Пять утра

«Все, что сказано шепотом в пять утра, не повторится при свете дня» – Есть ещё кое-что, выслушаешь? – эта идея казалась заведомо провальной. На утро, скорее всего, он пожалеет. Все вернётся на круги своя, за исключением одного. – Да, рассказывай, – Руслан замялся, стоило ещё раз 10 подумать, а нужно ли? Или же свести диалог в другое русло, например, как погодка на улице? Идиотизм, уже поздно, – Не взаимная любовь. – О как, я тебя слушаю, – Даня знал про все аспекты жизни Руслана, кроме этого. Они никогда не затрагивали эту тему, может, потому что нечего было рассказать, а может просто не хотели. Или есть другая причина? Конечно, пару раз, Даня упоминал каких-то девушек, но по его словам это было не серьёзно, просто развлечься. А нужны ли им эти отношения? Они ничего не изменят, просто чуть больше дозволенности в физическом плане. Тактильный голод даёт о себе знать. – Я ее люблю. – Я понял, я ее знаю? – Я ебу что-ли, кого ты там знаешь. Она.. особенная, я не хочу портить нашу дружбу своими чувствами. Я заебался от одиночества, я хочу человека рядом с собой. – Русь.. ты не один, я буду рядом, всегда, хочешь ты этого или нет, – Руслана хочется обнять, забрать себе и никогда не отпускать. Не выслушивать о какой-то левой тёлке, которая его не заслужила, потому что если Руслан любит, он отдается по полной, а такой неблагодарной суке это не нужно. – Она не рассказывает мне о своих отношениях или влюбленностях, я не знаю, что буду делать, когда у него появится кто-то, – когда Руслан понял, что спизданул, весь мир рухнул. В голове красным капсом в сопровождении сирен прокручивалась мысль: «это ебаный пиздец». Но Руслан решил, как ни в чем ни бывало, продолжить монолог. – В общем, я уже долго думаю над тем, чтобы признаться, вдруг что-то получится? Какие то знаки с ее стороны есть, но я не знаю, как их расценивать, – монолог окончен, занавес. Руслан затянулся, глядя в потолок. Данила же переваривал только что услышанное от своего друга. Ему показалось, или он сказал его? Скорее всего и правда показалось, но Даня решил.. – Ты гей? – Да, – ответ вылетел быстрее, чем Руслан успел подумать. Остаётся ждать худшего, что сейчас его выпнут из квартиры с криками на улицу, что он будет скитаться по городу в поисках еды и жилища и в конечном итоге умрет от заражения крови, после отжатого у бомжа шприца с героином. Какое веселое, уже такое ближнее будущее, не правда ли? – То есть нет, я не знаю, – хоть какое-то оправдание, он что-то сделал и его не выпнули в ту же секунду, следовательно, будущее изменится, и умрет он уже не от заражения крови, а от передоза. Перспектива ебейшая. – Понятно, – многообещающе, Руслан досихпор не летит с окна или по лестнице вниз. Странное чувство, Руслан вдруг стал.. доступнее? Если до этого, слушая балладу и неблагодарной суке, Даня думал, что у него нет шансов с ней равняться, то теперь как будто бы и есть? – А ты узнавал у того парня, что он думает по этому поводу? – Нет, я не знаю, как он к этому относится, я даже не знаю, как к этому отношусь я.. – Не пробовал как-то проверить? – Каким образом? Я же не полезу сосаться к левому парню. – А к левому и не нужно, – Кашин перевел взгляд на губы Руслана, в глазах промелькнула искра желания. Данила встал, у Руслана промелькнула мысль, что он хочет оказаться под ним, Кашин взял его за подбородок и посмотрел в глаза. Тушенцов неотрывно смотрел на губы Данилы, которые все ближе и ближе.. Даня чувствовал учащённое дыхание на своих губах. Кашин положил ладонь на щёку кареглазого, потянул на себя и соприкоснулся губами. У Руслана внутри что-то переебалось. Он не думает, только мажет влажными губами, чувствует длинные пальцы в своих волосах. Завтра будет стыдно, завтра его могут выставить за порог, но завтра – это завтра, ведь так? Даня хочет через поцелуй донести Руслану, что во всей этой ситуации он не один, пусть и вся искренняя любовь Руслана принадлежит не ему, пусть проблемы сыпятся горой, Даня хочет быть рядом. Хотелось остаться в этом моменте если не навсегда, то точно на подольше. Но это же всего лишь эксперимент, так ведь? Ничего более? – Пошли спать, – отстранившись проговорил