Черный клевер

Разъярённая метель бушевала на улице с неистовой силой. Снег, подгоняемый яростным ветром, валил густой, непроглядной стеной, превращая всё вокруг в белое, кипящее месиво. Видимость упала до нуля – даже ближайшие деревья и дома исчезли, поглощённые снежной пеленой. Казалось, сама природа ополчилась против всего живого, обрушивая на землю всю свою ледяную ярость. Даже один беглый взгляд в окно вызывал пронизывающий до костей холод, мгновенно покрывая кожу россыпью мурашек и заставляя инстинктивно поежиться, ища тепла и защиты от разбушевавшейся стихии. В гнетущей тишине за длинным, полированным столом сидели Ведьмак, Вирус и Охотник. Их фигуры, напряженные и неподвижные, словно высеченные из камня, контрастировали с хаотичным движением снежинок за окном, которые бешено метались в вихре метели. Напротив них, заполняя остальное пространство комнаты, расположилась остальная часть организации. Лица собравшихся, освещенные холодным светом люминесцентных ламп, выражали гамму чувств - от настороженного ожидания до открытой враждебности. Воздух, казалось, густел от невысказанных слов и взаимных подозрений. Напряжение, словно тугая тетива, вибрировало в пространстве, грозя в любой момент оборваться. Каждый звук - скрип стула, приглушенный кашель, шелест бумаги – резал тишину, многократно усиливая атмосферу тяжелого ожидания. Наконец, Ведьмак решил прервать этот тягостный молчаливый поединок, пропитанный взаимной ненавистью. — Что ж, как я понимаю, на этом история Черного Клевера подходит к концу, — произнес он, голос его был тих и немного хрип, словно песок скрипел на зубах. Тяжелый вздох вырвался из его груди, а пронзительный взгляд, острый как лезвие, остановился на девушках. Каждая из них, погруженная в собственные мысли, хранила невозмутимое выражение лица, словно каменная статуя, непроницаемая для внешнего мира. Их молчание было красноречивее любых слов, свидетельствуя о буре эмоций, кипящих под маской безразличия. — Полагаю, что так, — протянула Плутовка, ее голос, мелодичный и мягкий, разрезал напряженную тишину. Белые, словно выпавший первый снег, волосы блестели, ловя отблески тусклого света одинокой лампы, которая, словно уставший путник, усердно боролась с надвигающейся тьмой. — Знаете, я даже, пожалуй, буду скучать по тем временам, — добавила она, и в ее голосе проскользнула едва заметная нотка ностальгии. — Не могу сказать того же… — пробормотал Вирус себе под нос, словно нехотя вырывая слова из глубины своего мрачного нутра. Его реплика была встречена тяжелым, полным неодобрения вздохом Ведьмака. — Не начинай, — резко оборвал его Охотник, верный товарищ и тень Вируса, его голос был тверд и не терпел возражений. — Не время сейчас для выпадов. — Да сходите ка вы все нахуй, — нервно отрезала Когтерез, взрывая и без того напряженную атмосферу. Резким движением она вскочила из-за стола. Стул с грохотом отодвинулся назад, словно испуганное животное. Не оборачиваясь, она вышла из комнаты, с силой хлопнув дверью, отчего по комнате пробежала дрожь, а висящая на стене картина слегка качнулась. — Было приятно сотрудничать, — произнесла Призрак, ее голос был ровным и спокойным, словно гладь застывшего озера. Она поднялась со стула и обвела взглядом всех присутствующих, словно стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти. — Прощайте. — промолвила она напоследок, и ее фигура буквально растворилась в темноте кабинета, словно поглощенная ночными тенями. — Думаю, это была не последняя наша встреча, — протянула Плутовка, ее голос был пропитан хитростью, а в глазах плясали озорные искорки. Она окинула своих уже бывших товарищей многозначительным взглядом, полным тайного смысла. — До скорых встреч, — добавила она, и в ее голосе прозвучала едва уловимая угроза.