, рассматривая изящные пальцы перед собой. Тэхён вырос.       — Боюсь. — Голос Тэхёна дрогнул лишь на мгновение. — Но чувствую, что ты не причинишь нам вреда. Ты учил меня, что свои люди останутся своими навсегда. Я твой человек. А ты?       Ёнджун колебался. Страх перед неизвестным будущим захлёстывал его, не давая мыслям собраться.       Призраки прошлого шептали ему слишком противоречивые речи.       Он уже ошибался. Много раз.       Людям страшно доверять.       Но, взглянув в честные большие глаза Тэхёна, он почувствовал, что выбор был сделан ещё очень давно. Когда он взял этого мальчика под своё крыло. Когда стал его человеком.       Ёнджун вложил ладонь в протянутую руку и сжал её.       Тэхёну хотелось довериться.       — Я твой человек, Тён, — прошептал Ёнджун, глядя на их руки, скреплённые в невысказанном контракте.       В груди неожиданно стало тепло.