Даня, выключил свет и оставил Руслана со своими мыслями. Будет ли человек, которому неприятно, так страстно целовать? Вкладывая всю нежность и как будто бы любовь? *** Руслан проснулся в одиночестве. Признаков сна другого человека не оказалось, половина кровати аккуратно заправлена вторым одеялом. На столе с кружкой уже остывшего чая лежала записка. «Руслан, мне кажется, что нам не стоит больше общаться. Ты не подумай, не из-за вчерашнего , ни в коем случае. Я очень дорожу нашим общением и всем, что мы пережили вместе. Не надо писать мне или звонить, не поможет, вряд-ли мы ещё когда-то встретимся. Прости меня, если сможешь» Маленькое сердечко рядом добило. Он ожидал чего-то другого? Все вчерашние разговоры и обещания ничего не значили? Их многолетняя дружба в миг превратилась в пустое место? Почему Даня так просто от него отказался? Фантомно ощущается вчерашний поцелуй, говоря, что это был не сон. Да, вы целовались вчера, да, вы заснули в обнимку, ну и что? Данила не обещал ему никакой любви, но успокаивал в своих объятиях, защищая от всего мира. Не обещал помогать, но целовал вчера, чтобы прояснить Руслану его ситуацию. Даня ушел. Руслан остался один в своей съемной квартире, где по прежнему лежали некоторые вещи Кашина. Забрал бы хоть, что уж. Писать и звонить было бессмысленно – Руслан был в блоке везде. Даже, мать твою, в твиттере. Прийти к нему? Что это даст? Все уже обдумано и решено, мнения Руслана не учли. Тушенцов медленно сполз по стене и уткнулся лицом в руки. Почему? Почему самый близкий человек вдруг решил откреститься от него? Он просидел так около полутора часов, втыкая в стену и пытаясь переосмыслить всю свою жизнь. Новую жизнь, почти с чистого листа. Без детали, в отсутствии которой все рухнет. Без важного элемента в таком огромном пазле. Без Данилы, мать его, Кашина. Может, завтра мы не встретимся снова? *** Даня сидел на крыше, покуривая сигарету. Глаза были прикованы к дому напротив, он прекрасно знал, куда смотреть. Он знал, что там увидит. Он не хотел этого видеть. Так почему смотрел? Вернее, почему оставил его? Испугался. Испугался чувств, мнения общества, испугался сложностей и проблем. Убежать намного проще, чем пытаться справиться, не так ли? Эти мысли ни к чему, все решено, обжалованию не подлежит. Следом идёт вторая сигарета, потом третья. Пачка наполовину пустая, а легче не становится. Свет в квартире напротив гаснет, Кашин думает уходить, но окно открывается. Расстояние достаточно маленькое, чтобы у Дани получилось разглядеть Руслана. Курит, высунувшись в окно. Красивый. Даня просто смотрел, не думал ни о чем. До него не сразу дошло, что его местонахождение раскрыли и у хозяина пары карих глаз имеются вопросы. Сигарета Данилы была потушена о ближайший бетонный блок, он быстро слез с ограждения и скрылся с поля зрения Руслана. *** Даня больше не появлялся на той крыше. Как бы Руслан не хотел его там увидеть, его мнение по прежнему никто не учитывал. В конечном итоге Тушенцов забросил эту идею, перестал давать себе ложные надежды на общее с Даней будущее, потому что его нет. Не будет. И не должно было быть. Даня так решил. *** Говорят, время лечит. День за днём, неделя за неделей. Год. Ровно год с момента поцелуя и последней их встречи. По важности эта дата даже чуть опережала день рождения или новый год. Это точка отсчёта новой жизни, без Данилы. За год многое изменилось, у Руслана появилась Алина, которая отчасти, помогла Руслану выбраться из того ужасного состояния. – Русь, быстрее давай, кинчик начинается уже, – домашний кинотеатр был их традицией. Может немножко не их. Но Алине об этом знать не обязательно. – Да щас-щас, иду, дай докурить, – Руслан высунулся в окно, наконец то все хорошо. У него есть любящая девушка, он наконец-то не один. На крыше дома напротив показался силуэт. Как ни в чем не бывало поджёг сигарету и закурил. Воспоминания нахлынули волной, унося с собой Тушенцова. Почему этот уёбок решил вернуться, когда все так хорошо? Почему если все так хорошо, Руслан стоит на грани истерики и смотрит в окно? Значит, все не так хорошо, как кажется?

«Лишь со временем поймём,

что могло быть всё иначе»