Благосклонность судьбы.

Спустя многие годы он вновь открывает глаза, его братья–междумирцы здесь, и... Не просто братья–междумирцы, его лучший друг здесь, сколько бы времени не прошло, Эграссель не сможет забыть той самой энергии, что сочилась из его друга. Прошло множество веков, он думал, что более никогда не увидит его, не почувствует этого проницательного взгляда, не ощутит эту энергию рядом. Как же он ошибался, его друг пришел, но, к сожалению, он ничего не помнит. Но одна лишь информация о том, что с ним все в порядке грела душу. Новых шрамов не появилось, он все также носит свой шарф и очки, глаза все еще смотрят с живой проницательностью. Как Эграсселю не хватало этого взгляда, этого голоса и этого Междумирца. Хотелось бы обнять его, если бы, конечно, не заточение, но увы, судьба жестока, и Эграссель стал ее заложником, но, видимо, она все же к нему благосклонна, раз привела его лучшего друга к нему. Пускай он не помнит их дружбы, времяпровождения, все равно Эграсса невероятно рад увидеть все того же безбашенного Ло. Они пришли узнать про то, как разрушить печать, хотелось продлить момент нахождения рядом с Ло, это эгоистичное желание все–же победило, и он погрузился в сон. Он спал не так долго, но во сне перед глазами проносились все их встречи, их общение и то счастье, что Эграсса не ощущал уже столько столетий, во сне он расплылся в улыбке. Столько теплых воспоминаний связано с Лололошкой. Но все–же, идти на поводу у своего эгоистичного желания было несправедливо, поэтому все–таки пришлось очнуться ото сна. Он с самого начала понял все, что они попытаются убить отца, что у них этого не выйдет и чем закончится эта встреча. Он был благодарен судьбе за то, что его последний вздох услышит его лучший друг, уничтожит своими руками, это гораздо лучше, нежели всю свою оставшуюся жизнь истощать искры Первых и питать своего отца, он этого не заслуживает. Он решил о том, что погибнет, альтер–его Лололошки замялось, но все–же, они приняли решение убить его. Эграссель был рад, что его муки взаперти с отцом окончатся здесь и сейчас, и жизнь его оборвет тот, кому он готов был ее доверить в любой момент. Так будет лучше, моя смерть пойдет на благо всем мирам, так нужно. И вот мертвое бездыханное тело лежит на полу, оно перестало дышать, контракт был разорван в связи со смертью Эграсселя. Отец был на свободе. Это было ужасно для Архея, но все же, все миры спасены и его друг может продолжать свое путешествие, наверняка забыв о нем на следующий же день, так и не услышав те самые слова любви с губ Эграсселя, коего собственноручно лишил жизни. Разум хоть и не помнил, но сердце все ещё помнило о нем, пропустив удар, увидев его бездыханное тело. Что–то кольнуло внутри от этого зрелища, но на устах Эграсса красовалась улыбка, это будет лучше для него, он перестанет мучаться, но все же так хотелось сказать ему еще что–то. Рвение было странным и несвойственным для него, будто сердце желало произнести слова, что имели огромный вес, но увы, судьба не была благосклонна к двум влюбленным, разлучив их. Джон и Лололошка ушли, они ушли в сон Джона. Лололошка не понимал странных чувств по поводу Эграсселя, но решил, что его подвиг не будет забыт. Хотя бы в его сердце, он будет помнить, не забудет эту историю. Старый Лололошка боялся сказать о своих чувствах Эграсселю, а нынешний и не знал, о чем говорить, и не сможет больше сказать ничего. Прощай, Эграссель, ты навеки останешься неизвестным героем для Архея, что сделал все возможное для его спасения.